Filin

То был 2011-й, когда о цветных картах фон Мига приходилось только мечтать, а пользоваться приходилось плохонькими копиями фрагментов карты из книги Галины Петришин. С тех пор, с одной стороны, замок не стал более открытым, но с другой стороны кое-какие новые материалы по нему всё же появились. Касательно планировки, да, разумеется замок занимал меньшую площадь, чем та, которую я очерчивал в 2011-м. Более того - уточнённый план замка в 2015-м уже публиковался на форуме, правда, далеко не каждый его мог обнаружить, поскольку нужная картинка была довольно мелкой, да ещё и спрятанной в теме о защите кандидатской диссертации Ольги Оконченко. В рамках своей работы она также сделала и план Ягельницкого замка. Его, кстати, я публиковал на фейсбуке, но там, конечно, его также могли увидеть только некоторые посетители форума. В нормальном качестве этого плана у меня нет, так что пока вот в таком: В диссертации О. Оконченко, вероятно, есть другие материалы по замку, но, к сожалению, эта работа всё ещё не издана, потому с уточнением нужной информации придётся подождать. По Ягельнице с того момента накопились и другие материалы, все их нужно разбирать и анализировать, но уже сейчас могу сказать, что на основе этих сведений можно откорректировать и дополнить историю замка + получить новые сведения о планировке замка. В общих чертах относительно планировки вы правы - замок был короче, был похож на горнверк. Единственное, в чём мне ваш план кажется не совсем корректным - это в вопросе симметрии, т.е. мне кажется, замок был ровнее, чем тот контур, который вы нарисовали. Может не идеально ровным, но скорее ближе по очертаниям к плану О. Оконченко. Касательно дома. Тот корпус, который показан на фото, стоит на самой куртине - каменные стены куртины плавно переходят во внешний фасад здания, тогда как дом, показанный на карте фон Мига, расположен параллельно куртине на довольно явно различимом расстоянии от неё. Кстати, о том, что некие постройки находились на не застроенной части внутреннего двора свидетельствуют провалы в сводах подвалов. Мне их сторож показывал - выглядит как дырки до полуметра в почве, а там внутри некие полости. Вполне возможно, что таких подвалов во дворе несколько, и также возможно, что они имеют отношение к строениям, показанным на плане фон Мига. К сожалению, уже тогда, в 2011-м, там "опекуны" замка проводили нелегальные раскопки, причём, в разных местах замка. Я видел следы обнаружения подземелий в трёх местах. Что там они наворотили за 7 лет остаётся только догадываться. По теме второго моста - картинка слишком размытая, чтобы делать какие-то слишком смелые выводы, но с точки зрения логики мне эта версия кажется очень странной. Даже если допустить, что у старого замка был прекрасный мост (в чём лично я сомневаюсь), и даже если мост был расположен именно с той стороны (в чём я также сомневаюсь), то при строительстве практически с нуля полностью нового замка этот мост несомненно уничтожили бы, поскольку ворота у бастионного замка находился с другой стороны, а оставлять какой-то мост, ведущий к куртине - это необычный ход. К тому же та куртина выходила на довольно глубокий яр, потому мне даже с технической точки зрения непонятно, как там можно было построить мост.

В 2004 г. Ян Лешек Адамчик (один из авторов каталога 2001 г., в котором был опубликована план 1798 г.) издал монографию Fortyfikacje stałe na polskim przedmurzu od połowy XV do końca XVII wieku. Так вот, опубликованная там справка по Плоскирову была дополнена мини-копией уже известного нам плана Плоскирова 1798 г. Из интересных деталей, касающихся плана, выделяется только немного иначе оформленная, чем в каталоге 2001 г., ссылка на место хранения: Plan miasta z 1798 r. РГВИА, Фонд ВУА, "Плани міст Російської імперіі" альбом. 1798 р, 6 частина - Поділля, спр. 21528.

