Jump to content
Замки и Крепости Украины - Форум

Filin

Модераторы
  • Content Count

    4,666
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    580

Everything posted by Filin

  1. Добрый день, Наталья. Очень радует такая инициатива. Начать можно с малого - сохранить то, что осталось, а также начинать потихоньку рекламировать объект и готовить его к встрече с туристами. Что касается сохранности, то тут нужно как-то договариваться с теми жителями, участки которых легли на самом городищ и участки которых подходят к его валам снаружи. Как минимум, нужно предотвратить дальнейшее разрушение и подрывание его валов, а также прекратить распашку участка самого городища и примыкающих к нему участков (там наверняка некогда было поселение, развивавшееся рядом с укреплением). В идеале (конечно, такое развитие событий выглядит совсем фантастично) взять под охрану как само городище, так и примыкающую к нему территорию, но это несовместимо с тем, что его облепили частные хозяйства и потому, с точки зрения интересов объектов, было бы замечательно, если бы эти участки частично или полностью со временем были выкуплены у хозяев - это дало бы возможность очистить зону вокруг памятника. Понимаю, что это сложно осуществить, но, как говорится - желая невозможного достигаешь максимума. Также желательно вырезать всю высокую растительность на объекте и уж тем более не давать там разрастаться деревьям. Чем меньше растительности - тем меньше урона памятнику и тем приятней выглядит объект, а чем приятней он выглядит, тем больше желающих на него взглянуть. С точки зрения приёма гостей/туристов, то тут с одной стороны было бы неплохо убрать всё растительность, которая закрывает объект со стороны дороги, а также (и это очень важный и при этом эффективный инструмент) сделать несколько информационных стендов - со стороны съезда с трассы в сторону села можно было бы установить указатель, сообщавший о наличии в селе городища, а на участке самого городища можно установить уже более основательный информационный стенд, где можно описать историю объекта, дать план, фото с высоты (его без проблем могу предоставить). Можно также заказать графическую реконструкцию укреплений городища, чтобы показать, как там всё могло выглядеть. Наличие указателя, стенда, а также почищенного от зелени объекта - это уже хороший шаг вперёд, а если удастся снизить урон городищу, наносимый ежегодными распашками, то и вовсе будет редкий прецедент. Параллельно можно выйти на археологов, пригласить их туда на проведение раскопок - это также будет создавать информационные поводы, привлекающие внимание к памятнику и к тому, как о нём заботятся, что в свою очередь будет стимулировать власти в других сёлах и городках поступать также, ибо будет на кого равняться. P.S. Если вы есть в фейсбуке, то буду рад с вами общаться ещё и там.
  2. Эта история, изначально более-менее простая, но довольно сильно запутавшаяся под конец, начала развиваться в начале 20 в. В публикациях Мауриция Мацишевского [1; 2], где он описывал замок в Бережанах, был такой вот текст: В переводе: Распространено мнение, будто бы в этом тексте М. Мацишевский высказывался в пользу того, что замок вплоть до 1550 г. был с земляными валами, однако если посмотреть на структуру его текста, то, как по мне, становится понятно, что эти рассуждения относятся не к ядру укреплений, а к внешней линии обороны - автор вначале описал старый каменный замок, затем описал бастионные укрепления, и вот только после этого поднимает вопрос, как укрепления выглядели раньше, как мне кажется, имея ввиду укрепления этой внешней линии. Это важный момент, поскольку если речь действительно шла только о внешних укреплениях, то автор, соответственно, вовсе и не придерживался мнения (которое ему приписывают), будто бы вплоть до 1550 г. ядро укреплений Николая Сенявского представляло собой дерево-земляной замок. После этого более 70 лет тему внешнего вида ранних укреплений в публикациях больше не раскачивали, пока в 1983 г. Казимир Куснеж не затронул её в своей статье [3], где читаем следующее: В переводе: Что особенно интересно - к статье также прилагался план, на котором автор, используя в качестве фона контуры известных замковых укреплений середины 16 - 1-й половины 18 вв., пунктиром также показал "domniemana rekonstrukcja najstarszego zamku", т.е. "предполагаемую реконструкцию [планировки] старейшего замка (нужный контур на плане "подсветил" красным): Как видим, согласной предположению К. Куснежа этот старейший замок мог быть регулярным, четырёхугольным в плане, с четырьмя угловыми башнями, две из которых приходились на участки, где ныне находятся южная полукруглая и северная многоугольная башни замка Николая Сенявского, участок третей башни приходился на место, где при Н. Сенявскому был только юго-восточный стык стен, лишённый какой бы то ни было башни, а четвёртую гипотетическую башню автор предлагал искать где-то в районе северо-западного корпуса. Источник: Google Earth. Вот какие мысли всё это вызвало у меня: К. Куснеж в качестве одного из доводов в пользу версии о существовании более старого замка использует упоминание "пригородка" в документе 1570 г. Автор склонен был трактовать "пригородок", как намёк на существование замка, но не более раннего объекта (к примеру, славянского городища). На замок, а не на городище, также намекает и приведённый автором перечень возможных владельцев этого гипотетического укрепления, среди которых видим имена родов, относящихся к польскому периоду истории Бережан. Пригородок по версии М. Мацишевского (если я его правильно понял) мог иметь вал, но К. Куснеж не считал, что это намёк на существование ещё одной линии укреплений в районе бастионного периметра, и, вероятно, потому не стал её показывать на своём плане замка, сосредоточившись на облике "городка", который у него приобрёл форму регулярного замка. О материале, который мог быть использован при возведении этого гипотетического замка, К. Куснеж ничего не сообщает, однако регулярная планировка его гипотетического замка, попадание его башен на участки башен 16 в., а также размышления над тем, что замок Н. Сенявского мог быть не построенным с нуля, а в какой-то мере адаптированной версией предыдущего строения - всё это позволяет предположить, что К. Куснеж допускал существование более раннего замка, возведённого из камня. Ещё один довод в пользу существования более раннего замка - "неоднородность" архитектурные формы. Автор не уточняет, о чём речь, но можно предположить, что речь о необычной планировке замка, а также о разной форме его башен. Вероятно из-за того, что две башни замка Н. Сенявского имели округлую форму (хотя на самом деле одна полукруглая, а другая многоугольная) он посчитал, что это могут быть то ли перестроенные башни старого замка, то ли новые башни, но посаженные на место старых. Привязка к этим двум башням, как мне кажется, и дала повод автору представить ранее укрепление в очень странном виде - узкий вытянутый прямоугольник размером 30х70 м. с четырьмя угловыми башнями, которые из-за специфической формы двора не могут обеспечить стенам равномерную защиту. Автор также упоминает "неоднородность" материалов. В стенах замка действительно встречается разные типы кладки, что объясняется частыми ремонтами и перестройками замка, однако непонятно, есть ли в этой кладке фрагменты, которые бы заставляли подумать, будто она относится к периоду, предшествующему строительной деятельность Н. Сенявского? Или только лишь факт наличие неоднородности привёл к мысли, что какие-то постройки могли появиться раньше 1530-х? гг. Интересно, что даже размышляя над тем, что Н. Сенявский мог не построить с нуля, а перестроить какой-то более ранний замок К. Куснеж не стал утверждать, что ризалит восточного дворца на самом деле мог быть башней этого самого предыдущего замка, а вот исследователи из Украины пошли по другому пути - и башню в ризалите усмотрели, и сделали вывод о том, что она могла иметь отношение к более раннему замку. После К. Куснежа возникла пауза, тянувшаяся чуть более 20 лет, пока в 2006 г. не была опубликована статья Николая Бевза [4]. В ней автор, анализируя информацию от М. Мацишевского и ряд других данных, приходит к выводу, что наличие "пригородка" могло быть намёком на существование здесь укреплений как минимум с конца 14 в., а может даже и с более ранних "княжеских времён". Этот вектор рассуждений, делавший акцент скорее не на более раннем замке польского периода, а на куда более древнем укреплении, тяготевшем по планировке к славянским городищам, я вынес в отдельную тему. Если допустить, что в Бережанах в 13 или в 14 вв. существовало некое старое дерево-земляное городище, то его укрепления в дальнейшем могли использоваться и в польский период вплоть до 1530-х гг., а может даже и позднее, к примеру, если на месте "городка", т.е. ядра укреплений, Н. Сенявский построил свой замок, но внешнюю линию укреплений "пригородка" (если допустить, что такая существовала) он мог на первом этапе особо не трогать и лишь позднее ей на смену могли придти земляные бастионные укрепления. Один из интересных моментов в гипотезе Н. Бевза заключается в том, что она, как по мне, прекрасно обходится без какого-то промежуточного регулярного укрепления, которое бы предшествовало замку Н. Сенявского, поскольку многие городища в 14-15 вв. продолжали использовать для обустройства замочков, при этом не менялась планировки старых укреплений - просто на старых валах строили новые деревянные укрепления. Тем не менее, Н. Бевз по не совсем понятной для меня причине в рамках своей гипотезы предпочёл слить своё видение ситуации с видением К. Куснежа, в результате чего получился гибрид - на городище Н. Бевза показан замок К. Куснежа. На этом плане от Н. Бевза показана ситуация на 14-15 вв.: под №5 "город (пізніше замок)", №6 - "підгороддя" (пригородок из документа 1570 г.). Н. Бевз не просто показал, каким могло быть условное городище, но также попытался втиснуть в него гипотетический и очень спорный замок К. Куснежа, как бы высказываясь в поддержку версии польского исследователя, хотя, как по мне, версия о городище ей скорее противоречит, чем подтверждает её хорошую обоснованность. После публикации Н. Бевза снова несколько лет тема не обрастала новыми деталями, пока в 2011 г. не вышла статья Ольги Пламеницкой [5], в значительной степени посвящённая гипотезе о существовании замка до Н. Сенявского. Учитывая обилие новых деталей и мыслей, можно сказать, что это была как бы совершенно новая гипотеза, отличавшаяся от тех, которые популяризировали предшественники. По тексту статьи разбросано очень много разных сведений как в формате чётких выводов и предположений, так и в виде намёков разной степени прозрачности, и потому, дабы получить полное представление о гипотезе, рекомендую прочитать материал целиком, тем более, что публикация есть в Сети. Ниже отдельно приведу ряд ключевых моментов, добавив к ним свои комментарии (ссылки в текста, помещённые в квадратные скобки - мои, эти места как раз и комментирую в самом конце): Комментарии (приготовьтесь, будет немножко нудно, но иначе нельзя со всем этим поспорить): Здесь идёт отсылка к уже обсуждавшимся выше текстам М. Мацишевского и Н. Бевза. У А. Чоловского действительно есть такой текст в его справке о замке [6]. Однако трактовать его можно двояко. О. Пламеницкая, как мне показалось, привела этот текст в качестве примера того, что в чертах замка Н. Сенявского польский исследователь якобы прочитал что-то особо архаичное, отсылающее нас к каким-то уж совсем древним средневековым постройкам. Мне же кажется, что описывая замок-дворец, известный в качестве пышной резиденции известного рода, А. Чоловский попросту отметил, что несмотря на его во многом дворцовый образ, в нём также хорошо заметны и черты мощного старого укрепления, а перечисленными деталями (толстые стены, формы башен, структура бойниц) мог обладать и замок середины 16 в. При этом некоторыми из этих черт могло обладать только укрепление, построенное уже в 16 в., но никак не ранее. К таковым можно отнести типологию бойниц (особенно тех, у которых было 2 или 3 канала) и стены толщиной до 6 м. (А. Чоловский, к слову, пишет, что они были высокими, но в середине 16 в. всё было ровно наоборот - стены Бережанского замка были довольно приземистыми, а нарастили их высоту уже в ходе позднейших реконструкций в конце 16 или даже в 17 вв.). Оригинал текста А. Чоловского: Это очень важный момент. Дело в том, что для строительства дерево-земляного укрепления не требовалось проведения каких-то особо масштабных работ по подготовке участка, а вот когда речь заходит о сооружении мощного пятиугольника с толстенными стенами, массивными башнями и обширными подвалами - то вот как раз для поддержки всего этого на болотистой почве как раз и потребовалось вбить на участке лес свай, как пишет об этом М. Мацишевский [2, с. 27]. Поскольку О. Пламеницкая допускала, что весь пятиугольник мог появиться ещё до Н. Сенявского, то получается, что и работы со сваями должны были вестись до него. Я думаю, что уже одно только исследование этого свайного каркаса может дать ответ на вопрос, когда именно строился замок - во-первых, если раскопки покажут, что каркас равномерно усиливает основу 5-6 метровых стен, то это будет доводом в пользу того, что сваи забивались и каменные укрепления строились всё же при Н. Сенявском, во-вторых, есть ещё дендрохронология, которая поможет довольно точно датировать сами сваи (в болотистом грунте такие конструкции зачастую довольно хорошо сохраняются). В общем, я могу поверить, что с возможностями Н. Сенявского можно было позволить себе перед строительством замка вбить на участке лес свай, буквально зарыв огромные средства в землю ещё до того, как там началось строительство самих укреплений, однако сложно представить, что в обычном селе (а до Н. Сенявского у Бережан был именно такой статус) кто-то до Н. Сенявского мог себе позволить такие работы. Здесь на поверхности видим довод в пользу версии о существовании городища, высказанную Н. Бевзом. А под поверхностью, кажется, видим намёк на то, что О. Пламеницкая допускает существование в Бережанах каменного укрепления княжьих времён, во всяком случае именно так я трактую отсылку к мурованым вежам-столпам "волынского типа". Ю. Нельговский в своей статье 1979 г. [7] обратил внимание на наличие в планировке замка бросающихся в глаза черт определённой симметрии: "Замок в Бережанах ... имеет в плане форму неправильного пятиугольника. ... В общей планировке замка наиболее последовательно и сознательно использован прием фланкирования угла стен башнями. Трижды повторенное очертание башен с выступающими углами между ними образует почти правильную фигуру". О. Пламеницкая также не пропустила этот момент, отмечая интересное сочетания пятиугольника стен с треугольником, образованным башнями, что в целом даёт довольно сложное сочетание пятиугольной и треугольной формы, слитых в одно целое. При этом почему-то довольно часто делаются акценты на отсутствие симметрии в планировке замка, что странно, если учесть явно видимые признаки этой смой симметрии, пусть даже несколько не идеальной и не совсем привычной. Симметрия замка в Бережанах действительно плохо стыкуется с теми ренессансными нормами, которые приобрели популярность во 2-й половине 16 - 1-й половине 17 вв., однако для неё можно подобрать аналоги из числа итальянских укреплений, построенных в более ранний период, в конце 15 - 1-й половине 16 вв., когда взгляды на симметрию были немного иными. Тут упоминание "типичного подольского приёма" может иметь несколько смыслов: с одной стороны, в значении "местный", т.е. как имеющий именно в этой местности центр своего развития и распространения, с другой стороны только в значении "распространённый" - в этом смысле типичность вовсе не означает, что на Подолье этот приём зародился. Использование клиновидный форм - это приём, который, как по мне, был привнесён на Подолье извне, причём на одних этапах (ок. 14 в.) он мог проникать по одним каналам, в 16 в. - по другому, но ни в одном из периодов, думаю, он не являлся плодом изобретательности местных подольских фортификаторов, поскольку эти формы применялись ещё для усиления античных греческих, а затем и византийских фортификационных объектов. О существовании гипотетической четвёртой башни писал в 1968 г. Г. Логвин, в 1986 г. о ней сообщали "Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР", в её существование верили специалисты "Укрзахідпроектреставрації" и т.д., однако никто из этих авторов/исследователей не высказывал мысль (насколько я могу судить из имеющихся у меня под рукой публикаций), что эта гипотетическая башня относится к какому-то более раннему строительному этапу. Её связывали с первым строительным этапом времён Н. Сенявского, т.е. с периодом 1530-х - 1554 гг. И уцелевшая бойничка в стене постройки никого из более ранних исследователей вроде бы не привела к мысли, что башня старее укреплений Н. Сенявского. О. Пламеницкая, вероятно, первой сделала этот вывод и таким образом не только высказалась в пользу того, что эта подозрительная башня действительно существовала, но также задействовала её в качестве одного из доводов в пользу своей гипотезы о существовании более раннего замка - теперь уже не просто башня, а башня даже более старая, чем замок Н. Сенявского, сама по себе доказывала, что был более ранний замок, да ещё и с каменными укреплениями, а кроме того, эта гипотетическая башня нарушила симметрию замка середины 16 в., что позволило увидеть в постройках Н. Сенявского что-то вторичное по отношению к этой башне, вокруг которой как бы сформировалось прочие укрепление. Если же окажется, что никакой башни не было, и что эта укреплённая часть (к примеру, ризалит укреплённого дворца) была построена не раньше, а позже того, как Н. Сенявский возвёл каменные укрепления, то версия о существовании более раннего замка лишится важного довода. Также она его лишится если будет доказана, что четвёртая башня всё же была, но что её построили одновременно с другими укреплениями Н. Сенявского в 1530-х - 1554 гг. Но пока вопрос с башней (как с самим её существованием, так и с датировкой) не решён, то эту постройку нельзя рассматривать в качестве аргумента, доказывающего существование более раннего замка. В фортификации 16 в. ворота чаще всего размещали именно в толще куртины, в бастионной фортификации 16-17 вв. это и вовсе стало правилом, так что размещение ворот не в башне может свидетельствовать ещё и о том, что они были построены в рамках норм, характерных для 1-й половины 16 в. В публикациях Г. Логвина мне время от времени попадались примеры, когда те или иные явные экспортные заимствования он старался преподнести как нечто местное. Я так до конца и не понял - то ли он действительно в это верил, то ли следовал "линии партии", которая не благоволила тем, кто двигал идеи о значительной степени иностранных влияний на архитектуру Украины. Вот и здесь в ренессансном замке, явно созданном в середине 16 в. не местным архитектором и явно перестроенном позднее также не кем-то из местных умельцев, он был склонен видеть скорее не след итальянского влияния, а отсылку к традициям древнерусского зодчества. Этот спорное предположение О. Пламеницкая также привела, как мне показалось, в качестве одного из доводов в пользу версии о формировании каменного замка до Н. Сенявского или даже так - задолго до Н. Сенявского по проекту какого-то местного умельца. Готические формы замковой часовни - один из доводов в пользу её очень раннего возникновения. Я не специалист по сакральной архитектуре, но знаю множество примеров использования готических черт в храмах Речи Посполитой не только 16, но и 17 вв. К примеру, кратко об этом явлении можно узнать из статьи Адама Милобедзкого Odrodzenie gotyku w Polsce w epoce baroku (т.е. "Возрождение готики в Польше в эпоху барокко"). Потому было бы неплохо удостовериться в том, действительно ли храм с подобными готическими чертами не мог появиться во 2-й четверти - середине 16 в. или всё же мог? Кроме того, в конце статьи О. Пламеницкая пишет "Якшо ж результатом будівництва Сенявського вважати південно-східну частину замку ... та готичну частину костьолу ...", т.е. всё же брался в расчёт и вариант, что готическая часть часовни могла быть возведена при Н. Сенявском. Выше об этом уже писал, но здесь ещё раз упомяну кратко - текст М. Мацишевского, как мне показалось, упоминает о валах в контексте внешней линии обороны, а не ядра укреплений. По отношению к каменным укреплениям он использует термин "замок", но как только доходит до описания бастионных укреплений, то уже всё это именует крепостью (крепостью, как мы знаем из экспликации к плану 1755 г., называлось всё то, что было защищено линией земляных укреплений), он так и пишет: "Исследовать, как выглядела эта крепость с начала и по 1550 год, невозможно ... Вероятно, были только валы, поскольку был пригородок", т.е., как по мне, речь о том, что и до бастионных укреплений в районе внешней линии были простые валы, неизвестно когда построенные. То что замок Н. Сенявского не вписывается в концепцию симметрии идеального города может свидетельствовать не только о том, что старый замок был построен до Н. Сенявского, но также о том, что планировка Бережан в рамках проекта создания одного из идеальных ренессансных городов могла приходиться на период, когда каменный замок Н. Сенявского уже был построен, и в формировании идеальной планировки на том этапе старались в цельный образ слить не новые городские укрепления и старые укрепления замка, а новые укрепления города и новые бастионные укрепления замка (что и получилось сделать). При этом практически невозможно, чтобы на этапе 1530-х гг., когда происходила закладка замка, кто-то размышлял о том, как он будет смотреться вместе с идеальным городом, поскольку в тот период концепция идеальных городов даже у себя на родине ещё не получила большого распространения. О. Пламеницкая упоминает о большом влиянии концепции идеального города Пьетро Катанео на градостроительство Польши, однако трактат, в котором П. Катанео описал свою концепцию, был опубликован (да и то в Италии, на итальянском) только в 1554 г., т.е. как раз в том году, когда замок Н. Сенявского был достроен. Это спорное утверждение. Если замок на первом строительном этапе имел пятиугольную планировку с тремя башнями и тремя углами без башен, то его структуру всё же можно отнести к категории регулярных, пусть даже у него пропорции несколько искажены. Те же вкрапления, которые искажают эту планировку (к примеру, восточный дворец) могут относится не к более ранним, а к более поздним структурам. Не могу согласиться и с этим утверждением - для 2-й четверти 16 в. замок пятиугольной планировки с мощными приземистыми артиллерийскими башнями, невысокими стенами толщиной в 5-6 м., заломами куртин, внушительной россыпью бойниц и многими другими вполне себе современными деталями - объект, обладающий всем этим, я не могу причислить его к категории анахронизмов и даже наоборот - для Западной Украины того периода это было передовое и во многом революционное укрепление. Ю. Нельговский также считал, что различная толщина стен укреплений на разных участках свидетельствует о разном времени их возведения. Этот же довод приводит и О. Пламеницкая. Однако есть и другое (и довольно простое) объяснение - на разных участках была разная нагрузка на укрепления, и толщину стен могли менять исходя из этих соображений, ведь, как отметила сама О. Пламеницкая, "тогочасні фортифікатори були ощадливі". Так, с запада, со стороны города, замок был наиболее уязвим и потому стены здесь имеют внушительную толщину, с юга похожая история + здесь находились ворота, а вот с северо-востока и особенно с востока толщину стен и мощность укреплений можно было снизить, поскольку с этих направлений замок был очень хорошо защищён водами озера и болотистой местностью. В 17-18 вв., когда уже появились бастионные укрепления, они также прикрывали замок неравномерно, меня свою мощность в зависимости от сектора. Приведу ещё такой вот пример - Резницкая (Гончарная) башня в Каменце-Подольском. Это даже не комплекс, а одна постройка, и по её плану хорошо видно, что с тех сторон, откуда ожидали большую нагрузку и стены имеют максимальную толщину, а со стороны города их толщина уменьшается, но это ведь не означает, что лицевую часть башни построили в одно время, боковые - в другое, а тыльную - в третье. Источник: Castrum Camenecensis. Фортеця Кам’янець (2012), с. 373. Разная планировка башен в рамках одного проекта также могла встречаться в случае с проектами 16 в., что вызвано специфическими взглядами на симметрию в то время, и в рамках этой симметрии одновременно замки могли укреплять башнями разной формы, а не одинаковой. Я об этом кратко писал в теме о влиянии византийских планировок на планировку укреплений Западной Украины. Поскольку в конце 15 - 1-й половине 16 в. центром этих экспериментов с разнородными башнями была Италия, и поскольку с деятельностью одного из итальянских фортификаторов зачастую связывают постройку замка Н. Сенявского, то вполне можно объяснить разную планировку башен тем, что именно такой была изначальная идея автора проекта. Здесь не совсем понял - все постройки комплекса распределены вдоль стен, освобождая двор, и храм расположен в одном из углов замкового двора, в одной из самых защищённых его секций, прикрытой стыком двух очень толстых стен, как бы в специальной нише, нечто вроде красного угла в домах. Пока часовня не обросла боковыми пристройками, она в этом углу не была так уж зажата: Источник: Fortyfikacje stałe na polskim przedmurzu od połowy XV do końca XVII wieku (2004). S. 91. Что касается расположения часовен "впритул до муру", то тут можно вспомнить целый ряд интересных образцов, к примеру, часовню замка в Жолкве (Львовская обл.), которая не только обустроена в специальном и довольно тесном кармане, также находящемся у стыка стен, но ещё и ориентирована в западном направлении: Больше фото макета Кроме того, если я правильно понял, О. Пламеницкая склонна была предположить, что стены замка Н. Сенявского в значительной степени повторяют контур стен гипотетического более раннего замка, но в этом случае относительно стен этого предполагаемого укрепления костёл также находился бы в более-менее таком же положении, и потому непонятно, как более-менее одно и то же положение часовни относительно новых стен приводит к каким-то подозрениям, а относительно старых - считается уже чем-то более органичным. Это очень смело - не просто утверждать, что до Н. Сенявского был какой-то более ранний замок с каменными укреплениями, но предполагать, что он имел более-менее ту же площадь, ту же планировку и настолько солидные постройки, что при строительстве качественно нового укрепления середины 16 в. именно эти старые постройки якобы в значительной степени повлияли на образ нового замка. При этом линии старых укреплений должны были быть настолько хорошо построенными в средневековье, чтобы итальянский архитектор посчитал их подходящими в качестве основного каркаса для его нового проекта. В такое, конечно, верится с трудом. Этот приём действительно архаичный, восходящий ещё к греческой и византийской фортификации, однако интерес к использованию укреплений с подобными планировками несколько раз пробуждался уже в средневековье, а затем (что особо интересно в контексте данной темы) в Италии конца 15 - 1-й половины 16 вв. Так что использование укреплений с "ангулами" вполне можно объяснить в рамках трендов, существовавших в 1-й половины 16 в. Формулировка слишком абстрактна, чтобы её можно было принять как весомый довод или возразить ей. Наличие следов многочисленных перестроек - это черта, характерная для множества укреплений. Тут хочется видеть описания явных перестроек, которые бы свидетельствовали, к примеру, о том, что башня середины 16 в. содержит внутри другую башню, более раннюю, или что стена 16 в. внутри или снаружи имеет тип кладки и следы бойниц, оставшихся от замка более раннего периода. Тут, во-первых, нужно знать, действительно ли та форма замка, которая была получена, считалась автором проекта геометрически неправильной или может в силу каких-то своих взглядов на оборону или идеальную соразмерность пропорций он всё же именно такой её и хотел сделать? Во-вторых, искажения в планировки могли быть вызваны и другими факторами - неправильной разбивкой линий будущих укреплений на местности (при этом изначальный проект мог быть лишён этих искажений) или самой местностью, особенности которой также могли влиять на планировку, приводя к искажениям. С этим доводом всё не просто, из-за чего он выглядит не очень удачно. Да, у замка в Язловце ещё в 14 в. была стена с заломом, но площадь этого замочка была ок. 1300-1400 м2, и даже после того, как к середине 15 в. площадь замка увеличили за счёт добавления ещё одного пятиугольного двора, она составила ок. 2500 м2, тогда как в Бережанах площадь двора ок. 6000 м 2, т.е. довольно большая площадь замка сама по себе свидетельствует о его более позднем появлении. Что касается Теребовли, Сидорова и Бучача, то постройки их линий укреплений с заломами часто датируют и вовсе 1-й половиной 17 в., но даже если эта датировка ошибочна, то нет никаких оснований сдвигать момент появление стен с заломами у этих замков ниже 16 в. На основе имеющихся у меня данных предполагаю, что старые укрепления Язловца 14-15 вв. - это пример первой волны интереса к пятиугольным формам, впрочем, не получившим тогда на землях Подолья большого распространения, тогда как Бережаны, Бучач, Сидоров и Теребовля - это объекты второго (условно - ренессансного) поколения, построенные в духе решений, которые были некоторое время популярны в Италии в конце 15 - 1-й половине 16 в., просочились в Западную Украину ближе ко 2-й четверти 16 в. и некоторое время развивавшиеся на новой почве, пока их не вытеснили объекты с принципиально иной планировкой и симметрией. Интересно, что согласно второй гипотезе автора замок мог иметь четырёхугольную планировку, но при этом ниже в статье, когда речь заходит о четырёхугольной планировке от К. Куснежа, О. Пламеницкая в его версии сомневается: "[розпланувальна структура першого будівельного етапу] має надто мало спільного зі збереженим замком, щоби припускати можливість її цілковитого знищення", и в этом можно усмотреть признаки некоторого парадокса - К. Куснеж предположил, что замок мог быть четырёхугольным, однако его четырёхугольник показался О. Пламеницкой маловероятным, ибо при такой планировке следы старых укреплений было бы сложно полностью уничтожить и было бы легко их в наши дни обнаружить. При этом в той же статье она предполагает, что замок всё же мог быть четырёхугольным, однако, в отличие от К. Куснежа, никак не визуализирует ориентировочную планировку этого укрепления и потому можно только гадать, чем её четырёхугольник отличался от четырёхугольника К. Куснежа, где были его углы, где башни и т.