Впервые о существовании гипотезы, о которой речь пойдёт ниже, я узнал в 2012 г., когда на фортификационной конференции в Каменце услышал доклад Сергея Есюнина на тему того, что на рубеже 16-17 вв. Хмельницкий (который тогда носил название Плоскиров) обзавёлся мощными бастионными укреплениями, автором которых был сам Бернардо Морандо, создать известного "идеального города" Замостья (Польша). Тогда у меня возникли вопросы к этой гипотезе, но в целом она не показалась фантастической, поскольку с темой укреплений Плоскирова я тогда был вообще не знаком, и в аргументацию автора особо не вникал. А теперь вот решил вникнуть, тем более, что с того времени гипотеза окрепла и стала походить на доказанный факт. План Замостья, 1692 г.: К истокам Как оказалось, С. Есюнин развил мысль, которую ещё в 1994 г. высказал львовский историк и исследователь Владимир Вуйцик в своей хоть и краткой, но интересно статье "Архівні джерела про перебування архітектора Бернардо Морандо у Львові", опубликованной в 227 томе (стр. 367-371) материалов Научного товарищества им. Тараса Шевченко во Львове. В статье внимание сосредотачивается на работах по укреплению львовского Высокого замка, которые по проекту Б. Морандо были проведены осенью 1589 г. Параллельно Морандо сделал некий проектный план ("делиниацию шанцев") укреплений города Львова, который повёз показать своему покровителю - великому коронному гетману Яну Замойскому (именно по его заказу Морандо спроектировал и построил упомянутое выше Замостье). И вот тут-то в нашей истории и мелькнул на мгновение Плоскиров, но этого хватило, чтобы на основе этой "вспышки" построить эпичную гипотезу. А всё дело вот в этом кратком сообщении, найденном в книге выплат из львовской городской кассы за 1589 г.: В переводе В. Вуйцика текст выглядит следующим образом: * это слово в перевод вставил я, в переводе В. Вуйцика оно было пропущено. Этот фрагмент В. Вуйцик в статье снабдил следующими комментариями и анализом: Этот текст вызывает ряд вопросов и мыслей: Объяснение В. Вуйцика касательно того, как Б. Морандо оказался в Плоскирове, выглядят интересно и вполне логично - действительно Ян Замойский был связан через сестру с Станиславом Влодеком, владельцем Плоскирова, и благодаря этой связи там мог оказаться и фортификатор. Да, возможно, владелец Плоскирова мог воспользоваться случаем, чтобы проконсультироваться с опытным военным инженером касательно укреплений своего города и замка, но это всё на уровне допущений, поскольку нет информации о том, что Морандо проектировал укрепления Плоскирова, не говоря уж об информации, которая бы свидетельствовала о том, что эти укрепления были построены. Вся связь Б. Морандо с гипотетическим проектом строительства укреплений в Плоскирове базируется на одной строке текста, в которой речь идёт только о том, что на пути из Львова в Каменец фортификатор побывал и в Плоскирове. В. Вуйцик пишет, что "Плоскирівський замок, який збудував Б. Морандо, не зберігся", причём без ссылок на источники, где бы говорилось о том, что Б. Морандо занимался проектировкой укреплений замка, не говоря уж о ссылках на источник, где было бы сказано, что Морандо выполнил проект и этот проект был реализован (ведь далеко не каждый проект реализовывался, потому нужно подтвердить не только факт существования проекта, но и факт его воплощения в жизнь). Так или иначе, именно при помощи этих слов В. Вуйцик в категорию факта возвёл непонятно на чём основанную гипотезу о том, что Морандо не только запроектировал, но и построил замок в Плоскирове. Значение Плоскирова в этой истории косвенно подчёркивается тем, что вроде как именно там находился коронный гетман, но на самом деле, если ознакомиться с львовскими записями 1589 г., всё не так очевидно, поскольку в одном месте сообщается "... wysłanemu do Je[g]o M[osci] P[ana] Hethmana do Płoskierowa y pod Kamieniecz ..." (т.е. "... высланному к Его Милости Пану Гетману в Плоскиров и под Каменец"), а в другой записи, рассказывающей о той же поездке, Плоскиров уже вообще не упоминается и при этом пишется, что Морандо ездил к гетману в Каменец: "... z kthorą iachał do Je[g]o M [ości] ... ku Kamienczu" ("... с которой ехал к Его Милости ... к Каменцу"). Вполне возможно, что Плоскиров был просто промежуточной точкой путешествия (и именно по этой причине во второй записи его не упомянули), тогда как Каменец наоборот мог быть главной целью, и попал туда Б. Морандо потому, что именно там тогда находился гетман, которому нужно было показать проект укреплений Львова. Т.е. может даже фразу "... высланному к Его Милости Пану Гетману в Плоскиров и под Каменец" стоит читать как "... высланному к Его Милости Пану Гетману под Каменец через Плоскиров", и в этом случае значимость Плоскирова в этой истории падает ещё больше. Вопрос такого же гипотетического участия Б. Морандо в модернизации укреплений Каменца затронул в отдельной теме. Здесь лишь кратко сообщу, что никаким поясом бастионных укреплений Каменец после посещения Морандо не обзавёлся, хотя с точки зрения значения Каменец был куда более важным объектом, чем Плоскиров. Усиление позиций гипотезы Евгением Есюниным С момента выхода статьи В. Вуйцика прошло лет 17, когда высказанную им гипотезу вдруг принялся активно раскачивать историк из г. Хмельницкого Сергей Есюнин, написавший по этой теме ряд статей. Вот некоторые из них: Італійський будівничий Плоскирівського замку (2011 р.) Замок та міські укріплення Плоскирова XVI - XVII ст. // Матеріали ІІІ науково-краєзнавчої конференції "Місто Хмельницький в контексті історії України" (2011) Плоскировского замок и городские укрепления XVI-XVII вв. // Замки Украины: исследование, сохранение, использование (2011) Фортифікатор XVI ст. Бернардо Морандо на Поділлі // Матеріали конференції Археологія & Фортифікація Середнього Подністров’я (2012), с. 110-115. Описание Хмельницкого из "Энциклопедии истории Украины": В статьях С. Есюнина меня больше всего смущает тот факт, что этот историк, неплохо знакомый с историей и архитектурой своего города, не только нисколько не усомнился в гипотезе В. Вуйцика (на ошибки которого можно закрыть глаза, поскольку он плохо был знаком с ситуацией в Каменце и Плоскирове), но даже более того - подогнал под эту гипотезу ряд сведений, которые ей противоречили, а саму гипотезу стал выдавать за доказанный факт, хотя если вы прочитаете статью Вуйцика, на основе которой С. Есюнин воздвиг своего колосса на глиняных ногах, то увидите, что там нет никакого явно выраженного упоминания того, что Б. Морандо вообще проводил какие-либо работы в Плоскирове (даже на уровне проектирования), не говоря уж о строительстве столь мощных объектов, как замок и городские укрепления. Не добавив к гипотезе ни одного (!) нового документа, которые бы упоминали о Б. Морандо в контексте работ в Плоскирове, или даже просто упоминавших о существовании бастионных укреплениях, С. Есюнин пошёл дальше В. Вуйцика, увенчав свои исследования созданием графической реконструкции укреплений Плоскирова по состоянию на середину 17 века: Есть и вариант в цвете: Источник Реконструкция, кстати, плоха сама по себе (т.е. даже в отрыве от темы укреплений Плоскирова), поскольку показывает, насколько её создатели плохо разбираются в деталях облика бастионных укреплений, что лучше всего видно по "реконструкции" весьма странного профиля бастионного укрепления: Также интересное, что несмотря на уверенность С. Есюнина в том, что Б. Морандо "повністю перебудував Плоскирівський замок", этот самый замок (если я правильно идентифицировал постройку) на графической реконструкции показан не в виде бастионного укрепления (а именно таким он и должен быть, учитывая версию с участием Б. Морандо), а в виде какой-то скромной усадебки, которая ушла в тень не только в сравнении с городскими укреплениями, но даже и в сравнении с рядом других построек на острове: Есть ещё и такой вариант, вроде местами более логичный в деталях, но менее логичный в общем: Но не будем сосредотачиваться на мелочах и критике рисунка, а лучше присмотримся к доводам С. Есюнина, которые он посчитал настолько основательными, что даже засветил их на парочке конференций, в том числе на фортификационной конференции в Каменце 2012 г., о которой я упоминал в самом начале сообщения. Заблуждение №1. Морандо, несомненно, проектировал и строил. Основная информация С. Есюнина о работе, якобы проделанной Б. Морандо в Плоскирове, базируется на статье В. Вуйцика, а там, как мы теперь знаем, ни о чём таком там не говорится. Тем не менее хмельницкого историка это не смутило, и вот уже необоснованная гипотеза Вуйцика в его статьях превратилась в красочный факт: Заблуждение №2. Укрепления были как у Замостья, правда, чуть скромнее. С. Есюнин не сомневается в существовании бастионных укреплений. Одна гипотеза (о работе Б. Морандо в Плоскирове) подпитывает другую гипотезу (о том, что укрепления были именно бастионными, раз их строил Б. Морандо): Сомнений действительно было бы мало, если бы существовали доказательства о причастности Б. Морандо к укреплениям Плоскирова, но доказательств я так и не смог найти, а потому, в случае со мной, и сомнения никуда не делись. Тут С. Есюнин, как по мне, демонстрирует непонимание того, сколько нужно денег, сил, людских ресурсов и усилий самого архитектора/инженера, чтобы спроектировать хотя бы половину Замостья. Причём Замостье, как центр своих владений и главную резиденцию, строил канцлер и великий коронный гетман Ян Замойский, один из самых влиятельных и богатых людей Речи Посполитой, тогда как владелец Плоскирова, конечно же, даже по одной только финансовой причине не мог позволить себе подобное строительство. К тому же Б. Морандо фактически более 20 лет своей жизни был задействован в процессе строительства Замостья, в память о чём осталось множество материалов, тогда как в случае с Плоскировом нет ничего подобного. Также стоит хотя бы в общих чертах описать как велось строительство Замостья. Идея города на уровне проекта вырисовалась где-то в 1578-1579 г., в начале 1580-х приступили к разбивке участка и первому этапу работ, но земляные укреплениях насыпали в основном где-то в 1584/1585-1587 гг., а облицовка земляных остовов кирпичной обмуровкой и сооружение казематов продолжалась с 1591/1592 по 1618 г., т.е. не менее 25 лет! Сколько рабочих было задействовано на создании земляного каркаса укреплений, сколько мастерских было задействовано в производстве кирпича, сколько денег было выплачена работникам - это была очень масштабная и очень дорогая стройка. И это не говоря о внутреннем заполнении города - о каменицах, ратуше, дворцах и т.д. И попробуйте всё это применить к Плоскирову, в случае с которым нет даже намёка на проведение подобных по масштабам работ в каких-либо документах, как нет и признаков существования хотя бы десятой части того, что было построено в Замостье, начиная с бастионных укреплений и заканчивая застройкой внутри укреплений. Кроме того, Замостье считается первым "идеальным городом" Польши, а тут так получается, что за это звание может потягаться ещё и Плоскиров? Заблуждение №3. Бастионные укрепления показаны на карте Боплана. Поиски доказательств гипотезы привели С. Есюнина к карте Боплана, и там он нашёл "доказательства", о которых не писал В. Вуйцик. Это уже личный вкладе в гипотезу С. Есюнина: Плоскиров на карте Боплана: На самом деле тот стиль, каким Боплан показывал городские укрепления, не особо менялся в зависимости от того, были у города бастионные укрепления или нет. К тому же, когда Боплан создавал свою карту, очень-очень и очень мало укреплений на территории Украины могли похвастаться наличием бастионов, но если взглянуть на карту, то может показаться, что вся она усеяна "бастионными укреплениями", что, конечно же, не так. Были ли город прикрыт простыми и относительно простыми валами с деревянными башнями, были ли у него каменные стены/башни, были ли какие-то зачатки бастионных укреплений или полноценные бастионные периметры - практически во всех случаях Боплан схематически показывал городские укрепления приблизительно в одном и том же стиле. Таким образом, карта, конечно же, не сообщат о том, что Плоскиров прикрывало пятиугольное регулярное бастионное укрепление, она лишь сообщает, что городские укрепления были и показывает их расположение. К примеру, вот, казалось бы, даже ещё более мощные "бастионные укрепления" Летичева, у которого на самом деле был каменный замок башенно-стенового типа (но частично сохранился) и каменные городские стены (утрачены): Заблуждение №4. От "ещё не было" до "уже не было". В тот период, когда по версии С. Есюнина в Плоскирове строили укрепления, и тогда, когда они, по логике, должны были быть хоть и разрушены, но всё ещё хорошо различимы (при таком-то масштабе проведённых работ) городок посетили Эрих Лясота и Ульрих фон Вердум, но ни один из них не упомянул эпичных фортификаций Мини-Замостья. Эти моменты вроде как должны были заставить С. Есюнина задуматься, на верный ли путь он стал в своих размышлениях, но вместо этого он подогнал источники под свою гипотезу: По версии С. Есюнина получается, что в 1594 г. (а это, на минуточку, аж через 5 лет после того, как там побывал Б. Морандо) Э. Лясота не отметил ничего особо выдающегося в облике города. Предположим, что этот источник можно отложить в сторону, поскольку Лясота вообще был очень краток, но с Вердумом совсем другая история - он относительно подробно описывает городок, но упоминает только укрепления на острове, хотя и уточняет, что раньше городок состоял из двух частей, одна из которых находилась на острове, а другая на противоположном берегу, но об укреплениях на материковой части (и тем более бастионных) он ничего не сообщает, хотя к таким деталям Вердум проявлял интерес. Заблуждение №5. Пропали без следа. По версии С. Есюнина, время стёрло следы трудов Б. Морандо: Тут для начала строит отметить, что бастионные укрепления - это массивные сооружения, которые создавались специально, чтобы противодействовать уничтожению, и зачастую их стирало не время, а уничтожали люди, в основном, когда происходило расширение площади городской застройки и старые валы и рвы начинали мешать развитию города. Если же этого не происходило, или же если застройка сосуществовала с валами, то эти самые валы могли доживать и до наших дней. А если сохранялись валы, то, конечно же, должны были сохраниться и бастионы, как ещё более прочные и массивные конструкции. Но даже на том плане 1800 г., с которым прекрасно знаком С. Есюнин, хорошо видно, что линия земляных укреплений на момент создания плана сохранилась практически по всей длине, но там не видно ничего похожего на бастионы (а ведь во времена Морандо бастионы были не маленькими). Похожая картина наблюдается и на плане Плоскирова 1798 г., о существовании которого С. Есюнин, похоже, не знал. На плане 1798 также показан участок замка, но и в случае с этим объектом нет признаков бастионных укреплений, хотя, по версии В. Вуйцика и С. Есюнина, замок также был перестроен Б. Морандо, разумеется, с применением "фирменных" бастионов. Кроме того, ни план 1798, ни план 1800 г., как по мне, не сообщают, что укрепления Плоскирова имели чётко выверенный пятиугольный контур, вычерченных прямыми линиями, характерными для бастионных укреплений, а на плане 1798 г. очертания укреплённой части города на пятиугольник и вовсе не похожи. План 1798 г.: План 1800 г.: Получается, что С. Есюнин не отрицает факт сохранности валов городских укреплений даже и в 19 веке, а планы сообщают, что земляные укрепления сохранились практически по всей длине, но при этом историка не смутило, что план 1800 г. (а теперь и план 1798 г.) не доказывает бастионную гипотезу, а противоречит ей. Сомнений нет? В общем, несмотря ни на что, С. Есюнин верит: Даже в рамках бастионной гипотезы он не рассматривает какие-то компромиссы, к примеру, допустив, что это могли быть слабенькие земляные бастионы, нет - Плоскиров представлял собой Замостье в миниатюре с каменными укреплениями: Источник Последствия: Поскольку голос С. Есюнина в Хмельницком, насколько я понял, достаточно силён (к тому же он подкреплён ссылкой на работу известного львовского исследователя В. Вуйцика), поскольку человек он там довольно заметный, работающий не только в узких научных рамках, но также промышляющий на ниве журналистики, то ему удалось достаточно громко по всем фронтам заявить о своей гипотезе, потому если вы начнёте искать информацию об укреплениях Плоскирова, то мимо его наработок у вас не получится проскочить - они есть в Сети, они есть в сборниках, они есть в Google-картинках. С другой стороны, похоже, никто другой плотно укреплениями Плоскирова не занимался, потому и официальная история этих фортификаций выглядит достаточно скудно, потому на этом фоне наработки С. Есюнина, несомненно, выделяются и на первый взгляд выглядят довольно профессионально. И вот уже гипотеза формирует образ, и её ретранслируют дальше. К примеру: Скромная страничка Плоскировского замка на Википедии в основном содержит ссылки на материалы С. Есюнина и, конечно же, как факт там преподносится историю с Бернардо Морандо. Эта же история повторяется и на других страничках Википедии, где речь касается замка или Бернардо Морандо. Или вот статья Михаиа Кубая, сотрудника заповедника в Жолкве (Львоская обл.), ссылающаяся на работы известных нам людей: На говоря уж о других статьях, которые поиск услужливо выдаёт по запросам, связанным с укреплениям Плоскирова: вот и вот, к примеру. Таким образом, непонятно на чём основанная гипотеза, пройдя через львовский этап, после обработки С. Есюнина не только получила новую жизнь, но также была возведена в ранг факта, прописанного практически во всех доступных свежих источниках, где речь заходит об укреплениях Плоскирова. К счастью, были и те, кто усомнился. Так, к примеру, Владимир Захарьев, один из авторов книжки Замки, фортеці, пізньосередньовічні міські укріплення Хмельницької області (2017) явно не был удовлетворён доводами С. Есюнина, о чём и написал в упомянутой книжке, в статье об укреплениях Плоскирова: А что вы скажете по теме гипотезы В. Вуйцика и С. Есюнина? Есть доводы за или может найдутся новые доводы против?

Итальянский фортификатор и архитектор Бернардо Морандо (1540-1600/1601) наиболее известен благодаря "идеальному городу" Замостье (Польша), который был с нуля спроектирован и построен по его проекту. Это было не только одно из самых мощных укреплений Речи Посполитой, но также первый для Польши пример комплексной постройки укреплённого города по идеальной для ренессансной эпохи схеме. Город строился по заказу Яна Замойского, канцлера и великого коронного гетмана (1581-1605) Речи Посполитой. Замостье, к слову, сейчас в списке Всемирного наследия ЮНЕСКО. Укрепления Замостья: Источники: 1, 2 Работами в Замостье Б. Морандо руководил с 1580 г. и до своей смерти, но параллельно работал и над другими менее крупными заказами, один из которых привёл Морандо в Каменец. Тут я отошлю вас к 227 тому (1994 г.) материалов Научного товарищества им. Тараса Шевченко во Львове, где была опубликована (стр. 367-371) статья Владимира Вуйцика "Архівні джерела про перебування архітектора Бернардо Морандо у Львові". Там рассказывается о работах по укреплению "шанцами" львовского Высокого замка, которые в сентябре-ноябре 1589 г. проводились по проекту Б. Морандо, жившего в во время строительства во Львове. Так вот, в Актовых книгах Львовского магистрата, в книге еженедельных трат городской кассы, есть такие вот интригующие короткие сообщения: В переводе В. Вуйцика эти тексты звучит так: * это слово в перевод вставил я, в переводе В. Вуйцика оно было пропущено. На основе этого текста В. Вуйцик делает следующие далеко идущие выводы (выделение жирным моё): Итого, в течение сентября-ноября 1589 г. Бернардо Морандо занимается укреплением львовского Верхнего замка и в ходе этих работ он параллельно создаёт некую "делиниации" (т.е., вероятно, проектный план) укреплений Львова, с которым выезжает вначале к Плоскирову (г. Хмельницкий), а затем к Каменецу-Подольскому. В приведённых коротких львовских записях ничего не сказано о том, что Б. Морандо проводил какие-то работы в Каменце, тем более, что его визит, судя по другим записям, был довольно коротким, поскольку, закончив работу во Львове, он той же осенью 1589 г. вернулся в Замостье. Тем не менее, Морандо, как фортификатора, не мог не заинтересовать Каменец - известный город-крепость, и Бернардо как минимум для себя мог делать какие-то наброски или даже сделать эскизы проекта модернизации старых укреплений города. Также вероятно, что саму идею необходимости модернизации укреплений Каменца мог рассматривать и сам Ян Замойский (он был главнокомандующим польской армии, и его не могли не заботить приграничные крепости Речи Посполитой), и именно по этой причине в Каменце мог оказаться Б. Морандо - чтобы заодно посмотреть и оценить ситуацию, а затем, возможно, дать рекомендации по вариантам модернизации укреплений. Понятное дело, что Я. Замойский, окружавший своё любимое Замостье актуальными и мощными бастионными укреплениями, прекрасно понимал, насколько к тому времени морально устарели башенно-стеновые укрепления Каменца, и потому наверняка понимал необходимость проведения работ по усилению этой твердыни. При этом мне совершенно непонятно, на каком основании В. Вуйцик, прочитав несколько строк львовских записей, сделал вывод, что "цей будівничий, поза всяким сумнівом, був причетний до укріплень кам’янецької фортеці або й усього міста". Даже о теоретических изысканиях Морандо в Каменце в львовских записях ничего не сказано (нет там информации, к примеру, о том, что Морандо в Каменце задержался), при этом отмечено, что фортификатор в те края поехал с выполненным им планом/проектом укреплений Львова. Отсюда вырисовывается картина, что Б. Морандо возил показать свой новый проект гетману Я. Замойскому. Кстати, из львовских текстов не совсем понятно, где именно во время этой поездки был гетман - в Плоскирове или в Каменце (или вначале в Плоскирове, а потом в Каменце), поскольку в одной записи сказано "... wysłanemu do Je[g]o M[osci] P[ana] Hethmana do Płoskierowa y pod Kamieniecz ..." (т.е. "... высланному к Его Милости Пану Гетману в Плоскиров и под Каменец"), а в другой записи, рассказывающей о той же поездке, Плоскиров уже вообще не упоминается и при этом пишется, что Морандо ездил к гетману в Каменец: "... z kthorą iachał do Je[g]o M [ości] ... ku Kamienczu" ("... с которой ехал к Его Милости ... к Каменцу"). Вполне возможно, что Плоскиров был просто промежуточной точкой путешествия (и именно по этой причине во второй записи его не упомянули), тогда как Каменец был главной целью, и попал туда Б. Морандо потому, что именно там тогда находился гетман, которому нужно было показать проект укреплений Львова. Если учесть важный статус Каменца и должность Яна Замойского, можно предположить, что пользуясь случаем Б. Морандо также должен был осмотреть и каменецкие укрепления, как минимум из-за собственного интереса или же ради оценки вариантов модернизации. Был ли Б. Морандо разработан какой-то проект или эскиз модернизации укреплений Каменца, нам, насколько я знаю, неизвестно. Кроме того, с момента его визита в Каменец в 1589 г. и до начала 17 века (т.е. до момента смерти фортификатора) в системе укреплений города не произошло каких-то радикальных изменений, а Новый замок (первое основательное бастионное укрепление в Каменце) был построен только в 1617-1621 гг. При этом не исключён вариант, что в конце 16 века какие-то земляные укрепления в городе и близ Старого замка могли модернизироваться по проектам Б. Морандо, да только у нас об этом сведений нет. С уверенностью можно сказать только то, что к радикальному усовершенствованию системы укреплений Каменца визит Б. Морандо 1589 г. не привёл. P.S. На основе всё тех же записей Львовских книг расходов 1589 г. были также сделаны явно фантастические выводы о том, что Б. Морандо ещё и в Плоскирове перестроил не только замок, но и линию городских укреплений, причём, якобы, активно и с размахом используя бастионные фортификации. Эту гипотезу обсуждаем в отдельной теме.

В книге The Road from Letichev (2000) был опубликован (к сожалению, не в лучшем качестве) план Летичева 1790 г. (оригинал хранится где-то в Питере), очень похожий на опубликованный выше план 1798 г. На плане 1790 г. показана уже известная нам городская стена: P.S. Благодарю @Vasiliy Vikhtiuk за наводку на источник.