д. С точки зрения логики, четырёхугольник по версии О. Пламеницкой должен был иметь много общего с планировкой более позднего замка середины 16 в., поскольку автор отстаивает версию о значительном влиянии старого укрепления на планировку нового. Получается, что четырёхугольник от О. Пламеницкой мог иметь, к примеру, такое очертание, как на схеме ниже (красный контур). Однако проблема четырёхугольника, вписанного в пятиугольник заключается в том, что как его не проведи одна из стен обязательно должна пройти по территории замкового двора, а этой значит, что не только гипотезу К. Куснежа, но и гипотезу О. Пламеницкой можно доказать или опровергнуть, исследовав двор георадаром или раскопками на предмет наличия старых отрезков стен, которые могли бы формировать гипотетический четырёхугольный контур. Источник: Google Earth. Ю. Нельговский непонятно откуда взял, что замок в Бережанах начали строить в 1540 г. Могу только допустить, что в историю Бережан эта дата по ошибке проникла из истории Меджибожа, где также был замок Сенявских, и вот там как раз 1540 г. - это момент, когда Николая Сенявский взял под свой полный контроль поселение и начал развивать на его территории бурную деятельность. Возможно именно потому, опираясь на сведения Ю. Нельговского, О. Пламеницкая строительство замка в Бережанах привязывает к 1540-м гг. Если выше (смотрите комментари №19 и №23 + вязанные с ним фрагменты статьи) О. Пламеницкая высказывалась в пользу того, что заломы могут быть признаком архаичности укрепления, то здесь уже автор допускает, что северный клин стен всё же мог быть построен при Н. Сенявском. Вероятно, речь о том, что Н. Сенявский мог к четырёхугольнику гипотетического стен гипотетического средневекового замка (синий контур на схеме ниже) пристроить клин, фланкированный артиллерийскими башнями (красный контур), сформировав тем самым пятиугольник, как-то так: Источник: Google Earth. Или скорее даже как-то так (если следовать логике версии, согласно которой замок Н. Сенявского таит внутри себя более ранний средневековый замок похожей планировки): Источник: Google Earth. Этот вопрос уже поднимал в теме многоугольной башне замка, но и здесь его не лишним будет рассмотреть в комплексе со всем остальным. Если я правильно понял, то О. Пламеницкой показалось подозрительным то, как выполнен стык, показанный стрелкой на схеме ниже, а именно то, что две стены замка не встречаются в одной точке, а образуют странный излом, который одновременно сливается с полубашней, формируя с ней одно целое. Поскольку нет сведений о том, что именно могло привести к появлению именно такой конфигурации стен, версия о том, что на неё повлияли какие-то более ранние укрепления может быть одним из объяснений, но не единственным. Также, к примеру, можно допустить, что такой залом был организован, чтобы организовать более качественное фланкирование восточной стены замка. Я бы сказал, что этот текст вообще не относится к теме гипотетического средневекового укрепления, однако О. Пламеницкая его поместила в тот блок, где как раз об этом предполагаемом архаическом укреплении ведётся речь, и отсюда можно сделать вывод, что и многоугольную башню автор привязала к этому старому укреплению. Здесь непонятно, о чём именно речь. Т.е. понятно, что на показанном фото автор где-то (к сожалению, непонятно где именно, т.к. нужное место никак не отмечено) усмотрела признаки существования средневековой стены, которую якобы уже при Н. Сенявском нарастили, увеличив снаружи толщину. Есть ли в этой кладке признаки наличия стены какого-то более раннего укрепления сейчас проверить нельзя, поскольку там всё замуровали в ходе проведения консервационных работ: Источник Есть ещё одна тема для размышлений - если гипотетическая стена более старого замка настолько близко расположена, что её видно даже за небольшими обвалами лицевой поверхности кладки, то как выглядела бы юго-восточная линия стен в комплексе с гипотетической четырёхугольной башней? Если набросать всё это на плане, то получается что-то не очень красивое, во всяком случае при таких раскладах башня не могла быть угловой: План замка 1926 г. Гипотеза о существовании часовни до 1530-х гг., как и гипотеза о том, что до 1530-х в Бережанах могло быть дерево-земляное укрепление, в комплекс которого и могла входить эта часовня, - это всё же совсем другая гипотеза, чем та, в рамках которой допускается существование солидного пяти- или четырёхугольного средневекового замка с каменными укреплениями. Существование небольшой каменной часовни до 1530 г. ещё само по себе должно быть обосновано/доказано, но даже если это случится, то наличие такой постройки в более ранней версии замка ещё не означало, что это замок обладал солидными каменными укреплениями. О. Пламеницкая предложила даже не одну, а сразу две версии того, как гипотетический средневековый замок мог преобразиться в новое укрепление, но обе эти версии в одном очень похожи - они довольно сильно уменьшают значение работ, проведённых Н. Сенявским - в основной версии в середине 16 в. якобы просто отремонтировали и нарастили старые стены/башни, как бы даже не столько построив новое укрепление, сколько просто модернизировал старое. В чуть версии, которая О. Пламеницкой казалась менее правдоподобной, Н. Сенявский и вовсе построил только юго-восточную часть замка, а всё остальное якобы построили уже после него. Интересно, что не было упомянуто какой-то промежуточной версии, в рамках которой, к примеру, был бы небольшой каменный замочек, часть укреплений могла быть включена в комплекс построек замка середины 16 в. Нет, основные версии О. Пламеницкой отстаивают точку зрения, что если средневековый замок существовал, то он был достаточно грандиозен, чтобы повлиять на планировку укреплений середины 16 в. Тут ещё один непонятный момент - в статье есть такой вот текст: "Специфічною є типологія бійниць I ярусу південної напівкруглої башти: вони мають спільну велику склепінчасту камеру і два бойових отвори, скеровані в різні боки під кутом близько 60°. В інших баштах аналогічні бійниці було згодом перероблено на вікна" + "За натурними спостереженнями Г. Логвина 1959 р. у шестикутній башті білокам’яні різьблені облямування вікон вставлено пізніше на місце бійниць попереднього будівельного етапу". Похоже, что не только многоканальные бойницы каким-то образом без обоснований вдруг превратились в признак, доказывающий существование средневекового замка, но также и башни, которые такие бойницы содержали (т.е. все три артиллерийских?) также были как-то связаны с этим гипотетическим замком? Как по мне, то многоканальные бойницы как раз наоборот свидетельствуют о том, что замок в Бережанах является плодном трудов какого-то архитектора, пребывавшего под влиянием итальянских фортификационных схем, поскольку именно в Италии в конце 15 - 1-й половине 16 в. проводились эксперименты по использованию бойниц с несколькими каналами. Надеюсь, что всей этой простынёй текста я смог показать, что наличие каждой из перечисленных деталей может быть объяснено без привлечения к истории неизвестного средневекового замка. Если свети всё фрагменты гипотезы О. Пламеницкой в одно целое, то получится, что до Н. Сенявского какими-то местными мастерами в Бережанах был построен большой средневековый замок то ли продвинутой пятиугольной (в этом случае он по площади не уступал старому замку в Каменце-Подольском), то ли четырёхугольной планировки (в этом случае замок был поменьше, но всё равно довольно большим). Поскольку он строился на болотистой почве, то дорогущий свайный фундамент был заложен ещё до 1530-х гг. Вероятно до Н. Сенявского была также построена готическая часть часовни. У этого замка была минимум одна четырёхугольная восточная башня, а если исходить из привязки многоканальных бойниц к этому средневековому замку, то получается, что вообще все башни замка были построен до Н. Сенявского, поскольку все его башни обладают или обладали бойницами с несколькими каналами. Укрепление серьёзное, однако никаких письменных свидетельств о его существовании ранее середины 16 в. у нас нет (если не считать упоминания "пригородка", что, правда, намекает на укрепление, но совсем другого типа). До 16 в. замок дожил то ли в руинах (хотя, разумеется, никаких сведений о том, что его кто-то разрушал у нас нет, как и письменных свидетельств о его существовании), то ли в целом виде (но тут опять же непонятно, почему об этом солидном укреплении молчат источники, и почему при нём к 1530 г. было только какое-то село?). Когда же в этом месте свою главную резиденцию решает обустроить Н. Сенявский, то гипотетический итальянский архитектор, носитель передовых идей, настолько проникается уважением к старому творению местных мастеров, что свой проект в значительной степени подчиняет уже имеющимся линиям укреплений, поскольку те были так хороши, что прекрасно подходили и для войн 16 в. Что касается Н. Сенявского, владельца 35 городов и 345 поселений меньшего калибра, гетмана польного коронного и просто одного из богатейших и влиятельнейших людей Польши, то он действовал довольно мелко - выдал во многом "косметическую" реконструкцию старого замка за полностью новое строительство. Не знаю как вы, но мне в такой сценарий сложно поверить, поскольку он скорее не отвечает на старые вопросы, а вызывает новые, причём в ещё большем количестве, чем классическая версия истории развития замка, где не было никаких каменных укреплений до Н. Сенявского, никаких потерянных четырёхугольных башен и других подозрительных моментов. И без того было не скучно, но кто-то из авторов заповедника в Бережанах опубликовал ещё один (самый свежий) взгляд на ранний этап формирования каменных укреплений замка: Если К. Куснеж, Н. Безв и О. Пламеницкая обосновывали свои взгляды на развитие замка, то откуда взялась эта удивительная версия я пока не понимаю. Здесь, как видим, признаётся существование более раннего замка, который якобы имел прямоугольную планировку (отсылка к К. Куснежу?) и квадратные башни (сколько их было, угловые они или нет, следы каких из них сохранились, а какие пропали без следа - эти и другие вопросы в тексте ответа не содержат). Но что самое забавное - в рамках этой версии уже нет спора о том, кто же мог построить более ранний предыдущий замок, поскольку оба замка, и старый и новый, приписаны Н. Сенявскому. Причём несмотря на то, что новый замок якобы начали строить в 1556 г. и закончили в 1583 г. (т.е. как раз в год смерти последнего из сыновей Н. Сенявского), на мемориальной плите, сообщавшей об окончании работ, почему-то указали 1554 г., хотя тогда вроде как был достроен предыдущий (мгновенно устаревший) замок. Зато если О. Пламеницкая максимально постаралась уменьшить вклад Н. Сенявского, то в Бережанах приписали ему сразу оба замка, что в целом помогло установить некоторый баланс Что касается меня, то пока интересной кажется версия о существовании городища и какого-то другого раннего дерево-земляного укрепления, которое дотянуло до 1-й половины 16 в., а ранее, возможно, валы гипотетического "городка" могли использоваться для обустройства небольшого дерево-земляного замка 14 - начала 16 вв. Мне сложно поверить даже в существование одной каменной башни некого средневекового замка, не говоря уж о том, что башен могло быть много, а ещё стены и всё прочее, так что весь этот сегмент гипотез я пока склонен держать далеко в стороне от моего взгляда на историю развития замка. Склоне полагать, что радикально ситуация на участке изменилась при Н. Сенявскому, начиная с 1530-х гг., когда с одной стороны был заложен город, с другой - начались работы по подготовке к возведению крупного и качественно нового замка, для чего "городок" могли полностью срыть, затем приступили к забиванию множества свай, закладке фундаментов, подвалов, а затем и строительству основных укреплений, проект которого изначально подразумевал строительство пятиугольника толстенных стен и трёх мощных артиллерийских башен, наличие заломов, многоканальных бойниц и прочих других новомодных новшеств. Строительство всего этого было завершено к 1554 г. Такой вот вполне себе классический взгляд на первые этапы становления замка. В истории формировании построек замка очень недостаёт детальных рассуждений о кладке, о том, на каких участках явно видна кладка время Н. Сенявского, где кладка более поздних периодов, появившаяся в ходе перестроек или замуровывания каких-то брешей/проломов, где кладка, появившаяся в ходе консервации/реставрации. Об анализе растворов и вовсе молчу. Источники: Maurycy Maciszewski. Zamek w Brzeżanach: (z planem z r. 1755). Tarnopol, 1908. S. 10. Maurycy Maciszewski. Brzeżany w czasach Rzeczypospolitej Polskiej. Brody, 1910. S. 29. Kazimierz Kuśnierz. Zarys rozwoju przestrzennego Brzeżan w XVI i XVII wieku // Teka Komisji Urbanistyki i Architektury. T. XVII. Kraków, 1983. S. 101. Причинки до ранньосередньовічної історії Бережанського замку // Пам’ятки України, №1-2. 2006. С. 46-51. Ольга Пламеницька. Деякі аспекти хронології та типології Бережанського замку в контексті формування урбаністичної системи міста // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці. Вип. 18. Київ, 2011. С. 257—270. Aleksander Czołowski, Bohdan Janusz. Przeszłość i zabytki województwa tarnopolskiego. Tarnopol, 1926. S. 60. Юрий Нельговский. Некоторые особенности замков Подольских земель Украины // Архитектурное наследство, Выпуск 27. Москва, 1979. С. 93. Бережани - Замок Сенявських. Бережани, 2020.
  3. В 1943 г. укрепления с высоты ещё были хорошо различимы: Источник
  4. Когда писал стартовое сообщение темы, то на основе имеющихся у меня источников пришёл к выводу, что первыми версию о существовании четвёртой башни высказали специалисты от "Укрзахідпроектреставрації", которые, как мне казалось, могли придти к такому заключению в процессе работы над проектом возрождения памятника на рубеже 1970-х - 1980-х гг., а затем их выводы могли быть задействованы для справки о замке, опубликованной в "Памятниках градостроительства... " (1986), но я ошибся. Оказывается, что эта версия появилась лет на 10 или даже на 20 раньше и, как теперь кажется, её автором мог быть Григорий Логвин. Дело в том, что в его книге По Україні. Стародавні мистецькі пам'ятки, изданной ещё в 1968 г. (при сборе материалов о Бережанах я как-то упустил её из виду), уже есть упоминание этой башни: Как известно из статьи О. Пламеницкой 2011 г. Г. Логвин обследовал замок в 1959 г., и, возможно, именно он первым сделал вывод о существовании четвёртой башни, к примеру, на основании осмотра руин (как мы помним, одна из стенок дворцового ризалита уцелела, а в ней имелась бойница, что и могло привести к выводу о принадлежности этой стенки к некой башне). Наблюдения, полученные по время обследования, Г. Логвин описал на 30-страничках текста, напечатанного на машинке, но эти наблюдения в полном виде так и не были опубликованы и сейчас находятся в личной коллекции О. Пламеницкой. Возможно уже там есть предположение о том, что ризалит дворца мог быть башней, но пока нет возможности это проверить. Также интересно, что версия о существовании четвёртой башне была высказана в "Памятниках градостроительства ...", а ответственным редактором этого 4-томника был всё тот же Г. Логвин. Так что и в этом источнике упоминание башни появилось с его благословения.