От @Vasiliy Vikhtiuk узнал о существовании книги The Road from Letichev (2000). Всей книги нет, но есть парочка очень интересных страниц: 1. Здесь видим уже знакомый план города 1798 г., но с подписями, выполненными авторами книги, хорошо знакомыми со старым Летичевом: Видим, что круглое укрепление подписано как "Noble's castle", т.е. в переводе с английского - "Замок знати" или (если немного перефразировать/адаптировать) нечто вроде "Шляхетского замка". При этом участок каменного замка конца 16-17 вв. и монастыря фигурируют соответственно как "Fortress" (т.е. "Крепость") и "Catholik Monastery" (т.е. "Католический монастырь"). Это доказывает, что в самом Летичеве оба объекта (старый и новый замки) плотно ассоциировали с укреплениями, но при этом каменный замок позиционировался скорее как крепость-цитадель (т.е. преимущественно военный объект, не резиденция знати), тогда как старое укрепление с валами считалось "замком знати", т.е. оно даже в большей степени ассоциировалось с замком, чем то каменное укрепление, которое с замком ассоциируется в наши дни. 2. На другой страничке представлены три интересных плана города (1790, 1793 и 1838 гг.), а также аэрофотосъёмка 1943 г.: Как видим, на планах 1790 и 1793 круг укрепления довольно отчётливо виден. На плане 1838 г. он уже не показан, но это ещё не означает, что к тому времени земляные укрепления уже были полностью уничтожены. На аэросъёмке времён Второй мировой войны круга вала не видно, но при этом видно, что нужный участок застроен. Плохое качество не позволяет рассмотреть все детали планов/фото, потому будем ждать, когда появится возможность изучить эти материалы в хорошем качестве. Кроме того, Андрей Пох навёл меня на книжку Описи Подільської губернії кінця XVIII - початку XIX ст. (2001) , где был опубликован "Географическое, гидрографическое, топографическое и экономическое описание Подольской губернии и к оному Атлас", составленное подольским губернским землемером Экстером в 1806 году. В атласе, которым был укомплектован текст "Описания", приведён и план Летичева того же года, а там видим знакомое нам круглое укрепление. Оно хоть и показано простеньким контуром и не подписано, но всё же именно благодаря своей форме довольно хорошо выделяется на фоне всей прочей застройки города:

Фото от Аристокла Зимы, 18 октября 2018 г.:

Немножко от себя В конце 1990-х команде польских исследователей, получивших грант на сбор картографической информации об укреплениях на землях Украины, Беларуси и Литвы (т.е. на землях, ранее входивших в состав Речи Посполитой), удалось собрать внушительную коллекцию из как минимум 276 планов 116 городов (80% из них находятся на территории Украины). В 2001 г., как итог этой работы, был издан каталог, который состоит из 2-х основных разделов - общего списка 276 планов и более размашистого раздела, в котором были опубликованы 58 планов с некоторыми пояснениями. Тут стоит отметить, что кураторами как исследования, так и выпуска каталога были Тадеуш Поляк и Ян Лешек Адамчик - известные польские исследователи, часть своей карьеры посвятившие изучению укреплений Речи Посполитой в том числе и на территории Украины. Интересно, что через несколько лет после выхода каталога Ян ЛешекАдамчик, опираясь на полученные в конце 1990-х обширные данные, выпустил свою довольно известную монографию Fortyfikacje stałe na polskim przedmurzu od połowy XV do końca XVII wieku (2004), плотно касающуюся темы укреплений Украины. К сожалению, обоих авторов уже нет в живых, потому не приходится рассчитывать на то, что они продолжат заниматься темой укреплений Украины, и тем ценнее те работы, которые они успели издать. Парадоксальным кажется то, что столь ценный каталог был издан мизерным тиражом в 150 экз., а если учесть, что дело было аж в 2001 г., то будет проще понять, почему каталог не только быстро получил статус редкого издания, но при этом даже не успел приобрести хоть какую-то известность, так что его часто вообще не ищут, поскольку даже не знают, что он существует. Я, кстати, также не знал о его существовании, пока мне о существовании каталога не поведал Илья Литвинчук (за что ему, к слову, большое спасибо), а узнав, потратил ещё несколько месяцев, пока выловил экземплярчик на аукционе. Так что если таким образом авторы хотели популяризировать результаты проведённой работы, то формат для популяризации явно был выбран не самый удачный, а больше это похоже на какую-то публикацию, выпущенную чуть ли не для отчётности, для галочки. Несомненно, большой ценностью обладает уже один только список обнаруженных планов, поскольку он укомплектован наводками на места хранения планов/карт, а с наводками можно уже и цифровые копии получить или даже ознакомиться с источниками непосредственно в тех учреждениях, где они хранятся. Список в полном виде привёл выше, так что милости просим пользоваться. Что касается раздела, где были опубликованы 58 планов, то он мне показался очень странным и даже несколько неряшливым. Вот что мне не понравилось: Приведены чёрно-белые копии планов. Многие из планов приведены фрагментарно, кусками. В подборке есть не только планы, но также гравюры/литографии с видами городов, а это, как по мне, вообще отдельная тема. "Калибр" укреплений скачет - на одних планах приведены города в полном виде, на других - отдельные укрепления (к примеру, замки или монастыри). Экспликации практически во всех случаях отрезаны, и хотя их приводят в сопроводительном тексте, но только в переводе на польском языке. Анализ планов сводится к одной-двум строчкам авторских примечаний. Конечно, можно и самому сделать анализ, но проблема в том, что авторы в своём распоряжении имели полноценные цифровые копии планов, тогда как в издании они приведены в обрезанном и уменьшенном виде, в чёрно-белом цветовом оформлении, с ухудшенными визуальными характеристиками и т.д. Таким образом, информации для анализа у читателей каталога, конечно же, меньше, чем у авторов издания. Планы не сопровождаются информацией, в какой стране в наши дни находятся укрепления, показанные на планах, не говоря уж о том, чтобы уточнить название населённого пункта. И т.д. Подготовка плана к публикации выглядит крайне просто - режем кусок, приводим название плана, место хранение, переводим экспликацию и даём одну-две строки авторских примечаний. При такой несложной процедуре можно было и все 276 изображений в таком формате выпустить, поскольку для подготовки планов к публикации на таком уровне можно было даже студентов привлечь, и они бы вряд ли сделали хуже. В общем, видно, что была проделана большая работа по сбору самих планов, но совсем не видно, чтобы большая работа была проведена по подготовке каталога. Впрочем, суммарная ценность информации, предоставленной авторами, всё же с лихвой перекрывает недостатки выпущенного каталога, потому и издание в целом всё же можно считать ценным источником.

Постройка из кирпича, относительно небольшая в диаметре и по высоте, т.е. выглядит как нечто более-менее молодое, может небольшая водонапорная башенка 19 века? А стена на заднем плане похожа на обычный забор.

Обсуждается план, имеющий отношение к следующим объектам: замок и городские укрепления г. Хмельницкий. В многочисленных публикациях историка Сергея Есюнина (да и не только у него) неоднократно упоминалось, что самый старый из известных планов города Плоскирова (с 1954 г. он известен нам как Хмельницкий) датирован 1800 г. К примеру, приведу цитату из статьи С. Есюнина, опубликованной в сборнике конференции "Археологія & фортифікація Середнього Подністров'я" (2012), стр. 112-113: К статье был прикреплён и тот самый план 1800 г.: И действительно, если на указанном плане линия городских укреплений ещё вполне хорошо читается, то замок, который с 16 века находился на острове, не показан, да и вообще весь остров целиком показан в виде большого пустыря. На основании этого даже делались выводы, что к концу 18 века от замка вообще ничего не осталось, мол, потому его на плане и не показали. Так вот, представьте себе моё удивление, когда в польском издании Fortyfikacje miast na wschodnich kresach dawnej Rzeczypospolitej - przed 1772 r: materiały kartograficzne, увидевшем свет ещё в 2001 г., я натыкаюсь на план Плоскирова 1798 г. Мало того, что этот план на 2 года старше "самого старого из известных планов" Плоскирова, так на нём ещё и показана застройка острова, того самого, который двумя годами позднее показали уже в виде пустыря на плане 1800 г. И вот ещё сюрприз - среди построек, разместившихся на островке, больше всего внимания привлекает четырёхугольный в плане "Давний старостинский дом" (отмечен под №3). Конечно, мой вывод может быть очень поспешным, да и историю укреплений Плоскирова/Хмельницкого я знаю крайне плохо, но если известно, что замок был на острове, если известно, что именно там была резиденция старосты, и если объект на плане 1798 г., подписанный как "дом старосты", представлен в виде комплекса построек внутри некого квадратного в плане периметра, то напрашивается логичный вывод, что это и есть участок замка. Или я что-то упустил? Собственно, план 1798 г.: Судя по приведённым исходным данным, оригинал плана находится в РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 21528.5, л. 82. Такой вот парадокс - поляки в российском архиве обнаруживают план Хмельницкого, а в Украине о существовании этого плана не знали и 10 лет спустя, да и к 2018 г., вероятно, уровень его известности в Украине не сильно вырос, что и захотелось исправить. Тут, правда, нужно уточнить, что поляки, опубликовавшие план, это Тадеуш Поляк и Ян Лешек Адамчик, известные исследователи укреплений Речи Посполитой, находившихся на территории Украины, а сам план опубликован в довольно редком издании, изданном тиражом аж 150 экз. Но меня удивляет даже не то, что в Украине мало знают о польском издании, а о том, что этот план Плоскирова вроде как так и не был обнаружен украинскими исследователями там, где его 17 лет назад нашли поляки. Как видим, в польском издании была опубликована чёрно-белая копия плана, да ещё и в обрезанном виде, но, к счастью, самые интересные участки (город и остров) на этот фрагмент попали. А вот что не попало, так это экспликация. Этот недостаток был частично компенсирован тем, что текст экспликации в польском издании всё же приведён, но, к сожалению, на польском языке. Теперь же при двойном переводе (с русского на польский, а затем с польского на русский) неизбежны потери в точности формулировок, и всё же в случае с этим планом, думаю, они будут не критичными. Сопроводительная информация: Перевод: Как видим, экспликации сообщает, что и в конце 18 века двор старосты являлся важным административным очагом Плоскирова, поскольку, тут размещались суды, здесь жил казначей (может и казна была где-то тут же?) и городничий. Правда, на "двор" поляки внимания не обратили, отметив в примечании, что на плане из укреплений видны только городские укрепления. Думаю, что те, кто с топографией и историей Хмельницкого знакомы лучше меня, найдут на плане и другие интересные детали. А вообще, по уму, нужно достать оригинал, тем более, что наводка на место хранения есть.