  5. Знакомясь с архитектурой южной полубашни замка, узнал, что в какой-то момент (то ли в 17 в., то ли уже в начале 18 в.) её верхнюю часть начали преображать, с целью обустроить там дворцовые покои, и эти новые комфортные помещения оснастили туалетом, который имел форму этакой то ли каменной, то ли кирпичной шахты, которая телепортировала отходы жизнедеятельности с верхнего яруса башни к подножию стен, куда был подведён канал с водой. В общем, получалась этакая простейшая канализация: Источник Поскольку многоугольная башня пережила схожую трансформацию, превратившую её верхний ярус в покои дворца, то напрашивается предположение, что и пристроечка у многоуольной башни - это также может быть туалет, тем более, что до река с этой стороны подходила к замку чуть ли не вплотную, так что организовать сток отходов было даже проще, чем в случае с южной полубашней.
  6. Башня в деталях Вот вроде бы выше и привёл без малого два десятка источников, которые упоминали башню, но буквально пара-тройка из них касались вопроса отдельных деталей постройки, и при этом ни каждый источник по отдельности, ни все они вместе взятые не раскрывают и половины всех интересных особенностей этого узла обороны. В лучшем случае башня удостаивалась нескольких абзацев текста, тогда как материалов хватает на полновесную статью. Я пока также обо всём рассказать не могу, хотя бы потому что моё близкое знакомство с этой башней пока не состоялось, но хотя бы расскажу о том, что видно на поверхности. Нижний (-1) ярус. Известно, что замок был построен на болотистой почве, но несмотря на это он довольно сильно углублён относительно окружающей местности и может похвастаться довольно внушительными подвалами (выше уже приводились сведения М. Мацишевского, согласно которым их иногда подтапливало в ходе паводков). В 16 в., вероятно, вокруг каменных укреплений существовал ров, в 17 в., когда сформировалась внешняя линия бастионных укреплений, ров могли частично засыпать и изменить его конфигурацию, а уже в 1-й половине 18 в., в ходе модернизации внешней линии обороны, вдоль южной линии каменных укреплений протянули канал, который в свою очередь был также засыпан к середине 19 в. (по его линии в наши дни проходит улица). Самым интересным кажется период с середины 16 до начала 17 в., когда старый замок был основным укреплением. Как тогда выглядел ров перед ним? По логике, он должен был повторять форму укреплений и близко подходить к стенам (нечто подобное видим даже на планах 1720-х гг.), а в этом случае получается, что у южной башни мог быть ещё один ярус, ныне спрятанный под землёй. Этот ярус на своей реконструкции замка образца 17 в. визуализировала О. Пламеницкая - он там показан глухим, в виде талуса (т.е. утолщения стены с наружной поверхностью, расположенной под наклоном). Я пока сомневаюсь и в наличии талуса, и в том, что этот ярус был глухим, поскольку именно он должен был нести основную нагрузку по фланкированию рва (играть роль капонира), при этом бойницы первого наземного уровня (о них речь пойдёт ниже) из-за своих конструктивных особенностей для фланкирования не очень хорошо подходили. На отдельных исторических изображениях есть возможные намёки на то, что и в "подземном" ярусе могло быть как минимум одно отверстие, однако скудность данных пока не даёт делать уверенные выводы в том, что есть явные свидетельства в пользу существования ещё одного яруса бойниц (хотя на рисунке 1840 г. это отверстие показано в том же стиле, в каком показаны все остальные бойницы). Также возможен вариант, что у этой гипотетической линии бойниц не было отдельного яруса, а вместо этого их каналы, расположенные с резким уклоном вниз (нечто вроде машикулей) обслуживались на уровне первого наземного яруса - примеры таких бойниц также встречаются среди укреплений 1-й половины 16 в. Первый (+1) ярус. При беглом взгляде снаружи он не выглядит как-то необычно - просто линия из 6 бойниц, более-менее равномерно распределённых по стене. Однако при чуть более внимательном знакомстве с обустройством этого яруса я был впечатлён его сложной структурой, для которой мне пока даже сложно подыскать аналоги. На старте сравним планы 1925, 1926 и план от "Укрзахідпроектреставрації". Бросается в глаза, что план 1925 г. выглядит менее точным, поскольку там все бойницы показана более-менее одинаково, а вот на плане 1926 г. и современной его вариации видно, что две бойницы, фланкирующие пространство у замковых ворот, имеют другую планировку (и они действительно немного иные). Этот даёт ещё один повод усомниться в точности данных плана 1925 г. Попытался набросать структуру нижнего яруса (всё это, конечно, куда более эффектно смотрелось бы в виде аксонометрии). Теперь, надеюсь, чуть лучше видно, насколько там всё хитро сделано: Стены в нижнем ярусе имеют внушительную толщину ок. 4 м. Если я правильно понял, что ярус (его высота достигала 5,5 м.) был с каменными перекрытиями, т.е. фактически представлял собой закрытый каземат. В центре помещения находилась массивная вытяжка (к ней отдельно присмотримся ниже), труба которой пронизывала свод и отводила пороховые газы. Шесть бойниц были как бы разбиты на три пары, каждая из которых обслуживалась одной из трёх больших камер, устроенных в толще стены. Это был очень хитрый ход - снаружи создавалось впечатление, будто за каждой из бойниц может скрываться своё орудие, тогда как внутри могло размещаться всего три орудия, которые в зависимости от надобности могли менять сектор обстрела. Загадкой для меня остаётся то, как именно работали с этими бойницами, поскольку они находились на высоте не менее 3 м. от пола, и при таком раскладе, если представить артиллерию, размещённую на уровне пола, то она могла вести только навесную стрельбу, как мортира, а вот как эти бойницы можно было использовать для стрельбы прямой наводкой мне пока непонятно, и уж тем более они не годились для фланкирования нижнего сектора рва, о чём упоминал выше. Или на самом деле артиллерия была каким-то образом размещалась на одном уровне с бойницами, а странная планировка каналов, имеющих скаты вниз, служила скорее для того, чтобы бойницы можно было в мирное время использовать для освещения глубоко расположенного помещения? Т.е. это могли быть не чистые бойницы, а гибриды бойниц и окон? Приём, в рамках которого одна камеры обслуживала две-три бойницы - это итальянская "фишка", получившая у себя на родине распространение в конце 15 - 1-й половине 16 вв. Многоканальные бойницы есть у пятиугольной башни-бастиончика, а также у ряда других подольских замков. Однако такой формат, который выбран в случае с южной полубашней замка в Бережанах в пределах Украины, насколько я знаю, не имеет прямых аналогов. Также непонятно, почему все бойницы не были устроены по одному шаблону: две бойницы, выходившие на сектор у ворот, сильно отличаются от южной пары, которая выглядит более массивной и лишена характерного каменного обрамления, составленного из четырёх специально вытесанных блоков. Возможно это следствие какой-то модернизации, в рамках которой часть бойниц оставили в прежнем виде, а часть изменили, растесав их? Или же все они относятся к одному строительному периоду, а разница в их внешнем виде вызвана разными функциями/нагрузками, которые планировались для каждого из секторов? Второй (+2) ярус. Он также не выглядит как-то необычно снаружи, но впечатляет при более близком знакомстве. Если в первом (+1) ярусе 4-метровые стены, то в этом ярусе их толщина возрастает до 5-6 м (!). Почему именно на этом уровне возрастает толщина стены можно только гадать. Возможно перед рвом в 16 в. находился вал, который позволял немного уменьшить толщину +1 яруса или же была какая-то иная причина, но, так или иначе, +2 ярус по замыслу архитектора должен был принимать/выдерживать самую большую нагрузку. Также на сечении видно, что лицевая поверхность стены имеет уклон, что, возможно, было связано с желанием хоть как-то снизить урон от ядер за счёт придания стенам наклона, но также этот приём мог играть роль в обеспечении устойчивости конструкции, поверхность которой при таком уклоне меньше бы подвергалась осыпанию и обвалам. Внушительная толщина позволяла (или скорее принуждала) обустроить боевые камеры полностью внутри стены, однако как именно это было организовано и какой вид имеют эти камеры у меня сведений нет, а поскольку ярус находится на высоте, да ещё и внутри полуразрушенной башни, то и фото этих деталей мне не встречались. Судя по планам, бойницы этого яруса, также как и бойницы +1 яруса, могли иметь немного разное обустройство/вид. На этом ярусе были обустроены 5 бойниц, из которых 4 всё ещё видны в наши дни, а вот от 5-й избавились в ходе реконструкции 17 в., когда в восточном секторе полубашни, который примыкал к старому дворцовому корпусу, обустроили комнату прямо в толще стены, а на месте бойницы в стену врезали окно с ренессансным обрамлением (два аналогичных окна тогда же врезали в стену над воротами). Из 4 уцелевших бойниц только у одной имеется обрамление, состоящее из четырёх блоков, а у скольких бойниц оно было на первом строительном этапе - этот вопрос пока без ответа. Окно, врезанное в стену +2 яруса, крупным планом: Источник Третий (+3) и четвёртый (+4) ярусы. Тут сходу напрашивается два вектора для размышлений - как башня выглядела в середине 16 в., до того, как её облик был изменён перестройками 17-18 вв., а второй - каким был итог тех самых перестроек. В начале 1970-х гг. в Каменце-Подольском сделали "сенсационное открытие" - в облике целого ряда башен 16 в. (в особенности Резницкой/Гончарной) усмотрели явные признаки того, что эти укрепления создавались под влиянием идей самого Альбрехта Дюрера (об этом чуть подробней можно почитать здесь и здесь). Так вот, к уникальным дюреровским фишкам тогда отнесли скошенные зубцы, увенчивавшие верхние ярусы каменецких башен. При этом странно, что южную полубашню Бережанского замка дюреровская волна как-то обошла стороной (что не может не радовать), хотя эта постройка имеет куда больше сходство с дюреровскими бастеями и скошенные зубцы у неё также были, и они всё ещё различимы в кладке. Однако, как и в случае с Каменцем, Дюрер тут ни при чём, а эти фишки пришли, по моему мнению, со стороны Италии, где подобные зубцы использовали задолго до того, как о них хоть что-то успел написать А. Дюрер. Также удивительно, что ни в одной из встреченных мной публикаций об этой редчайшей особенности бережанской полубашни я не увидел даже беглого упоминания, хотя эта деталь очень хорошо различима и даже на приведённых в 1-м сообщении темы гравюрах тщательно выделялась художниками, да и на фото она заметна. Набросал, как это могло выглядеть в середине 16 в. (чуток подправленное фото ниже). Правда, пока непонятно, были ли зубцы распределены по верхней части равномерно или же, как и бойницы двух нижних ярусов, имели свою логику расположения, которая не подразумевала идеальной симметрии. Интересен также вопрос, была ли на этом этапе у полубашни кровля? Тут можно привести много доводов как в пользу версии с кровлей, так и в копилку версии, а рамках которой башня вполне могла без кровли обходиться, но также возможно одновременно сосуществование обоих вариантов - в мирное время башня могла стоять под кровлей, а в военное - от неё могли спешно избавляться, создавая тем самым открытую артиллерийскую площадку. В какой-то момент, очевидно уже после того, как отпала нужда использовать старые каменные укрепления исключительно для обороны, верхняя часть башни была перестроена, и там, где ранее был один ярус появилось два новых и уже не таких боевых. Зубчатую корону в лицевой (южной) части полубашни в значительной степени сохранили, а вот по бокам (с запада и востока, в местах стыковки с южным дворцовым корпусом) зубчатый бруствер, похоже, был снесён полностью. Затем всё это домуровали, в основном используя кирпич, создав сплошную стенку с рядом окон, которые освещали три новых дворцовых комнаты, обустроенных на месте старой боевой площадки. Но на этом не остановились и, очевидно, в рамках того же строительного этапа нарастили стену ещё на один ярус выше, и там также были помещения, которые, возможно, имели ту же разбивку на три зала. Все эти новые помещения были связаны с центральной частью полукруга, где значительную часть пространства занимала труба мощного вытяжки/камина. Камин-вытяжка. Из всех встреченных мной публикаций об этой детали сообщила только О. Пламеницкая. Вопрос отвода пороховых газов приобрёл большую актуальность уже в конце 15 в., а в 1-й половине 16 в. артиллерийские башни архитекторы комплектовали весьма внушительными вытяжками разных форм, однако в случае с укреплениями в Украине примеры использования подобных конструкций найти крайне сложно. Возможно в случае с Бережанами имеем дело с уникальным образцом, жаль только, что он почти полностью утрачен, причём в основном уже в советский период, и потому сейчас уже очень непросто будет восстановить историю формирования этой постройки, а хотелось бы узнать, как она выглядела в 16 в. (если эта деталь была у полубашни с самого начала) и как менялась в 17-18 вв. Туалет. На плане 1755 г. видно, что участок бастионного замка пересекает канал, проходящий вдоль южной линии старых каменных укреплений, и от этого канала к стыку стен в районе южной полубашни был подведён небольшой рукав. М. Мацишевский об этом участке писал так: "В этот канал близ южной башни уходил меньший канал, отводящий воду из замковых подвалов". Б. Тихий упомянул ещё один функционал канала: "В цьому палаці та у добудованих кімнатах вежі-бастеї облаштовуються внутрішні вбиральні з відводом каналізації в обвідний канал з водою" (тут можно вспомнить подпись к плану 1755 г., сообщающую, что в каналы была чистая вода, ну-ну). К сожалению, из такого краткого текста сложно понять, о чём речь, и потому вопрос требует расшифровки. Так вот, когда над башней появилось два новых яруса дворцовых покоев, а в добавок к этому южный корпус обзавёлся рядом новых помещений, то параллельно задумались над обустройством туалета, который мог бы канализировать отходы жизнедеятельности высокопоставленных особ, проживавших/гостивших в этих покоях. Решение было простым - на стыке стен между южной полубашней и примыкавшей к ней куртине возвели шахту, слегка врезав её в толщу стен - вероятно, из-за того, что в верхней части башни стены были под наклоном решили, что легче новую постройку врезать в башню, чем пристраивать её снаружи, сильно выдвигая и делая более заметной. Вход в туалет, видимый и в наши дни, разместили на уровне прежней боевой площадки с зубцами, к помещению вёл узкий коридор, заметный как на планах, так и на современных фото. Сколько особ одновременно мог обслуживать этот туалет пока непонятно - на этот вопрос можно будет ответить, получив точный план обмеров 1920-х гг. До наших дней эта занятная постройка не дожила и пока толком непонятно, когда именно её разобрали. Поскольку строительство этого канализационного короба связано с превращением верхних ярусов полубашни в дворцовые помещения, и поскольку его появление сильно снизило боевые характеристики башни (новая постройка полностью закрыла две важные фланковые бойницы), то появление этого туалета тянет отнести как минимум к середине - 2-й половине 17 в., а может даже к рубежу 17-18 вв. (по версии Б. Тихого все эти перестройки могли состояться ещё перед 1619 г. или около того времени). Связь с южный корпусом. Не совсем понятно, как в середине - 2-й половине 16 в. взаимодействовали башня (тогда ещё более низкая, с площадкой, увенчанной зубчатым бруствером) и южный корпус (который также изначально был ниже и, возможно, также был снабжён зубчатым парапетом). Пока кажется, что полубашня немного возвышалась над площадкой корпуса, но может всё же полубашня составляла некую единую боевую платформу с верхней площадкой здания южного дворца? Пока на этот счёт у меня чёткого мнения нет, но может оно появиться после более близкого знакомства с историей формирования южного корпуса и с его руинами, которым посчастливилось дожить до наших дней. Межъярусный карниз. Эта деталь (точнее - её отсутствие) я пока не могу объяснить. Дело в том, что этот элемент в том или ином виде как бы опоясывает собой все укрепления замка, во всяком случае мы видим, как этот карниз тянется вдоль сохранившихся участков старых стен: есть он на нескольких уровнях пятиугольной, и у шестиугольной башни он также имеется и на стенах, которые эти башни соединяют. А вот у южной полубашни и южного корпуса этого элемента нет, хотя итальянские архитекторы в конце 15 - 1-й половине 16 в. и круглые артиллерийские башни часто украшали подобным карнизом. Может это признак того, что южная полубашня и южный корпус построены хоть и при Н. Сенявском, но при этом отдельно от всех прочих укреплений, а может проект был один, но по какой-то причине единый дизайнерский элемент не стали распространять на юго-восточную часть комплекса. Тут пока одни догадки. Аналоги. Это вообще отдельная и очень обширная тема, но хотя бы кратко выскажусь по этому вопросу. Конфигурация укреплений, в рамках которой напольную линию укреплений, лишённую угловых башен, дополняли расположенной по центру полукруглой башней в Италии встречается где-то с середины 15 и до середины 16 вв. С конца 15 в. и особенно во 2-й четверти 16 в. можно встретить подобные постройки в Восточной Европе, в тех укреплениях, которые по итальянским схемам модернизировались по причине резко возросшей турецкой угрозы. Слева замок в Популонии (Италия), с полукруглой башней, возведённой в 3-й четверти 15 в., справа - форт св. Андрея в Венеции, построенный в 1540-х гг. Эти два объекта в общих чертах показывают эволюцию планировочного решения с полукругом во главе обороны - от башенных черт до батарейных. Полубашня в Бережанах занимает как бы промежуточное положение между ними. Источники: 1. ?; 2 А это уже экспортный вариант всё той же итальянской схемы - внешняя линия укреплений замка Дёбрёнте (Венгрия), возведённая во 2-й четверти 16 в., вскоре после известия о разгроме при Мохаче, открывшего туркам дорогу в Центральную Венгрию. Тот же фактор турецкой угрозы в то же самое время стимулировал появление подобных форм и на территории Западной Украины. Источник Что касается аналогов из Украины, то тут нужно детальней присмотреться к ряду округлых башен городских укреплений Каменца-Подольского, построенных в середине - 2-й половине 16 в. (особенно Резницкой/Гончарной, Башни Стефана Батория, Слюсарской и ряда других) Они не только имеют ряд схожих черт с полубашней в Бережанах (от специфических обрамлений бойниц, составленных из специально вытесанных блоков до зубцов со скосами), но также бережанские и каменецкие укрепления могут быть связаны на уровне Сенявских - Николай Сенявский был русским воеводой, а также великим коронным гетманом и уже по этой причине мог иметь отношения к усилению укреплений королевского города-крепости, а его сыновья были каменецкими каштелянами во 2-й половине 16 в. Иными словами, полубашня в Бережанах может оказаться папой некоторых башен Каменца. Больше фото Резницкой (Гончарной) башни с высоты. Итальянский проект? Планировка южной линии укреплений (одиночная полукруглая башня, расположенная в центральной части стены, углы которой не усилены другими башнями) и её отдельные детали (толщина стен, наличие бойниц с несколькими каналами, скошенных зубцов, системы вентиляции), а также явные признаки того, что итальянское влияние сказывалось и на облике других укреплений замка, склоняет меня к мысли, что и южная полубашня была построена по проекту какого-то итальянского архитектора. Пока всё, но чуть позже продолжим, поскольку интересные детали на этом не заканчиваются.