Год издания: 2001 Издание подготовили: Тадеуш Поляк (Tadeusz Polak), Ян Лешек Адамчик (Jan Leszek Adamczyk) Издательство: Przedsiębiorstwo poligraficzne K.M. Głowaccy, Кельце (Польша) Язык: польский Формат: 20,6х29,7х0,8 см. Переплёт: мягкий Бумага: офсетная Количество страниц: 132 Иллюстрации: 58 планов, 1 общая карта укреплений Кресов. Все изображения чёрно-белые. Тираж: 150 экз. ISBN: отсутствует Об издании: Сборник планов различных укреплений (преимущественно укреплений городов) Украины, Беларуси и Литвы, находившихся до 1772 г. на территории Речи Посполитой. Примеры страничек: "Карта городов с оборонными укреплениями на Кресах давней Речи Посполитой": Список планов и других изображений, опубликованных в издании. Приведу его в оригинале, но дополню уточнениями на русском, чтобы было понятней, о каких именно населённых пунктах идёт речь, а также упомяну основные укрепления (но не все), показанные на планах/изображениях: Полный список всех планов: Введение: На польском: В переводе:

Не особо. Я её упомянул в теме городских укреплений. Думаю, что там показан замок-монастырь и городские укрепления, но те самые валы, как объект, не особо имевший значения в войнах 17 века, Боплан умышленно мог проигнорировать. Потому в роли замка-цитадели у него мог фигурировать именно монастырь, а не нужное нам архаичное укрепление. Вот где-то в этом секторе находилось круглое укрепление, между замком-монастырём и линией городских укреплений, выходившей на озёра:

Обсуждается этот объект: городские укрепления Летичева Об укреплениях Летичева сведений практически нет, потому пока непонятно, как именно они выглядели, какую территорию защищали, когда строились и т.д. Интересные "подробности" на эту тему можно найти на карте Боплана. Там в общих чертах показано расположение города, обосновавшегося в месте слияния нескольких рек. Некоторые из них перегородили дамбами, в результате чего с нескольких сторон город оказался прикрыт несколькими искусственными озёрами. С противоположной стороны, наиболее уязвимой для атаки, Летичев защищали не только городские укрепления, но также и укрепления замка, построенного в последней четверти 16 века. В начале 17 века замок отдали доминиканцам, после чего этот узел обороны уже функционировал в статусе оборонного монастыря. И, очевидно, "замок", который видим на плане Боплана, на самом деле на тот момент уже был не замком, а монастырём: Но сейчас речь не о замке, а о городских укреплениях, и потому продолжим рассуждения в этом направлении. В польском издании Fortyfikacje miast na wschodnich kresach dawnej Rzeczypospolitej - przed 1772 r: materiały kartograficzne (2001) был опубликован план Летичева 1798 г.: Этот план в контексте обсуждаемой темы интересен и тем, что он содержит сведения о старой системе городской обороны. Видим, что с двух сторон город прикрыт водными преградами (руслом реки, её заболоченной долиной, искусственными озёрами): На плане показано какое-то старое укрепление, которому мы посвятили отдельную тему: В углу городского периметра находится каменный замок, который в начале 17 века отдали доминиканцам, после чего этот участок функционирует уже в качестве укреплённого монастыря: Но в контексте темы городских укреплений наибольший интерес вызывает вот эта линия: Как видим, эта стена обозначена цифрой 6 на плане, и в экспликации (которая также была опубликована в издании) отмечено, что №6 это: Т.е., в переводе: На плане секция стены, расположенная в непосредственной близости от монастыря, показана довольно цельной, тогда как секция стены, тянущаяся к реке, выглядит разрушенной. Можно предположить, что речь как раз о разной степени сохранности отдельных участков стены - та, которая ближе к монастырю, в конце 18 века была ещё относительно целой, а вот участок стены, тянувшийся к реке, был уже разрушен. Также интересно, что кварталы, показанные за пределами старого города, т.е. за городской стеной, и отмеченные на плане под №8, подписаны как: Т.е. в переводе: Таким образом, подчёркивалось, что городская стена служила явно различимым разделителем, благодаря которому и появилось обозначение "за стенами". Кварталы "за стенами": Вероятно, более полная система укреплений города включала как городские стены, так и укрепления Старого замка, и Нового замка (он же Доминиканский монастырь): Разумеется, незащищённые участки между Старым замком (монастырём) и Новым замком также должны были перекрываться какими-то городскими укреплениями. Одна из стен замка-монастыря, одновременно являвшаяся стеной городских укреплений. Возможно как-то так выглядели и другие участки городской стены:

Я не могу похвастаться хорошим знанием Летичева, но наивно полагал, что основной набор его укреплений мне известен - был замок, превращённый в монастырь, были городские укрепления, а также Михайловская церковь, вероятно, первоначально была приспособлена к обороне. На этом вроде как всё. И вот внезапно в издании Fortyfikacje miast na wschodnich kresach dawnej Rzeczypospolitej - przed 1772 r: materiały kartograficzne (2001) нахожу неизвестный мне "План поветового города Летичева ... выполненный в 1798 г.", а на этом плане, помимо всего прочего, чётко показан вал, очерчивавший круглую в плане площадку: Из сопроводительной информации узнаём, что оригинал плана хранится в РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 21528.5, л. 83. Насколько я понял, в издании приведён фрагмент плана, поскольку часть надписей отрезана, отсутствует и экспликация, хотя упомянутое польское издание её приводит, правда, в переводе на польский язык. Так вот, заинтриговавший меня объект подписан в экспликации снабжён такой подписью: Конечно странно переводить на русский текст, который ранее был переведён с русского на польский, и потому при двойном переводе первоначальный текст, конечно, должен исказиться, но не имея оригинала, пока будем довольствоваться тем, что есть. Итак, при переводе получаем нечто подобное: Получается, что внутри старых валов находился некий административный центр, что уже само по себе интересно, поскольку подобный учреждения часто размещались на участках замков. Упомянутый в экспликации граф Марков - это Аркадий Морков, которому после Первого раздела Речи Посполитой и перехода части Подолья под власть Российской империи, Екатерина II передала Летичев. Всё в том же издании сообщается: Т.е. автор(ы), анализировавший карту, пришёл к выводу, что это круглое укрепление является "замком, окружённым валами". Классическая версия истории Летичевского замка сообщается, что в последней четверти 16 века вместо старого замка был построен новый (тот самый, башня и часть стен которого уцелела до наших дней), но ранее мне не попадалась информация, что старый замок мог находиться на другом участке, и тем более не встречал я сведений о том, что вал старого укрепления ещё можно было увидеть на рубеже 18-19 веков. Старый Летичевский замок был не самым старым? Источник Старое укрепление, показанное на плане, выглядит довольно архаично, потому возникает вопрос - может первоначально это было какое-то городище 12-13 вв., укрепления которого позднее могли реанимировать литовцы или же поляки? Судя по плану 1798 г., админ. центр внутри валов очень удобно расположен относительно рыночной площади - разрыв в валу, где, очевидно, ранее находились ворота, ориентирован на специально не застроенный угол площади, в двух других углах рынка расположены другие ключевые постройки - уже упомянутая Михайловская церковь и старая деревянная Успенская церковь (она сгорела 9 апреля 1854 г.). Сразу несколько важных путей Летичева проходили по касательной к старому укреплению, потому оно явно находилось в центре городской жизни. Пройдя через разрыв в валу, можно было попасть на внутренний двор, окружённый по периметру довольно симметрично расположенными зданиями: Тут стоит сделать отступление, чтобы объяснить, почему раньше этот объект не попал в поле зрения. Дело в том, что вменяемые старые карты Летичева мне ранее на глаза не попадалось, а та же карта Шуберта (1867-1868) мало того, что выполнена на 70 лет позже карты из РГВИА, так ещё и нормальной детализацией похвастаться не может: Источник Знакомые мне письменные источники также не особо афишировали присутствие в городе каких-то валов, а если какие-то упоминания старого замка и попадались, то связывал их с участком каменного замка/монастыря, а не с каким-то другим. Чтобы было понятно, где ориентировочно стоит искать место старого укрепления, набросал такую вот схемку: Как видим, к сожалению, в нужном месте всё застроено, потому, вероятно, и следы укрепления могли полностью стереться, но может какой-то намёк на их существование всё же получится отыскать? Также было бы интересно узнать, как именно застраивался этот участок, чтобы выяснить, когда/ради чего валы срыли. Поскольку валы существовали как минимум до конца 18 века, есть надежда, что их упоминание попадётся в каких-то источниках, которые также смогут внести ясность в историю с этим загадочным укреплением. Продолжение следует...