  7. Башня, о которой речь пойдёт ниже, усиливала южную линию укреплений каменного замка. Она примыкала к массивному корпусу, в котором были обустроены главные ворота. Поскольку именно над этими воротами была расположена мемориальная плита, сообщавшая об окончании возведения замка Николаем Сенявским (1489-1569) в 1554 г., то и сам корпус и плотно связанную с ним башню зачастую относят к первому строительному этапу работ. Южная башня - одна из самых фотогеничных построек комплекса, и потому она часто присутствует как на старых, так и на современных рисунках и фотографиях. При этом, к сожалению, нет отдельных публикаций, в которых бы детально рассматривалась архитектура и история перестроек этой примечательного укрепления, и потому, с одной стороны, хочется в одном месте собрать сведения об этой башне, размётанные по разным публикациям, с другой стороны чуть ближе присмотреться к самым интересным деталям, которым либо мало уделили внимания в этих самых публикациях, либо не уделили вовсе. Что касается терминологии, то постройку называют башней, бастеей (или бастией), вежей и бастионом. Поскольку я не в восторге от термина "бастея" (он был привит поляками в 1-й половине 20 в., когда считалось, что подобные постройки изобрёл Альбрех Дюрер, и что всё округлое артиллерийское и приземистое это от Дюрера, а это на самом деле не верно) и поскольку считаю, что это укрепление было построено по итальянскому проекту, то, думаю, что его бы правильней было именовать по-итальянскому обыкновению ронделем (или, сходя из полукруглой формы - полуронделем). Но и против терминов башня/полубашня также ничего особо не имею. В 18 в. эту башню могли также классифицировать как бастион (судя по подписи к плану 1755 г.). А вот как точно я бы не стал её называть, так это вежей, поскольку этот термин отсылает к постройкам другого типа (не так хорошо предназначенным для фланкирования и не таким приземистым) и другой эпохи (до артиллерийской). Бережанскому замку не очень повезло с графическими источниками - самые ранние из них относятся к 18 в. и не могут похвастаться большой информативностью и деталировкой, когда речь заходит о таких небольших объектах, как башни. На плане ок. 1720 г. и плане того же периода из коллекции Иоганна фон Фюрстенхова южная полубашня показана в виде небольшого выступа, справа от которого видим переброшенный через ров мост, подходящий к воротам. Из интересных моментов здесь показано, что вода практически вплотную подходит к стенам, а ров не имеет регулярных линий (это, правда, не значит, что он также выглядел в 16 в.) На более детальном плане 1755 г. все три башни замка отмечены буквой "B", а подпись сообщает, что так отмечен(ы) мурованные "бастион(ы)", а отсюда можно сделать вывод, что в середине 18 в. артиллерийские башни замка воспринимались как постройки бастионного круга/эпохи. На месте рва, проходящего рядом с южной линией укреплений старого замка, во 2-й четверти 18 в. обустроили канал "W" ("с чистой проточной водой", как сообщает подпись, но если учесть то, что туда вывели канализацию южного дворца, то её чистота вызывает у меня некоторые сомнения), через который был переброшен мост, ведущий к воротам "D". В южном корпусе "H" тогда располагались покои князя Адама Чарторыйского, владевшего Бережанами с 1731 г. От полукруглой башни в западном направлении отходила так называемая "широкая стена", названная так из-за своей внушительной толщины, позволившей в ходе одной из перестроек старых укреплений возвести на ней вереницу "новых покоев" (они на плане отмечены цифрами 1-6). Гравюра, опубликованная в 1840 г., демонстрирует вид на замок с юга. В правой части кадра доминирует полукруглая башня: Источник Гравюра, опубликованная в 1876 г.: Источник (с. 88) Вид на замок с юго-востока от Наполеона Орды, конец 1870-х гг.: Источник На рубеже 19-20 вв. южная полубашня выглядела так: Источники: 1. Орест Мацюк "Замки і фортеці Західної України" (2005), с. 147; 2 Первые авторы, которые брали на себя труд описать странички истории и архитектуру замка, южной башне уделяли крайне мало внимания - иногда лишь бегло упоминая её, иногда не упоминали вовсе. В монографии 1910 г. Мауриций Мацишевский сообщает, что "первоначальные [середины 16 в.] жилые помещения находились в южном крыле с округлой башней и въездными воротами" и что у замка были "башни с бойницами, из которых северо-восточная и южная были округлыми" [1, с. 27]. Из деталей встречаем такой интересный фрагмент [1, с. 29], описывающий ситуацию 17 или даже 1-й половины 18 в. (т.е. когда уже были построены бастионные укрепления и вокруг замка организована система водной защиты): К этому каналу чуть более пристальней присмотримся во 2-м сообщении темы (смотрите блок, посвящённый канализации/туалету). Александр Чоловский [2] в 1926 г. отметил только, что у замка три башни, из которых две "полукруглые". Во время Первой мировой войны замок повредили артобстрелами - основной удар пришёлся на восточную часть замка, а вот южная полубашня пережила боевые действия, не получив существенных повреждений: Источники: 1, 2 После войны наблюдались всплески интереса к истории и архитектуре замка. В память об этом остались планы/обмеры 1925-1926 гг., на которых, помимо всего прочего, можно увидеть планировку южной полубашни на трёх уровнях: Интересный вид на южную полубашню в сечении привела в своей статье Ольга Пламеницкая [3, с. 262]. Подпись сообщала, что перед нами "Обміри Політехніки Варшавської. Архів Інституту мистецтв польської Академії наук, № 170280". Дата создания источника не указано, но если судить по тому, что полубашня и южный корпус здесь показаны целыми, то это, вероятно, часть всё тех же обмеров 1920-х гг.: Есть ещё такое вот изображение, на котором, возможно, показан межвоенный проект по восстановлению замка: Источник: ? В конце 20 в. польские исследователи время от времени возвращались к теме истории/архитектуры замка, однако в их статьях и справках южной полубашне уделялось крайне мало внимания, в основном её просто бегло упоминали, без особых акцентов на деталях и без попыток их анализа. Из этих публикаций также заметно, как понравившийся полякам термин "бастея" всё чаще применялся там, где раньше использовался термин "башня". Если чуть детальней, то Казимер Куснеж в своей статье 1983 г. [4, с. 101] сообщает (почти дословно цитируя М. Мацишевского), что при Н. Сенявском "с южной стороны [замок] имел мурованые жилые помещения с цилиндрической бастеей и въездными воротами". Роман Афтанази в справке 1990 г. лишь бегло упоминает [5], что "северо-восточная и южная башни имели форму полукруга" (здесь также видим лишь немного изменённую формулировку М. Мацишевского). Тадеуш Поляк в справке 1997 г. [6] кратко отметил, что "с юга большая полукруглая бастея охраняла въезд, находившийся в главном дворцовом здании". Збигев Пилярчик всё в том же 1997 г. в своей справке [7] пишет, что "у южной стены находилась бастея больших размеров". Вот и всё. Даже как-то удивительно, что имея такую обширную иконографию и данные обмеров эту и другие башни замка польские исследователи описывали предельно скупо и пресно. Что касается вектора, который был выбран советскими исследователями, то он несколько отличался от польского. В 1959 г. замок обследовал Григорий Логвин. Возможно в полной версии его отчёта об исследовании руин замка что-то и было интересное/новое по теме южной полубашни, однако эти материалы не были опубликованы, а в краткой справке из книги 1978 г. [8] он только бегло упомянул наличие "круглой" башни. Зато в его книге было опубликовано прекрасное фото, ярко демонстрирующее степень упадка башни, которая к тому времени лишилась кровли, однако на момент создания фото над верхним ярусом ещё возвышался пучок каминных/печных труб, бОльшая часть которых не дожила до наших дней: В 1960 г. памятник обследовала Евгения Пламеницкая, однако из собранных ею данных в нашем распоряжении есть всего лишь несколько фото, опубликованных О. Пламеницкой [3]. Один из этих ценных кадров был сделан внутри южной полубашни. На нём хорошо видно уникальное обустройство бойниц нижнего яруса (эта деталь также бросается в глаза на планах 1925-1926 гг.) - в толще стены была обустроена камера, из которой открывались каналы сразу двух бойниц. Таким образом, то, что снаружи выглядело как классическая линия бойниц на самом деле внутри имело очень необычную структуру. К этой детали ещё чуть пристальней присмотримся во 2-м сообщении темы. О том, как башня выглядела в 1977 г. узнаём благодаря фото Николая Жарких. Тут уже видны первые плоды курса, взятого на превращения зоны, примыкающей к замку, в парк. Причём его филиал к тому времени образовался и на верхнем уровне южной полубашни. Негативные последствия этого движения по озеленению вредят замку до сих пор, поскольку с некоторых ракурсов укрепления попросту невозможно сфотографировать, а памятник, фотогеничность которого так агрессивно понижается, довольно трудно популяризировать за счёт самого дешёвого средства - фотографий посетителей. Источник Юрий Нельговский в статье 1979 г. [9] высказал мысль, что все три артиллерийские башни замка (их он называл то башнями, то бастиями - это, видимо, уже под влиянием укрепившейся в польских публикациях терминологии) были построены в разное время. Судя по всему, возведение полукруглой башни он склонен был относить к более раннему этапу, чем постройки северной половины комплекса: В 4-м томе "Памятников градостроительства ..." (1986), в довольно спорной справке о замке [10], сообщается следующее: Здесь уже как бы узаконено дробление замка на секторы, мол, его укрепления якобы были возведены в течение нескольких этапов на протяжении чуть ли не века (с середины 16 в. до 1-й половины 17 в.). На счёт Николая Сенявского, который развивал замок с начала 1530-х и вплоть до своей смерти в 1569 г. (т.е. без малого 40 лет!), занесли только постройку южного корпуса, примыкавшую к ней округлую полубашню, а также гипотетическую четырёхугольную башню, строительство двух других артиллерийских башен сместили и вовсе к 17 в. Из позитивных моментов, касающихся южной полубашни, радует, что хоть её оставили за Н. Сенявским, а также упомянули ряда деталей - наличие четырёх ярусов и использование бойниц с двумя-тремя ходами, правда, последняя деталь чётко не привязана к южной полубашне. В дальнейшем версия, изложенная в "Памятниках градостроительства ..." неоднократно ретранслировалась без особых изменений [12, 13, 14], разве что Катерина Липа [15] не две, а все три артиллерийские башни отнесла к 17 в.: "У першій половині XVII ст. твердиню підсилили трьома бастеями - двома наріжними, та однією при стіні, що являє собою основу для п'ятикутника-плану замку" (это, подозреваю, просто ошибка, поскольку автор ссылается только на "Памятники градостроительства ...", а там к 17 в. отнесены только две башни). В 1980-х гг., институт "Укрзахідпроектреставрація" (в лице Лидии Горницкой и Николая Гайды) разработал проект реставрации и реконструкции замка, который планировали превратить в культурно-образовательный центр, а чуть позднее - в гостиницу. Самая ранняя публикация, где были изложены детали этого проекта (впрочем, очень кратко) увидела свет в 1993 г. [11] Вот как тогда видели будущее южной полубашни (её именовали то бастией, то вежей): Визуализация этого проекта сообщала, что замку планировали в общих чертах вернуть тот вид, который у него был в середине 18 - начале 19 вв. с некоторыми дополнениями. Ров-канал перед южной линией укреплений старого замка имеет конфигурацию, знакомую нам по плану 1755 г., южная башня показана в чертах, которыми обладала в 1-й половине 20 в. На плане видим также нижний ярус южной полубашни, знакомый нам по обмерам 1926 г. А вот чего не видно, так это камина-вытяжки и шахты канализации (о них во 2-м сообщении темы) - видимо эти детали восстанавливать не планировали. Источники: 1. Богдан Тихий. Бережанський замок // Пам’ятки України. 2013. № 5. С. 10; 2 Южная полубашня в 1988 г. Зелени всё больше: Источник В 1991 г. Такое впечатление, будто зеленью старались скрыть то, что не успели разрушить: В статье Ольги Пламеницкой 2011 г. [3] (которую упоминал выше, и откуда взял фото Е. Пламеницкой 1960 г., а также план сечения южной полубашни) 1920-х гг. (?) о нужной постройке приведены краткие, но при этом информативные сведения: Как видим, О. Пламеницкая высказалась в пользу версии о том, что все три артиллерийские башни замка (а не только южная) могли быть возведены при Н. Сенявском до 1554 г. Автор использует формулировку "в 1540-х гг.", вероятно, из-за ошибки, которую допустил Ю. Нельговский, который в своей статье [9] датировал (непонятно на какое основе) начало строительства замка 1540 г. (быть может он просто спутал историю Бережан с историей Меджибожа, который как раз в 1540 г. перешёл под полный контроль Н. Сенявского). В статье О. Пламеницкой встретил, наверное, самый ранний пример публикации, в рамках которой автор бы проявил интерес к деталям башни - речь об акценте на необычных бойницах нижнего яруса, удивительном камине-вытяжке, а также упоминании наличия перевязки кладки стены полубашни с кладкой южного корпуса, что свидетельствует об их одновременном возведении. А на графической реконструкции замка образца 2-й половины 17 в. башня показана с ещё одним нижним ярусом, который когда-то уходил в ров, а в наши дни полностью засыпан. В 2017-м г. Леся Панченко, занимавшаяся анализом декора замка, косвенно затронула и тему одного из этапов перестройки южной полубашни, в ходе которого в толщу её стены врезали большое окно с ренессансным обрамлением. Автор приходит к выводу, что это произошло где-то во 2-й или 3-й четверти 17 в.: В статье Богдана Тихого [17, с. 228, 230-231] находим мысли, относящиеся к вопросу датировок южной полубашни: Несколько комментариев: Б. Тихий высказался в пользу версии о строительстве укреплений замка в течение нескольких этапов, при этом появление южного корпуса с полукруглой башни было отнесено к периоду 1534-1554 гг. Появление больших окон в южном корпусе и в стене полубашни автор датирует началом 17 в. и связано с деятельностью Иоана/Яна Пфистера, который, согласно данным Б. Тихого, в Бережанах впервые появился ок. 1612 г. [17, с. 230], а это даёт возможность уточнить авторскую датировку перестройки - в начале 17 в., но не ранее 1612 г. Буквально через несколько лет после этого (если я правильно понял авторский текст, то где-то под конец жизни Адама Иеронима Сенявского, который скончался в 1619 г.) состоялась реконструкция верхней части полубашни, сопровождавшаяся наращиванием её высоты и обустройстве на верхних ярусах дворцовых покоев. Эти взгляд на датировку перестроек выглядит довольно взвешенно, если смотреть на него без оглядки на общее развитие системы укреплений замка, а вот если окинуть всю картину в целом, то может показаться странным, что укрепления каменного замка стали превращать в дворцовые покои ещё даже до того, как вокруг старого оборонного периметра были возведены бастионные укрепления, появление которых датируется 1619-1626 гг., причём Б. Тихий склоняется к версии, что они появились даже ещё позже - в 1672-1675 гг. [17, с. 233]. Из деталей порадовало упоминание канализации - об этой интересной особенности, относящейся к южной полубашне, информации в публикациях других авторов не встречал. Правда, автор не стал уточнять, что она собой представляла и куда в наши дни нужно обратить взор, чтобы увидеть следы этой конструкции. То ли Б. Тихим, то ли кем-то другим, но с очень похожими взглядами/выводами, была кратко описана история строительства замка в буклете 2020 г, выпущенном бережанским заповедников. Там читаем следующее: Здесь, как видим, высказывается гипотеза, согласно которой Н. Сенявский до 1554 г. строил гипотетический прямоугольный замок с квадратным башнями, а с 1556 г. решает его полностью перестроить, и только после этого (но не позже 1583 г., т.е. не позже смерти последнего из сыновей Н. Сенявского) замок обзавёлся артиллерийскими башнями, в т.ч. и южной. Эта версия, как на мой взгляд, выглядит довольно радикально, поскольку даже ту секцию замка, которую все прочие исследователи склонны относить к периоду до 1554 г. (и, к слову, Б. Тихий в публикации 2016 г. также её отнёс к периоду до 1554 г.) в тексте внезапно отнесли к периоду после 1556 г., и это не говоря о гипотезе, согласно которой до 1554 г. Н. Сенявский строил совсем другой замок. Таким образом, дан старт какой-то совсем новой версии развития замковых укреплений. Что касается внешнего вида полубашни в наши дни, то хорошее представление об этом дают фото Макса Ритуса: Источники: 1, 2 Ознакомившись со всеми этими материалами, я не увидел никаких доводов, которые бы убедили меня оторвать южную полубашню от строительного этапа 1530-х - 1554 гг., хотя допускаю, что она могла быть построена не одновременно с другими укреплениями, о чём ещё чуть подробней речь пойдёт ниже. Версия о постройке башни где-то между 1562 и 1583 гг. непонятно на чём основана. Перестройки полубашни и южного корпуса, сопровождавшиеся пробиванием в толщах стен больших окон, как мне кажется, могли состояться не ранее 1620-х гг., т.е. либо одновременно с появлением контура бастионных укреплений или уже даже после того, как эти укрепления были построены. Перестройку верхней части башни, в ходе которой на боевом ярусе появились дворцовые покои, снабжённые канализацией, вообще тянет сдвинуть дальше ко 2-й половине 17 в. или даже к более позднему периоду, поскольку произведённые изменения сильно понизили боевые характеристики южной полубашни. По мере поступлений новых сведений будем корректировать и уточнять сделанные выводы. Источники: Maurycy Maciszewski. Brzeżany w czasach Rzeczypospolitej Polskiej. Brody, 1910. S. 27-36. Aleksander Czołowski, Bohdan Janusz. Przeszłość i zabytki województwa tarnopolskiego. Tarnopol, 1926. S. 60. Ольга Пламеницька. Деякі аспекти хронології та типології Бережанського замку в контексті формування урбаністичної системи міста // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці. Вип. 18. Київ, 2011. С. 257—270. Kazimierz Kuśnierz. Zarys rozwoju przestrzennego Brzeżan w XVI i XVII wieku // Teka Komisji Urbanistyki i Architektury. T. XVII. Kraków, 1983. S. 99-105. Roman Aftanazy. Dzieje rezydencji na dawnych kresach Rzeczypospolitej, Tom VII. Warszawa, 1990. S. 267. Tadeusz Polak. Zamki na Kresach. Warszawa, 1997. S. 166. Zbigniew Pilarczyk. Fortyfikacje na ziemiach koronnych Rzeczypospolitej w XVII wieku. Poznań, 1997. S. 198. Григорій Логвин. По Україні. Стародавні мистецькі пам'ятки. Киів, 1968. Юрий Нельговский. Некоторые особенности замков Подольских земель Украины // Архитектурное наследство, Выпуск 27. Москва, 1979. С. 93. Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР. Том 4. Киев, 1986. С. 38. Лідія Горницька. Замок в Бережанах: проектні пропозиції реставрації та пристосування // Міжнародна конференція з питань охорони фортифікаційних споруд України. Матеріали. Кам’янець-Подільський, 1993. С. 33. Оксана Бойко, Дарія Лонкевич. Замки Тернопільської області // Вісник Інституту Укрзахідпроектреставрація, Число 11. Львів, 2000. С. 71. Володимир Мороз. Замки і фортеці Тернопілля. Тернопіль, 2011. С. 5. Марина Ягодинська, Богдан Строцень. Замки Тернопільщини. Харків, 2018. С. 11. Катерина Липа. Теорія архітектури, Містика і війна. Київ, 2016. С. 79. Олеся Панченко. Стилістичні особливості архітектури Бережанського замку // Культурна спадщина. Випуск 1. Київ, 2017. С. 87. Богдан Тихий. З нових досліджень етапів розбудови Бережанського замку та його мистецького оформлення // Стародавній Меджибіж в історико­культурній спадщині України. Хмельницький, 2016. С. 228-235. Бережани - Замок Сенявських. Бережани, 2020.
  8. Как-то поздновато сообразил задействовать в рамках этой темы данные старых планов. Исправляюсь. На плане ок. 1720 г., а также на плане из коллекции Иоганна фон Фюрстенхова чётко показан доступ к замку через южные ворота (метка №1 на плане), при этом западная стена (№2) граничит с рвом и на этой линии нет никакого признака наличия ворот; с восточной стороны (№3) отсутствует признак наличия восточных ворот, а вместо них имеется "проход к реке" в объёме восточного дворца: На детальном плане 1755 г. похожа история: Т.е., если исходить из данных этих планов, западные и восточные ворота замка появились никак не ранее 2-й половины 18 в. В противовес этому доброшу сюда версию от Казимежа Куснежа, описанную в его статье "Zarys rozwoju przestrzennego Brzeżan w XVI i XVII wieku" (1983). Там, в описании строительного периода времён Николая Сенявского (т.е. не позднее 1569 г.), в части, где перечисляются постройки западного сектора, автор упоминает боковую "фурту", т.е. небольшие воротца: Перевод:
  9. Самым ранним из самых точных и самым точным из самых ранних можно считать "План города Бережанского со своей ситуацией, вымеренной дня 7 июня года 1755 капитаном де Пирхом" (в оригинале: "Planta Miasta Brzeżańskiego ze Swoią Cituacyą Wymierzona. Die 7. Junij a. 1755 przez kap. de Pirch"). Упомянутый капитан, военный родом из Швеции, был комендантом крепости (тогда комплекс укреплений замка имел статус крепости) при Адаме Чарторыйском. Тут стоит уточнить, что в 1726 г. умер последний представитель рода Сенявских по мужской линии - Адам Николай Сенявский, а в 1731 г. его дочь Мария София Сенявская, наследница огромного состояния, вышла замуж за Августа Александра Чарорыйского, в собственности которого благодаря этому выгодному браку оказались и Бережаны. Таким образом план хоть и фиксирует наследие Сенявских, но уже в период, когда они перешли под власть нового хозяина. Пока Войцех Калиновский не опубликовал в 1963 г. план Бережан, созданный ок. 1720 г., и пока относительно недавно не стало известно о плане из коллекции Иоганна фон Фюрстенхова, план 1755 г. вообще был единственным подобным источником, раскрывавшем детали планировки укреплений и застройки Бережан. Но даже после появление этих новых источников, план 1755 г. всё ещё вне конкуренции по уровню и обилию деталировки, и, к тому же, в отличие от других известных планов 18 в., он сосредотачивает внимание не только на укреплениях, но и на многих других деталях застройки и рельефа. О том, как сложилась судьба плана во 2-й половине 18 и до конца 19 в. в нашем распоряжении сведений нет, однако Мауриций Мацишевский сообщает, что в конце 19 в. план оказался во Львове, в коллекции некого "Radcy Fr. Próchnickiego". Поискал в Сети подходящих кандидатов и наиболее интересным показался Францишек Прухницкий, выдающийся педагог, активно занимавшийся изучением польского языка. Он родился в Бережанах в 1947 г., умер во Львове в 1911 г., жил и работал в обоих городах. Не приходиться сомневаться, что человек такого уровня мог по достоинству оценить значимость плана 1755 г. (попавшего ему на глазах в Бережанах?), после чего мог приложить усилия (и, возможно, потратить некоторую сумму) для того, чтобы стать обладателем этого примечательного экспоната. Секрета из обладания этим планом Ф. Прухницкий не делал и не против был давать доступ к источнику тем, кто желал с ним ознакомиться и использовать в своих исследованиях. Вероятно, одни из первых к плану проявил интерес Алексадр Чоловский, известный исследователь фортификации. В его работе Dawne zamki i twierdze na Rusi Halickiej ("Давние замки и крепости Галицкой Руси"), изданной в 1892 г., было размещено описание бережанского замка (с. 7-8), украшенной планом укреплений комплекса, который был создан самим А. Чоловским (?) на основе плана 1755 г. и фактически являлся увеличенной копией одного из его фрагментов. В справке была также приведена часть экспликации, касавшейся замка: Источник К слову, А. Чоловский также упоминал план в справке о Бережанах, опубликованной в книге Przeszłość i zabytki województwa tarnopolskiego (1926), но там ошибочно отнёс его создание к 1753 г. (c. 64). В 1905 г. копия основной части плана была опубликована в монографии Юзефа Чернецкого Brzeżany: pamiątki i wspomnienia ("Бережаны: достопримечательности и воспоминания"), с. 26., там же была приведена вольная версия перевода экспликации. К слову, очень радует, что этот и другие исследователи отдельно приводили экспликацию, поскольку на основе имеющихся фото-копий плана разобрать часть подписей практически нереально. Мауриций Мацишевский, один из известнейших исследователей истории Бережан, уделил плану де Пирха большое внимание, оценив по достоинству его информативность. В 1878 г. он встретился с Ф. Прухницким и сделал две копии (фотокопии?) плана, одну для бережанского магистрата, другую для себя. Владимир Параций сообщал, что вторая копия была сделана для семейного архива Потоцких, находившегося в резиденции в с. Рай, расположенной рядом с Бережанами, правда, непонятно, то ли вторая копия в итоге оказалась в архиве Потоцких, то ли была какая-то третья копия, сделанная специально для архива, однако М. Мацишевский об этом не сообщает, чётко указывая, что вторая копия была сделана "dla ... siebie", т.е. "для себя". В 1908 г. М. Мацишевский в своей книжечке "Zamek w Brzeżanach (z planem z r. 1755)" ("Замок в Бережанах (с планом 1755 г.)") опубликовал прорисовку укреплений замка, знакомую нам по публикации А. Чоловского 1892 г., с экспликацией. Правда, непонятно, почему план был опубликован с датой "1756", если и в названии книжечки и в тексте М. Мацишевский упоминает 1755 г. В той же книжечке (с. 64) он и дал наводку на Ф. Прухницкого, о чём писал выше. В 1910 г. всё тот же М. Мацишевский опубликовал свой основной труд по истории Бережан: "Brzeżany w czasach Rzeczypospolitej Polskiej: monografia historyczna" ("Бережаны во времена польской Речи Посполитой: историческая монография"), где уже были представлены оба варианта источника: полная версия плана (одна из фотокопий, сделанных ещё в 1892 г.?) с полной экспликацией, а также план замка от А. Чоловского (и снова с датой "1756"), также с экспликацией. Фотокопия плана, 1905 г.: Источник Данные плана неоднократно служили основной для всевозможных реконструкций укреплений Бережан, так, к примеру, на основе плана де Пирха "Укрзахідпроектреставрація" в 1980-х гг. предлагала реконструировать часть бастионных укреплений. Реконструкцию укреплений замка на основе данных плана 1755 г. сделала также Игорь Качор: Источник Анализом отдельных фрагментов плана также занимались Роман Афтанази (в рамках изучения замка и его дворца), Игорь Оконченко (в рамках изучения городских укреплений), Владимир Параций (в рамках изучения бастионных укреплений замка + не раз бегло упоминал план в разных статьях), Богдан Тихий и др. Однако отдельных статей, которые бы целиком были посвящены этому плану, где он был бы проанализирован от и до, и где была бы полностью переведена экспликация и даны разного рода примечания, касающиеся упомянутых/показанных там подписей, строений и локаций, мне не попадалось. Также не встречались и хоть сколь-нибудь детальные сведения о биографии капитана де Пирха, автора плана. Я пока также не отважусь на подвиг проведения детального анализа плана, довольствуясь пока черновиком перевода экспликации. Первая её часть половина (буквенные обозначения) относятся к замковому комплексу, вторая часть - к городу и прочей окружающей местности: Несколько комментариев: В пункте "B" Ю. Чернецкий текст "5-Eck" перевёл как пятиугольный, что, в общем-то, логично, если бы так была подписана лишь одна 5-угольная западная башня/бастион, однако пунктом B параллельно отмечены и две другие башни замка, имеющие совсем другую форму - полукруглую и шестигранную. Тут два варианта - либо перевод правильный и тогда не совсем точно сам текст экспликации, либо перевод не совсем точен и "5-Eck" - это не отсылка к пятиугольной форме. Пока склоняюсь к мысли, что всё же тут слегка мог ошибиться де Пирх - указав описание, которое в основном касается западной башни/бастиона, а потом распространил его на две другие башни, к которым это описание уже не очень хорошо подходило. М. Мацишевский в своей версии опубликованной экспликации допустил ошибку, поменяв местами примечания к буквам Q и R, в результате чего у него места размещения новых батарей были подписаны как "Цейхгауз", т.е. арсенал, а место арсенала наоборот было подписано как "Новая батарея". При этом на плане замка в экспликации этой ошибки уже нет. В экспликации плана довольно много места отведено теме воды (пруды, каналы, плотина, шлюзы, мельницы, саджавки и т.д.), что подчёркивание, насколько большим было значение водного обрамления в истории Бережан. Пункт №29 - интересное упоминание гражданских мельниц, которые в случае необходимости можно было использовать для военных нужд. В пункте №30 М. Мацишевский привёл слово "Balowsiy (?)", не зная, что оно означает. Судя по контексту, там неплохо подходит слово "баланс". №31 и №34 - интересная деталь, свидетельствующая о том, что подвалы замка и города время от времени затапливались и были даже специальные каналы, при помощи которых отводилась эта вода из подтопленных подземных помещений. Если с метками, которые касаются замка, всё более-менее понятно, поскольку их легко можно отыскать на плане от А. Чоловского, то с метками, которые касаются города и окружающей его местности ещё стоило бы поработать, указав чёткое положение нужных пунктов на плане. Непонятно, как сложилась судьба оригинала плана де Пирха после смерти его владельца Ф. Прухницкого в 1911 г. Те исследователи, которые анализировали план в 1990-х - 2000-х гг. использовали копии, опубликованные на рубеже 19-20 вв. (к примеру, показанная выше фотокопия относится к 1905 г.), и потому возникает вопрос - сохранился ли оригинал? Фотокопии хоть и достаточно точны, но всё они монохромный, тогда как оригинал плана наверняка был цветным и значит, то ещё и за счёт цвета мог сообщать много интересных сведений, которыми не могут поделиться монохромные копии.
  10. Эта история берёт своё начало из текста документа 1570 г., в котором речь шла о разделе имущества между сыновьями великого коронного гетмана Николая Сенявского, скончавшегося годом ранее. Краткое содержание источника приводится в 10-м томе "Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej ..." на с. 103: Если я правильно понял, полный текст этого довольно размашистого (судя по количеству указанных страниц) документа не публиковался. Возможно он написан на латыни, что также затруднило бы его понимание. В 1910 г. Мауриций Мацишевский в своей монографии Brzeżany w czasach Rzeczypospolitej Polskiej на с. 29, описывая территорию, охваченную бастионными укреплениями, упомянул документ 1570 г., с текстом которого, вероятно, ему удалось ознакомиться, и привёл его фрагмент в переводе на польский. Благодаря этому фрагменту стало известно, что территория, примыкавшая к каменному замку Н. Сенявского, на тот момент была известна под названием "пригородок" (по-польски это звучит как-то вроде "пшигрудек"), а отсюда М. Мацишевский делает вывод, что у замка (только не совсем понятно, имел ли он ввиду ту часть, где построили каменный замок или примыкающую к нему территорию внешних укреплений) на одном из ранних этапов были земляные валы. Затем почти что на целый век история этого "пригородка" выпала из поля зрения исследователей, пока в Пам’ятках України, №1-2 за 2006 г. не была опубликована статья Николая Бевза "Причинки до ранньосередньовічної історії Бережанського замку". В этой статье, Н. Бевз приводит интересный теоретические рассуждения на тему термина "пригородок", высказывая предположение, что его наличие в документе 1570 г. довольно явно свидетельствует в пользу существования на участке замка городища (у автора - "города"), к которому и примыкал тот самый "пригородок". Появление этого старого укрепления Н. Бевз сдвигал к концу 14 в., но также предполагал, что укрепление там могло появиться ещё раньше, возможно ещё в 1-й половине 13 в., "в княжеские времена". Статья в полном виде: Несколько мыслей/комментариев: Поскольку вся эта история в значительной степени базируется на том, какой именно термин был использован в оригинальном документе, и как следует его толковать, то в идеале хотелось бы увидеть нужный фрагмент текста в оригинале, чтобы как минимум убедиться в том, что М. Мацишевский не ошибся в переводе. Но Н. Бевз анализировал не оригинальный текст документа, а его перевод М. Мацишевского. Интересно, если документ всё ещё цел и к нему можно получить доступ, то не надёжней ли было бы обратиться в первую очередь к нему, а уж потом к переводу М. Мацишевского? Или к нему всё же сейчас доступа нет? Н. Бевз по отношению к гипотетическому земляному укреплению не применяет термин "городище", и я не до конца понимаю, почему, если учесть, что отсылка идёт к планировкам и формам, характерным для классических городищ. Автор гипотетическое укрепление именует "городом", "замком-попередником", "укріпленим двором", "боярським двором", "осідок власника". Странным показалось то, что свою гипотезу Н. Бевз почему-то решил слить с гипотезой Казимира Куснежа, который в статье 1983 г. "Zarys rozwoju przestrzennego Brzeżan w XVI i XVII wieku", предположил, что до замка Н. Сенявского на участке мог существовать более ранний замок, однако автор его облик представлял не в виде городища/городка, а в виде регулярного четырёхбашенного укрепления. И вот Н. Бевз, развивая тему городка чуть ли не княжеской эпохи, по не совсем понятной мне причине решил на своей схеме-реконструкции показать ещё и гипотетический замок по Куснежу, наличие которого ещё нужно отдельно доказать и наличие которого там вызывает немало сомнений. Эти две гипотезы (о городище и о регулярном замке) не столько дополняют друг-другу, сколько местами даже противоречат. Разве что Н. Бевз вслед за К. Куснежом видел старое укрепление не в виде какого-нибудь округлого дерево-земляного городка, а в виде регулярного объекта. Для разнообразия взял схему Н. Бевза и удалил с неё очертания гипотетического замка по К. Куснежу, получив в итоге такое: После удаления с участка замка Куснежа бросилось в глаза, что участок "города" показан в виде довольно хорошо читаемого пятиугольника. Такая форма предполагает далеко идущие выводы, к примеру, что именно планировка островка задала планировку пятиугольного замка Н. Сенявского. В это мне верится с трудом. Всё же когда речь заходит о городке 13-14 вв., то ждёшь увидеть планировку участка в виде менее регулярных форм. Интригует предположение о существовании укреплённого пригородка, который мог быть защищён земляными валами ещё в княжеские времена или в конце 14 в. При таком раскладе в середине - второй половине 16 в. замок Н. Сенявского мог какое-то время использовать старые валы для защиты внешнего периметра замкового двора, и только уже ближе к 1620-м гг. эту архаичную оборонную линию могли заменить бастионными укреплениями. Косвенно в поддержку гипотезы о существовании в Бережанах укреплений ещё с княжеских времён высказалась Ольга Пламеницкая в статье Деякі аспекти хронології та типології Бережанського замку в контексті формування урбаністичної системи міста (2011), с. 258-259: К сожалению, участок Бережанского замка пока раскапывали только точечно и на очень небольших площадях, и потому гипотеза о существовании городища 13-14 вв. на уровне археологии пока не получила ни подтверждений, ни опровержений.
  11. Ещё один интересный материал по теме, найденный здесь. Тут приведена украинская версия перевода текста дневника (на основе перевода К. Лиске, как я понимаю), а также имеется много интересных уточняющих примечаний. Комментарии: В издании дневников 2012 г. сообщается (с. 19), что в основном Вердум для указания расстояния использовал польскую милю, равную 7 км. В тексте Вердума, как по мне, нет прямых указаний на то, что замок был захвачен казаками в 1667 г. Он, возможно, просто вспомнил, что был такой эпизод в истории Бережан, однако он мог быть случиться задолго до 1667 г. В. Параций приводит в пример эпизод 1648 г., когда казаки действительно заняли замок и наверняка потрепали его интерьеры, однако одно дело сдача замка по договору без боевых действий, а другое дело - "застать замок врасплох", как писал Вердум. Так что пока непонятно, шла ли у Вердума речь о событиях 1648 г. или о каком-то другом неизвестном нам эпизоде. Жаль, что ни в примечаниях к польским переводам, ни в примечаниях В. Парация нет сведений о том "красивом госпитале", который, как сообщал Вердум, находился где-то в центральной части города, и был настолько функционален, что даже мог служит залом для судебных заседаний. В примечании №10 к своему переводу текста Вердума писал, что там скорее речь идёт о ремонте, а не об украшении. Здесь ошибка - и в оригинале текста и в польском переводе довольно чётко сказано, что речь идёт о стенах замка ("äußwendige mauren deß schlosseß" на немецком, "zewnętrzne mury zamku" - на польском), а не стен/окон часовни.