Немного от себя Книги издательства "InfortEditions", выпущенные в рамках серий "Bitwy/Taktyka" (т.е. "Битвы/Тактика") и "Pola bitew" (т.е. "Поля битв") язык не поворачивается назвать солидными монографиями, поскольку размер (в случае с серией "Bitwy/Taktyka") и объём (в случае с серией "Pola bitew") таких книжек более чем скромен - они либо толстенькие, но размером с ладонь, либо нормального размера, но объёмом ок. 100 страниц. К тому же, часто в рамках этих серий издаются магистерские работы молодых учёных (книга о битве под Белой Церковь как раз одна из них), что также не внушает доверия. Однако в действительности иной раз оказывается, что молодые исследователи вполне успешно справляются с поставленными перед ними задачами, а выданный ими на гора вроде как скромный по объёму материал на самом деле предоставляет довольно обширные сведение по какому-то конкретному сражению/битве/кампании, о которых большинство других и более именитых источников/исследователей сообщают не много сведений, а иногда и вовсе упоминают их лишь бегло. История с битвой под Белой Церковью, кажется, как раз из этого числа, поскольку не редко источник, описывающие Хмельниччину, от Битвы под Берестечком прыгают сразу к Белоцерковскому мирному договору, не уделяя особого внимания промежуточному этапу этой фазы противостояния, т.е. битве под Белой Церковью, по итогом которой как раз и был заключён тот самый Белоцерковский мир. К примеру, страничка Белоцерковской битвы на Википедии демонстрирует неожиданную скудность описания и может похвастаться всего парочкой общих источников, потому на этом фоне небольшая книжечка М. Домагалы выглядит кладезем знаний. Правда, я не могу похвастаться большими знаниями касательно украинских источников по этой теме, но если вдруг вы знаете работы украинских исследователей, сосредоточенных на этой битве, то милости просим сообщить всем нам об их существовании. Битв в рамках Хмельниччины было много, но не все имело бы смысл обсуждать в рамках тематики данного форума. Поскольку мы здесь концентрируем внимание на теме укреплений, то в центре внимания этого форума должны попадать только те битвы, которые имели отношение к неким укреплённым пунктам, или те, в ходе которых были использованы укрепления. Так вот, Битва под Белой Церковью соответствует обоим требованиям - во-первых, сама Белая Церковь на момент событий 1651 г. представляла собой укреплённый город с замком-цитаделью, а, во-вторых, казаки все три дня боёв сдерживали натиск противника в том числе и за счёт довольно мощных укреплений военного лагеря, возведённых специально по такому случаю. И если тематике самой битвы у нас уделяют не так уж и много внимания, то можете представить, как мало этого самого внимания перепадает теме участия в этой битве укреплений. И именно размышления над этим моментом привлекли моё внимание к этой книжечке, в результате чего вы сейчас читаете этот текст. Конечно, автор отдельно не занимался привязкой линий укреплений казацкого лагеря к ныне существующему рельефу в районе Белой Церкви, не анализировал сами укрепления и прочие интересные моменты, что в свою очередь даёт нам возможность восполнить эту лакуну. Отмечу также стремление автора к объективизму, что проявляется, к примеру, не только в его поддержке версий событий, описанных в работах украинских историков, но также в описании раскола внутри польско-литовского войска, который характеризовался наличием "партии войны" и "партии мира" в рядах войска, которое со стороны выглядело монолитным, что уже само по себе интересно. Также стоит упомянуть, что Марцин Домагала - это, по сути, автор одной удачной военно-исторической книги. Нет, не то чтобы другие были неудачными, просто других, похоже, не было. Он в 24 года написал магистерскую работу, но в дальнейшем не стал продолжать карьеру в направлении исследования военной истории, переключившись на журналистику, политику и международные отношения. При этом работа по битве под Белой Церковью, судя по отзывам читателей в Польше, была воспринята очень тепло, и, кстати, поляки часто отмечают, что других источников по этой теме в их распоряжении нет, т.е. по крайней мере в польской историографии это самое детальное исследование по теме упомянутой битвы. К слову, вот тема книги на форуме польского проекта historycy.org Так что, решись автор продолжить карьеру на ниве истории, его имя, вполне вероятно, со временем могло бы стать известным.

На данный момент нашёл всего одну Рецензию на книгу (разумеется, на польском), которая была опубликована В №10 журнала "Echa Przeszłości" в 2009 г. С рецензией в оригинале можете ознакомиться здесь, а для тех, кто не владеет польским, сделал перевод. Ссылки на примечания в тексте оставил, но содержимое самих примечаний, уж извините, смотрите в оригинальной статье )

Подборка фото макета Общий вид: Замок: Центр города с ратушей и Троицким костёлом, а также замком на заднем плане: Центр города, Троицкий костёл, ратуша:

Год издания: 2007 Автор: Марцин Домагала (Marcin Domagała) Издательство: InfortEditions, Забже (Польша) Язык: польский Формат: 16,2х23,3х0,5 см Переплёт: мягкий Бумага: мелованная Количество страниц: 96 Иллюстрации: цветные рисунки, карты/схемы, а также чёрно-белые портреты и фото музейных экспонатов Тираж: ? ISBN: 978-83-89943-15-8 Аннотация: Об авторе: Содержание: На польском: В переводе: Примеры страничек:

Малоизвестное пособие по фортификации Значительность этой книги сложно осознать без знакомства (хотя бы поверхностного) с биографией её автора Игнатия Прондзинского, которого не только польские, но также и русские источники не редко называют одним из самых талантливых польских офицеров 1-ой половины 19 века. Для Польши он национальный герой, поскольку всю свою жизнь всевозможными способами боролся за восстановление независимости и былого могущества своей страны, и в дальнейшем благодарные соотечественники написали о нём ряд книг и множество статей. В российских источниках он также оставил довольно ярко выраженный след, поскольку участвовал в ряде конфликтов, направленных против Российской империи. А вот в Украине, похоже, эта личность вообще малоизвестная (подобные статьи скорее исключение, чем правило), и уж тем более у нас почти ничего не знают о его работах на фортификационной ниве. Обложки книг 1968, 1974 и двух 1985 гг.: Для первого знакомства с И. Прондзнским подойдёт и его страничка на Вики, затем знакомство можно углубить, ознакомившись с множеством публикаций в Сети, которые о нём написаны на польском, или же прочитав биографию во вступлении к книге (её я привёл выше). Отдельно порекомендую статью Zagadnienia inżynieryjne i fortyfikacyjne w twórczości gen. Ignacego Prądzyńskiego przed powstaniem listopadowym (1976), в которой речь идёт о работах Прондзинского в качестве инженера и фортификатора. Игнаций родился в 1792 г., получил хорошее образование и очень рано начал военную карьеру - в 1807 г., в возрасте 15 лет, был зачислен в 11-й пехотный полк Варшавского герцогства. Уже в этом возрасте он проявил большой интерес к артиллерии, инженерному искусству и фортификации. Изучение сразу нескольких языков (немецкого, французского, латыни) дало ему возможность начать знакомство с огромным пластом европейских источников по инженерии и фортификации. В 1809 г., он поступает в инженерно-артиллерийскую школу в Варшаве, и через год заканчивает её. В том же 1809 г., когда ему было 18 лет, в ходе войны с Пруссией, И. Прондзинский получает свой первый опыт - по его проектам строятся полевые укрепления и его первый мост. К слову, Игнатия тема прокладки дорог и строительства мостов цепляла очень сильно, что привлекало к нему внимание в мирное время. В возрасте 19-20 лет (1811-1812) ему поручили модернизацию крупной крепости Модлин, в ходе этих работ под его управлением находилось от 1300 до 3400 человек. В 1812 г. в качестве военного инженера принял участие в походе Наполеона на Москву. Во время этого похода проявились его способности в различных сферах - от прокладки дорог, строительства мостов, укреплений, обустройства военных лагерей и до составления карт и планов. В 1814-1818 г. занимался проектированием и строительством долговременных укреплений. В дальнейшем он составил несколько теоретических работ, где анализировал значение крепостей в будущих войнах, указывал на слабые места на границах и давал рекомендации по их исправлению. В одном из таких рассуждениях 1821 г. он предлагал строить против Австрии новые укрепления "в районе Дубно на Волыни" (что интересно в контексте истории Таракановского форта), а также в Каменце-Подольском или в Хотине. Очевидно, работы Игнатия не остались незамеченными, при этом он также обнаружил в себе страсть к писательской деятельности, что в целом помогало ему доносить свои мысли до слушателей/читателей, и вот где-то в 1818-1819 гг. Игнатию предложили начать читать курс по тактике, инженерии и фортификации для молодых офицеров. Тут Прондзинский ощутил нехватку учебников, при этом, по его мнению, европейские трактаты были уж слишком научный, слишком теоретичны и были сильно перегружены различными формулами и всякого рода расчётами, что делало их очень сложными для восприятия. Потому Игнаций ок. 1819 г. взялся за написание пособия по полевой фортификации, которое не только было бы лишено проблем немецких/французских источников, но при этом ещё и было бы написано на польском. Поскольку это был учебник, то Прондзинский сосредоточился на том, что имело практическое значение на войне, отбросив в сторону всякие теоретические изыскания на другие темы (к примеру, на тему поиска новых идеальных форм укреплений и т.п.). Учебник в общих чертах был написан в 1819-1822 гг, но работа не была доведена до конца, поскольку Прондзинскому дали новое ответственное поручение - заняться проектированием эпичного Августовского канала (кстати, он включён в предварительный список Всемирного наследия ЮНЕСКО), а когда работы над проектом были завершены, ему поручили курировать строительные работы. В 1824-1825 гг. он вернулся к учебнику и дописал его. Несмотря на то, что эта книга не имела тогда аналогов в Польше, и получила хвалебные отзывы многих офицеров, ознакомившихся с рукописью, с изданием её возникли большие проблемы, возможно, по соображениям цензуры, ведь по замыслу автора пособие должно было научить польских офицеров обороняться на любой местности, и при этом автор был известен своим негативным отношением к Российской империи. В 1826 г. его Прондзинского и вовсе посадили, в заключении он провёл 3 года. После выхода из тюрьмы 1829 г. Прондзинский не передумал публиковать учебник и даже более того - применил хитрый тактический манёвр, попросив позволение на публикацию у самого князя Константина Павловича, который на тот момент был главнокомандующим польской армии и наместником Царства Польского. Князь внезапно оценил работу и дал разрешение на её публикацию, что в свою очередь дало право В. Прондзинскому не бояться вето со стороны цензуры. Однако и в этот раз публикация была отложена из-за начавшегося в 1830 г. Польского восстания против российской власти. "Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона" сообщает: "Русско-польская война 1831 г. вновь вызвала Прондзинского к военной деятельности. Занимая во время этой войны должность генерал-квартирмейстера, а затем — начальника главного штаба польской армии, Прондзинский обнаружил замечательную талантливость и изобретательность; к личному предводительству войсками он по свойствам своего характера был, однако, не способен; превосходные же планы его, исполнявшиеся лишь наполовину, кончались или частным успехом, или же полной неудачей". Известно, что в начале восстания Прондзинский был заместителем коменданта крепости Замостье и занимался модернизацией её укреплений, а чуть позже укреплял Варшаву, что, впрочем, не спасло её от захвата. По результатам сражения при Игане Прондзинский был произведён в бригадные генералы. Тогда же ему предлагали пост главнокомандующего польской армии, но Прондзинский отказался. Интересно, что несмотря на деятельное участие в восстании, Прондзинский не только не получил новый тюремный срок, но даже по указу императора Николая I был перевезён в Гатчину, где ему поручили описать события войны 1830-1831 г., и результат работы император оценил, поскольку в итоге разрешил Прондзинскому вернуться в Польшу. Участие в войнах, заключение, переживания и крах надежд на восстановление независимости Польши подорвали здоровье Прондзинского, и вплоть до своей смерти 1850 г. занимался практически исключительно теоретическими изысканиями. "Ротонда" города-крепости Замостье, которая была достроена И. Прондзинским: Источник От судьбы Игнатия вернёмся к судьбе его труда по полевой фортификации. Учебник, как вы уже поняли, так и не был издан при жизни автора, но при этом и не был забыт и не потерялся. Так, к примеру, в 15-м томе (1910 г.) "Русского биографического словаря", в статье о Прондзинском, упомянуто, что он "составил сочинение «Fortyfikacya polowa», оставшееся в рукописи". На самом же деле сохранилась даже не одна, а две рукописи - одна в библиотеке Люблинского католического университета (носит название "Sztuka umocnienia polowego i obozowania", т.е. "Искусство полевых укреплений и [обустройства] лагеря"), другая - в Библиотеке Варшавского университета (носит название "Umocnienie polowe", т.е. "Полевые укрепления"). Люблинская рукопись состоит из 501 листа размером 21,8х18,5 см. Она содержит множество правок, поскольку эта работа, вероятно, была черновиком, содержащим основную концепцию запланированной работы. Варшавская рукопись состоит из 357 листов размером 28,5х20,5 см, и является копией, подготовленной для печати. Правда, есть у Варшавской рукописи и недостаток - она была лишена авторских рисунков, но, к счастью, они сохранились в Люблинской рукописи, потому в итоге, слив текст с одной рукописи, а рисунки с другой, удалось получить полноценное издание. Ближе к середине 1980-х гг. военный историк Мариан Анусевич подготовил рукопись к печати, снабдив её вступлением с описанием биографии автора и краткими сведениями об обстоятельствах появления "Полевых укреплений", а Тадеуш Марин Новак, известный польский исследователь военной истории и фортификации, снабдил книгу своими комментариями. Что ещё бы хотелось о книге добавить от себя. Прежде всего, её особенность в том, что это учебник, изначально созданный так, чтобы его было легко понять, благодаря чему книга воспринимается действительно легко. Хотя работа была создана в 1-ой четверти 19 века, она содержит практически опыт ведения войн с применением укреплений образца 18 и даже 17 века, поскольку там описано много "классики" (по типу частоколов, волчьих ям, способов защиты рвов и т.д.), которая просто не успела устареть к началу 19 века, и потому с моей точки зрения это не только учебник по фортификации начала 19 века, но и учебник по классическим образцам фортификации, и потому его во многих случаях вполне можно использовать и в процессе изучения конструктивных особенностей и более ранних укреплений. В книге много специфических терминов, и хорошо, что во многих случаях автор приводит аналоги этих терминов на французском языке, что часто помогает идентификации типов укреплений, о которых идёт речь. К тому же автор укомплектовал издание множеством собственных рисунков и схем, которые хорошо дополняют и поясняют отдельные фрагменты текстов. Поскольку это учебник, то здесь содержится много толкований терминов и описаний конструктивных особенностей базовых укреплений. Из названия книги это понятно, но я уточню, что здесь речь идёт в основном не о долговременной фортификации, а о различных полевых укреплениях, и это уже само по себе интересно, поскольку полевой фортификации зачастую уделяется намного меньше внимания, чем долговременной. Впрочем, многие принципы, применимые к полевой фортификации, были актуальны и для фортификации долговременной, так что в этом плане книгу можно считать универсальной. В общем, я рекомендую это издание, как редкий в своём роде учебник по фортификации, сообщающий нам много интересных деталей о искусстве защиты образца начала 19 века, в основе которой находятся зарекомендовавшие себя методы защиты образца 17-18 вв и даже более раннего времени.