  12. В конце ноября 1671 г. Ульрих фон Вердум (1632-1681) двигался с востока на запад по территории Хмельницкой, а затем Тернопольской областей. 27 ноября он прибыл в Тернополь, оставив в дневнике своего путешествия описание города, которое разбирали в отдельной теме. 28 ноября двинулся дальше на запад, и, миновав Почапинцы, Великий Ходчаков, Козову и ряд других поселений, прибыл в Бережаны 29 ноября. Судя по тому, что следующая запись дневника относится уже к 1 декабря и описывает путь от Бережан в стороне Нараева, можно предположить, что Вердум не просто проехал мимо Бережан, а провёл здесь какое-то время, что дало ему возможность осмотреться, получить по некоторым объектам уточняющую информацию и снабдить описание интересными деталями. Владельцем Бережан тогда был Николай Иероним Сенявский (1645-1683 гг.), которого Вердум несколько раз упоминает в тексте. Как и в случае со многими другими населёнными пунктами, описанными Вердумом, исследователи в Украине вынуждены пользоваться не оригиналами текста дневника, а их переводом с немецкого на польский, опубликованном ещё в 1876 г. Ксаверием Лиске в книге Cudzoziemcy w Polsce (описание Бережан там на с. 161-162). В некоторых случаях К. Лиске перевод выполнил довольно грамотно, в других - допустил ошибки, причём в некоторых случаях довольно значительные, к примеру, когда менял изначальную терминологию Вердума или же удалял из перевода слова или выражения, значение которых ему было непонятно. Сейчас помимо перевода К. Лиске есть также ещё одна польская версия перевода, опубликованная в книге Dziennik podróży 1670-1672. Dziennik wyprawy polowej 1671 (2012). Две польских версии более-менее похожи, но поскольку версия 1876 г. имеется в Сети, а версия 2012 г. - отсутствует, то ниже приведу версию 2012 г. Но, конечно, куда интересней посмотреть, как именно выглядит оригинальный немецкий текст, что также можно сделать благодаря немецкому изданию дневников Das Reisejournal des Ulrich von Werdum (1670-1677), увидевшему свет в 1990 г. Взяв оригинал, а также два варианта польских переводов, можно получить довольно полное и точное представление об исходном описании. Итак, оригинал текста (в издании 1990 г. он на с. 216-218) выглядит так: Польский перевод (по изданию 2012 г.) + примечания: Попробовал и я сделать перевод, опираясь то на немецкий текст, то на его польский вариант. Не всё прошло гладко, так что вполне мог где-то и ошибиться. Однако всё же в немецком тексте выявились некоторые детали, которые были утрачены в польской версии. В квадратных скобках расставил номера примечаний, сами примечания/комментарии увидите под переводом. Примечания и комментарии: В оригинале звание Н. И. Сенявского указано как "Reichsfenrich", но с толкованием значения этого слова у Google возникли проблема. Может это немецкая альтернатива "коронного хорунжего", а может поляки просто заменили этот термин польским званием Сенявского, который был великим коронным хорунжим с 1668 по 1674 гг. Эту часть поляки переводят так: "через которое [озеро] ведёт длинный мост к городу, построенный частично в яре, частично на ближайших холмах". Этот текст сам по себе выглядит не очень логично - что это за мост, который тянется не только по озеру, но и в каком-то яре, а в добавок ко всему ещё и по холмам? Подумалось, а не может ли фраза "welche theilß im gründe, theilß auf denen daran liegenden höhen gebauet" иметь другое значение? Там упоминается, что часть моста "theilß im gründe" ("частично в/из земле/и"?), а часть "theilß auf denen daran liegenden höhen" ("на связанной с ним/прилегающих высотах"? ). Подумалось, не могло ли это быть описание комбинированного моста/плотины, частично насыпанной из земли, а частично представляющей собой секции классических деревянных мостов, связанных с земляной частью. В этом случае хоть появилась бы логика в сообщении. В польском переводе эта часть звучит как сообщение о том, что Гологоры принадлежали Сенявскому, однако в оригинале всё более интересно - Вердум использует выражение "auch zuständig", т.е. "отвечает" или "несёт ответственность". Таким образом, там где в польской версии подчёркивается наличие владельческих прав, у Вердума подчёркивается обязанность, которая связана с этим владением, а именно - опека/ответственность за свои поселения, т.е. как бы не право, а обязанность. Ещё К. Лиске в издании 1876 г. указывал на то, что здесь Вердум приводит ошибочные сведения, поскольку Золотая Липа имеет куда более значительную протяжённость, и в Днестр впадает не за Заваловом, а в 25 км к югу от него, у села, которое также носит название Золотая Липа. Все храмы Вердум именует кирхами, правда, в одном случае он замковую часовню в Бережанах причисляет к кирхам, в другом называет её "замковой часовней" ("Schloßcapelle"). Вероятно тут речь о битве под Подгацами 1667 г. Эта история выглядит очень странно, поскольку непонятно, как казаки могли захватить замок, расположенный в наиболее труднодоступном месте, затем разграбить его (причём унести не какие-то драгоценности, а ещё и мебель), да ещё и и так, чтобы при этом не зацепить город. В наши дни отдельные исследователи сомневаются, что описанное событие действительно имело место быть, но вряд ли бы Вердум стал бы такое выдумывать, особенно после того, как описал, насколько хорошо Бережаны справлялись с обороной. Однако когда/в каком году всё это могло произойти и как именно протекала эта авантюра - в нашем распоряжении сведений нет. Вердум с формой плана ошибся - замок не четырёхугольный, а пятиугольный. Вот тут очень интересный момент. Польский перевод сообщает, что замок построен из "płyt kamiennych", т.е. из "каменных плит" или, с натяжкой, из "каменных блоков", но в оригинале всё тоньше - Вердум пишет, что в качестве стройматериала использовался quadersteinen, т.е. точно описал тип классической и довольно дорогой каменной кладки из хорошо обработанных каменей, которые использовались при строительстве замка. Интересно также, видел ли он эту кладку, поскольку стены замка не штукатурили и потому фактура была хорошо видна, или же указал на тип кладки, к примеру, увидев её на каком-нибудь участке, потерявшем штукатурку, или же из какого-то другого источника? С галереями ситуация не совсем ясна. Во-первых, непонятно, правильно ли вообще сделан перевод. Во-вторых, странно, что галерея упомянута только на верхнем ярусе, т.к. на графических реконструкциях обычно принято показывать несколько ярусов галерей. В-третьих, интересно, действительно ли весь замок по кругу на уровне одного ярусов обегала галерея или же она была только у части корпусов? Вердум использует слово "außbessern", значение которого "чинить" или "поправлять". Поляки его также перевели как "naprawiać", т.е. "ремонтировать". Это может быть отсылкой к тому, что владелец замка не только проводил какие-то улучшения, но и ликвидировал последствия каких-то ранее полученных разрушений. Хотя, конечно, может речь шла о ремонте, вызванном, к примеру, ветхостью или каким-то другими бытовыми, а не боевыми причинами. Очень интересная и необычная история - представители нескольких поколений роды были евангеликами, т.е. протестантами, и их хоронили в замковой часовне. Затем религиозный вектор сменился и очередной представитель рода пожелал вернуться в лоно классического католицизма, после чего часовню пришлось переосвятить. И хотя протестантские захоронения в католической часовне были чем-то из ряда вон, однако с папой удалось договориться. Здесь с одной стороны интересно то, что Вердум отмечает внушительные стены замка, толщина которых действительно местами достигала 5-6 м. (!), но при этом сообщает об уязвимости - в стенах окон много, и они (то ли часть, то ли все) большие. Это, вероятно, является свидетельством того, что уже к 1671 г. старое укрепление уже было перестроено в рамках трансформации боевого замка в дворцовый комплекс. К тому времени стены и даже башни были надстроены новыми многочисленными помещениями, часть которых уже не имела боевого предназначения. Для описания внешней линии укреплений Вердум использует немецких термин Vorburg или Форбург. Тут не совсем понятно, что именно имеет ввиду Вердум, говоря о нынешней фортификационной манере - то ли все укрепления в целом (земляные валы + рвы) или же исключительно упор на обили "мокрых укреплений". Это сообщение Вердума о том, что во время его посещения Бережан над внешней линией укреплений замка всё ещё работали, привела многих исследователей [от Александра Чоловского до Ольги Пламеницкой] к выводу, что речь шла о первом этапе строительства бастионных укреплений. Однако есть и другие варианты толкования этого сообщения - так, к примеру, увиденные Вердумом работы могли быть простым плановым ремонтом (земляные укрепления время от времени нужно было подновлять) или же это могла быть модернизация (к примеру, тогда могли менять планировку укреплений, или менять профили/конфигурации линий, расширять рвы и т.д.).
  13. Ты уделил большое внимание анализу плана 1925 г., однако именно к нему у меня возникает больше всего вопросов, обилие которых заставляет усомниться в точности этого источника. Между прочим, выше я не упоминал, но именно этот план и был опубликован в "Памятниках градостроительства ...". Так вот, во-первых видно, что план 1925 г. - это даже не столько обмеры с фиксацией фактического состояния комплекса, а как бы ещё и демонстрация утраченных частей, так что этот план в любом случае доработан. Во-вторых, если сравнить планы 1925 и 1926 гг., то можно найти и другие отличия, часть из которых показал на этом сравнении: 1. На плане 1925 г. восточная стена показана кривой, как бы несколько раз меняющей своё направление, а вот на плане 1926 г. наоборот - практически по всей длине она ровная. Ровной её показал и А. Милобедзкий на своём плане 1968 г., ровная она и на плане от "Укрзахідпроектреставрації". Ровной её ждёшь увидеть и просто по соображениям логики. Так что если бы я решил в данных какого-то из планов усомниться, то выбрал бы план 1925 г. с его ломаной линией. 2. На плане 1925 г. северный ризалит также похож на небольшую башенку (возможно именно это + графическая реконструкция замка по состоянию на 17 в., где ризалит также показан в виде башенки, привело Б. Тихого к мысли, что у замка с востока была даже не одна, а две четёрыхугольных башни). При этом на плане 1926 г. нижний ярус северного ризалита уже куда меньше похож на башню (он имеет другую разбивку на помещения и даже стены у него показаны разной толщины). 3. На плане 1925 г. нижний ярус южного ризалита показан упрощённо, и даже на более детальном плане 1926 г. показаны не все существовавшие выступы и выемки. Как результат, на плане 1925 г. объект действительно похож на нижний ярус башни, а вот при взгляде на план 1926 г. + при знакомстве с архитектурными деталями ризалита, видимыми на старых фото, я бы такой вывод не сделал. 4. И, наконец, на плане 1925 г. на стыке южного корпуса с южным ризалитом показано какое-то помещение, которого нет ни на плане 1926 г., ни на плане от "Укрзахідпроектреставрації", ни на старых фото. Если бы оно существовало, то закрыло бы южный фасад ризалита наполовину. Может так показали какую-то камеру подвала, расположенную уровнем ниже? Но всё равно странно, почему эта деталь видна только на одном источнике и отсутствует на других? Искривлённая форма нижнего яруса ризалита, как по мне, также приводит меня к мысли, что он вторичен по отношению к другим постройкам комплекса. Если бы это была башня первого строительного этапа, то её скорей всего возвели ровной, а вот если это постройка, которую пристраивали к существовавшим укреплениям, то это могло бы объяснить искривление плана. В своей статье О. Пламеницкая высказала даже не одну, а как минимум две гипотезы о том, какими могли быть укрепления на первом строительном этапе, и согласно одной из этих версий Николай Сенявский как бы нарастил свои стены и башни поверх укреплений более раннего средневекового замка, причём гипотетические фрагменты старых стен в южном корпусе О. Пламеницкая усмотрела даже на одном из старых фото [смотри с. 266 её статьи], т.е. согласно этой версии ни одна из показанных тобой линий южной стены не подходит, т.к. если О. Пламеницкая признаки более старой стены усмотрела прямо на старом фото, то она должна быть куда дальше смещена к югу, чем это показано у тебя. В скором времени обсудим гипотезы о существовании замка, построенного ещё до Н. Сенявского, в отдельной теме, где отдельно присмотримся к каждому из аргументов. Тут ты неправильно понял - под "північним наріжником" подразумевался не северный ризалит дворца, а северный клин пятиугольного замка. Т.е. она предполагала, что Н. Сенявский к старому четырёхугольнику мог пристроить северный клин, в результате чего получился пятиугольный контур. Всё бы хорошо, но речь идёт о восточной стороне, которая даже в 17 в. была настолько надёжна прикрыта водой/болотом, что даже когда строили бастионное укрепление, то, судя по планам, восточный сектор укрепили довольно слабо. А если говорить о 16 в., то очень странно, что куда более проблемные секторы не стали снабжать двумя башнями, а восточные, наиболее защищённый, вдруг всё же защитили двумя башнями. Кроме того, многогранная башня была самой слабой из трёх - у неё была меньшая толщина стен, всего два яруса, да и то их, вероятно, уже в 17 в. перестроили, дабы превратить в помещения дворцового типа. Всё это намекает на то, что тот сектор был более-менее безопасен и потому непонятно, с чего бы именно его стали дополнительно усиливать. И ещё момент - где доказательство того, что это была именно башня? Почему это не мог быть укреплённый нижний ярус дворца конца 16 или начала 17 вв.?
  14. С версией карты фон Мига, опубликованной на сайте mapire.eu, может ознакомиться любой желающий: Однако там опубликован не оригинал, а копия карты (две версии карты в деталях немного отличаются друг от друга), и там нет военных описаний, которые дополняли графическую часть источника. Благодаря 13 тому издания Galicja na józefińskiej mapie topograficznej 1779-1783 можем восполнить пробел. Карта в оригинале: Город чуть крупнее: Украинский перевод описания: Описание в оригинале (на немецком): Польский перевод описания + примечания: В примечаниях в свою очередь есть отсылки к следующим картам: Mp28M: Karte des Königreiches Galizien und Lodo-merien (1779-1783), 1:28 000 (rps Archiwum Wojenne w Wiedniu, sygn. В IXa 390). Mp28F: Militär Aufnahme von Galizien und der Bukowina, 1:28 000 (1861-1863; rps Archiwum Wojenne w Wiedniu, sygn. В IXa 387). Mp75Sk: Specialkarte der Österreichisch-Ungarischen Monarchie, 1:75 000 (wyd. 1875-1915). Mp115K: Administrativ Karte von den Königreichen Galizien und Lodomerien [...] von Carl Kümmerer... (ok. 1:115 000, Wiedeń 1855-1863). Mp288L: Regna Galiciae et Lodomeria e[...], nec non Bukovina geometrie dimensa Das Königreich Galizien und Lodomerien herausgeben in Jahre 1790 von J. Liesganig, 1:288 000, Lwów 1790, Wiedeń 1824. Mp25Tk: Habsburger monarchie - Franzisco-Josephinische Landesaufnahme, 1:25000 (1869-1887) ed. K. u. k. Militär geographisches Institut in Wien (wersja elektroniczna: https://mapire.eu/de/map/thirdsurvey25000). Mp100WIG: Mapa taktyczna Polski, Wojskowy Instytut Geograficzny, 1:100 000 (1924-1939).
  15. Этот план был опубликован Войцехом Калиновским в статье 1963 г. [1, с. 179], ранее он не был известен исследователям фортификации Бережан, не упоминался в их работах и не анализировался. Какой именно информацией сопроводил план В. Калиновский пока сказать не могу, поскольку его статью ещё не достал. К счастью, публикация не прошла незамеченной и план несколько раз перепечатывали в статьях польских и украинских исследователей. Копия не самого лучшего качества попалась в статье Казимира Куснежа [2]: План ценен благодаря демонстрации старых линий укреплений (на более позднем плане 1755 г. их конфигурация местами уже другая, что может быть связано с модернизацией) и демонстрации редкой для подобного документа детали - профиля земляных укреплений города (?). В 2002 плохонькая копия этого плана была опубликована в статье Игоря Оконченко [3, с. 11]. В 2016 г. Богдан Тихий в своей статье [4, с. 233] прорисовку плана, выполненную каким-то польским исследователем на основе публикации В. Калиновского. С одной стороны это копия копии, но с другой - тут хоть чётче видны основные линии/объекты: Как видим из подписи, оригинал хранится в Берлинской государственной библиотеке (Staatsbibliothek zu Berlin), так что при желании можно постараться достать оригинал, который наверняка более информативен как минимум за счёт того, что он цветной. Впрочем, можно сказать, что цветная копия этого изображения у нас всё же имеется, поскольку на план ок. 1720 г. очень сильно похож план из коллекции Иоганна фон Фюрстенхофа. Учитывая большое сходство в целом и в деталях, а также возможное родство планов (оба из немецких коллекций) можно предположить, что эти два источника имеют общий корень. Можно было бы предположить, что один план является копией другого, однако в деталях они всё же отличаются, причём на одном плане есть детали, которых нет на другом (к примеру, у них разный набор подписей, на одном плане показан профиль укреплений, а на другом нет и т.д.), а это намекает на то, что и тот и другой план, возможно, были копиями какого-то плана-оригинала, содержавшего все эти детали. Более подробно показанные на плане детали рассмотрим в отдельных темах, посвящённых укреплениям города и замка. Источники: Wojciech Kalinowski. Miasta polskie w XVI i pierwszej polowie XVII wieku // Kwartalnik Architektury i Urbanistyki: teoria i historia, Tom 8, Numer 3-4. Warszawa, 1963. S. 167-225. Kazimierz Kuśnierz. Zarys rozwoju przestrzennego Brzeżan w XVI i XVII wieku // Teka Komisji Urbanistyki i Architektury. T. XVII. Kraków, 1983. S. 