"Замок Ракоци", взгляд с высоты: Скриншоты:

Год издания: 1986 (на основе рукописей 1819-1825 гг) Автор: Игнатий Прондзинский (Ignacy Prądzyński) Издание подготовили: Мариан Анусевич (Marian Anusiewicz) подготовил рукопись к печати и добавил вступление, Тадеуш Мариан Новак (Tadeusz Marian Nowak) снабдил текст комментариями Издательство: Министерства национальной обороны (Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej), Варшава (Польша) Язык: польский Формат: 14,6х20,5х2,2 см Переплёт: мягкий + суперобложка Бумага: офсетная Количество страниц: 352 Иллюстрации: 12 листов с чёрно-белыми схемами, планами, рисунками укреплений Тираж: 10280 экз. ISBN: 83-11-07267-1 О книге: Военный инженер и будущий бригадный генерал Игнатий Прондзинский в 1819-1820 годах (по другим данным с 1816 по 1818 и затем с перерывами до 1822 г.) читал польским офицерам курс тактики и фортификации. На тот момент не было трудов на польском языке, которые можно было бы использовать в качестве учебников, и потому И. Прондзинский взялся за задачу создать такой учебник, что привело к появлению работы "Fortyfikacya polowa". Однако, она так и не была издана при жизни автора, и только в 1986 г. (через 136 лет после смерти И. Прондзинского) книгу впервые выпустили в Польше. Автор во вступлении написал следующее: "Несколько лет назад, при создании Генерального Квартирмейстерства, получил от вышестоящей власти задачу - преподать некоторые аспекты военного искусства молодым офицерам и кондукторам этого корпуса. Выполнение задачи привело к появлению нынешней небольшой работы. Надежда, что она может стать полезной для военной молодёжи, склонила меня к описанию уже давно описанного. Тому, чтобы это было [мной] написано намного раньше, мешали обстоятельства, не зависящие от моей воли. В этой работе не найдёте ничего нового, а только то, что содержат книги на французском и немецком языках, рассказывающие о полевых укреплениях, и в этих источниках черпал [сведения]. В своей лекции старался, насколько мог, быть ясным и понятным для большинства. Потому не стал обрамлять свой предмет знаниями, которые бы ничему не помогли, а науку усложнили. Потому надеюсь, что меня без помощи учителя поймёт каждый, кто получил начальные знания в геометрии". Содержание: На польском: В переводе: От издателя: Примеры страничек:

Кровля Наскальной башни, входящей в комплекс укреплений Польских ворот, со стороны могла показаться ещё вполне ничего, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что она давно нуждается в замене, поскольку во многих местах прохудилась и покрылась мхом: И вот 27 сентября 2018 г. Пётр Игнатьев опубликовал фото, на котором запечатлел работы по замене кровли, причём видно, что это был далеко не начало работ, поскольку весь гонт уже успели снять: Сайт Национального заповедника "Каменец", на балансе которого находится объект, традиционно ничего не сообщает о проведении работ, при этом мэр города Михаил Семашкевич всё же посчитал это событие достаточно важным, потому 1 октября на своей страничке в facebook сообщил следующее: Вот никак не привыкну к тотальной замкнутости каменецкого заповедника - даже мэр пишет о том, что происходит на объектах заповедника, при этом заповедник на своём сайте о таких "мелочах" не считает нужным сообщать хотя бы в общих чертах, не говоря уж о том, чтобы рассказывать о деталях работ. Вот ещё несколько фото в процессе:

Николай Петров, Тадеуш Новак и Александр Прусевич о плане 1633 г. Вот что писал о плане историк Николай Петров, много лет плотно занимавшийся темой Каменца. Как и многие другие исследователи, Н. Петров в первую очередь обращал внимание на изображение города, показанные на плане, тогда как укрепления лагеря и другие фоновые объекты им, похоже, не анализировались, да и с варшавской копией автор, похоже, не был знаком в оригинале, знакомился с ней только по тем изображениям, которые были приведены в публикациях других авторов. Текст экспликации ему также, вероятно, не был известен, поскольку М. Петров отметил, что с его чтением у него возникли сложности. 1. Малюнки і гравюри Кам'янця-Подільського XVII - XVIII ст. як джерело для вивчення історичної топографії міста // Історико-географічні дослідження в Україні : Зб. наук. пр. — 2009. — Вип. 11. — С. 64-78. В статье был приведён рисунок фрагмента плана (рис. 1, упомянутый в тексте), опубликованный Александром Прусевичем: 2. В своей итоговой монографии "Місто Кам'янець-Подільський в 30-х роках XV—XVIII століть: проблеми соціально-економічного, демографічного, етнічного та історико-топографічного розвитку. Міське і замкове управління" (2012) М. Петров привёл (стр. 64) данные, ранее опубликованные в статье 2009 г.: В тексте монографии этот план может упоминаться не раз, но сходу вспомнил пока только об этом упоминание во вступительной части книги. Следуя по наводкам М. Петрова, находим упоминание этого плана у Александра Прусевича в его книге Kamieniec Podolski : szkic historyczny (1915). В тексте, на стр. 12, автор всего в одном предложении упоминает нужный нам эпизод: Перевод: На стр. 8 опубликован фрагмент плана: Второй источник, упомянутый Н. Петровым, это статья военного историка Тадуша Новака "Fortyfikaciе i artylerij Kamieńca Podolskiego w XVIII w." (1973), посвящённая обзору укреплений и артиллерии Каменца. Там был опубликована варшавская копия плана целиком, а также приведён отдельный фрагмент, на котором можно рассмотреть город. Есть также исходные данные о местонахождении этого изображения: В тексте статьи о плане сообщается следующее: Перевод: Как видим, в отличие от всех выше приведённых источников, Т. Новак чётко сообщает, что Варшавский план - это копия 19 века, но при этом Парижский план он предварительно был склонен считать оригиналом 17 века. Сравнив фрагменты нескольких планов, можно удостоверится, что, во-первых, А. Прусевич явно делал свой рисунок с парижской копии, а не с варшавской, и, во-вторых, можно чётко увидеть, что в деталях варшавская копия не особо точно повторяла парижскую, потому она ещё и по этому критерию уступает оригиналу:

Быть может так и было, или же это могла быть копия с какого-то плана, который в свою очередь мог быть создан вскоре после битвы. Город на плане в общих чертах соответствует облику, которым обладал в 17 веке. Рисунок, конечно, очень схематичный, но, к примеру, чётко видны арки Замкового моста, которые были замурованы турками в 1680-х. С другой стороны, по Европе и в 18 веке гуляли различные копии известного плана Киприана Томашевича, на которых мост также показан ещё с арками, так что, при желании (если развивать версию с поздним происхождением рисунка), за основу могли взять и какой-то из таких планов. Однако в пользу версии о создании плана вскоре после битвы свидетельствует факт того, что сама эта битва не была прям столь значительной, чтобы о ней вспоминали через века. Там даже не было как такового разгрома противника, поскольку Абаза-паша, сходу понеся потери, отступил, а у Конецпольского даже сил не было, чтобы преследовать противника. Потому даже эта зарисовка, как по мне, выглядит скорее как иллюстрация к какому-то объяснению, к примеру, как если бы при помощи такого рисунка о случившемся сообщали королю, визуализируя и описывая то, что произошло под Каменцем. P.S. Тут ещё одно занятное упоминание этого сражения попалось на глаза. Эвлия Челеби, побывавший под Каменцем в 1657 г., вспомнил о знакомом нам эпизоде, правда, раздул один бой до размеров 77-дневной осады, до начала которой на самом деле дело даже не дошло: Преувеличение Челеби, возможно, было связано с пиар-компанией, которую после сражения развернул Абаза-паша, выдавший своё поражение за победу.

В историческом романе "Огнём и мечом" (1884) Генрика Сенкевича присутствует очень много плодов авторских фантазий, однако все приключения в основном протекают на фоне реально существовавших и всё ещё существующих локаций, большинство из которых и сейчас довольно легко можно привязать к современной карте. Но иногда встречаются упоминания загадочных локаций, в случае с которыми сразу сложно сказать, были ли они плодом авторской фантазии, плодом его заблуждений, плодом заблуждений источников, которыми он пользовался, или же наоборот - были упоминанием реально существовавших объектов/локаций, о которых автор встречал какие-то сведения. Ранее я уже поднимал тему одной из таких загадок - укреплённой усадьбы в Разлогах, теперь вот расскажу о ещё одном занятном объекте. В самом начале книги описана важная сцена, в которой польский шляхтич Ян Скшетуский, возвращавшийся из Крыма, спасает от разбойников некого незнакомца, который, как вскоре узнаёт читатель, оказывается самим Богданом Хмельницким, выехавшим из Чигирина в сторону Сечи, а бесславно погибшие разбойники оказались переодетыми слугами Чаплинского. Так вот, интерес вызвала локация, на фоне которой проходила эта сцена (выделение моё): Конечно, возникло желание узнать, как нужный эпизод был описан в оригинале (т.е. на польском), и оказалось, что вот так: Как видим, в оригинале вместо "каменной твердыни" появился более скромный по статусу объект - "каменная станица". И хотя прямого упоминания укрепления у Г. Сенкевича вроде как и нет, присутствие термина станица, имеющего военный оттенок, в комплексе с привязкой к Теодорику Бучацкому, а также упоминания каких-то каменных руин опять же приводит к мысли о том, что автор писал именно об укреплении, потому переводчик хоть и не перевёл дословно, но основную суть всё же передал. Также интересно, что река в оригинале названа не Омельником, а Омельничком (это название ещё будет упомянуто ниже). Вроде и мало о локации написано у Г. Сенкевича, но при этом, во-первых, автор довольно чётко привязал загадочный объект к определённой местности (левый берег р. Омельник, где-то неподалёку от места её впадения в Днепр), и, во-вторых, ещё и связал объект с Теодориком Бучацким (1378-1450/1456), а отсюда получаем ещё и ориентировочную датировку "станицы" 1-ой половиной 15 века. Если бы в книге были упомянуты какие-то абстрактные безымянные руины, построенные непонятно кем и когда и непонятно где, то описание воспринималось бы совершенно иначе, нежели в ситуации, когда автор сообщает столько деталей, которые имели бы значение, если бы он писал о каком-то реально существовавшем объекте. Да, разумеется, даже если Г. Сенкевич подразумевал какое-то реально существовавшее укрепление, то в действительности оно могло не иметь отношения к творениям Теодорика Бучацкого-Язловецкого, могло иметь другую датировку, но пока на старте стало интересно, имелся ли ввиду реальный объект, и если да, то какой? Что касается Теордорика Бучацкого, то с точки зрения истории фортификации это довольно известная личность, связанная с историей множества известных укреплений. С одной стороны его деятельность в основном концентрировалась в районе Тернопольской, Хмельницкой и частично Винницкой областей, с другой стороны есть сведения о его связи с удалёнными литовскими форпостами, такими как Каравул (сейчас на территории Приднестровья) и Хаджибей (Одесса). Быть может в конце 19 века, когда Г. Сенкевич писал свою книгу, одно из укреплений у Днепра также считали связанным с Теодориком? Перейдём к вопросу локализации места засады на Хмеля, и здесь в качестве основной привязки будем использовать р. Омельник, правый приток Днепра. Причём, судя по тексту книги, дело происходило где-то неподалёку от Днепра, поскольку автор уточнил, что Омельник "в месте том сворачивал к Днепру". Казалось бы всё просто - найдём реку и выйдем на локацию, но оказывается, что в районе поиска было как минимум три Омельника, во всяком случае, именно столько их можно обнаружить на карте Боплана, где южнее Кременчуга показаны Сухой Омельник, Омельник и Второй Омельник: Тот же район с тремя Омельниками на боплановской карте русла Днепра (1662): Источник Район поиска на современной карте: Источник Все три речки хоть и небольшие, но их довольно часто не только показывали, но и подписывали на картах 17-18 вв. Я точно не могу сказать, какой из этих трёх Омельников подразумевал Г. Сенкевич, но в книжечке Słownik do Trylogji (1925), где приведены толкования терминов и уточнения по различным локациям, упомянутых в трилогии Г. Сенкевича, на стр. 155 находим такое: Т.е. по мнению автора словаря, нужный нам Омельничек - это Сухой Омельник, вероятно, тот, который под таким же названием показан на карте Боплана. Судя по карте Боплана, все три Омельника уложились в отрезок Днепра между точками впадения в него р. Псёл и р. Ворсклы, т.е. на отрезке ок. 40-45 км. Сухой Омельник в наши дни называется просто Омельником. Вот как он течёт, и вот где он впадает в Днепр: Источник А это ещё один Омельник, расположенный чуть южнее предыдущего: Источник Где-то тут был/есть ещё и третий Омельник, но его сходу не нашёл, впрочем, это пока и не важно, поскольку район более-менее один и тот же, и тут дело скорее не за поиском рек, а за поиском подходящих укреплений близ них, а вот с данными по этому вопросу не густо, поскольку не только укрепления, но даже обозначения каких-либо значительных поселений в нужном районе на попадавшихся мне картах 17 - 1-ой половины 18 века обнаружить не удалось, и лишь на карте аж 1780 г. встретились обозначения укреплений в нужном квадрате. Одно из них - это Мишурин Рог, другое - некая Walagosch (что это и где это я пока не понял), третье - некий Semin (это укрепление мне пока также не знакомо): Из всех этих объектов наиболее интересно выглядит Мишурин Рог, поскольку появление первых укреплений на его месте связывают с литовцами, т.е. относят появление здесь какого-то форпоста к довольно давнему времени, а отсюда уже хоть как-то логически можно протянуть мостик к Теодорику-Бучачскому, имевшему связь со многими литовскими укреплениями. Кстати, на показанной выше карте 1780 г., почти напротив Мишурина Рога, показана крепость Переволочна, основание которой также приписывают литовцам. Также интересно, что Мишурин Рог находится неподалёку от места впадения одного из Омельников в Днепр, т.е. место с натяжкой можно подогнать под описание Г. Сенкевича, хотя, конечно, Мишурин Рог скорее на Днепре, чем на Омельнике. Таким образом, при первом взгляде на локацию подумалось, что быть может Г. Сенкевич под "остатками каменной станицы" подразумевал Мишурин Рог, во всяком случае, более подходящих вариантов у меня нет. С другой стороны, я плохо знаком с укреплениями в этом районе, нет сведений о ранней истории Мишурина Рога, нет информации о его связи с Теодориком Бучацким, так что в этой версии далеко не всё гладко. Быть может у вас будут другие варианты, тогда милости просим высказаться Кстати, интересно, что один из Омельников находится на территории Кировоградской области, другой течёт уже по Днепропетровской области, потому привязка укрепления (если таковая в итоге произойдёт) к одной из рек параллельно привяжет его к одной из упомянутых областей. P.S. В экранизации Ежи Гофмана эпизод засады также присутствует в самом начале фильма, и даже руины в кадре мелькают, но не укрепления, а какого-то храма: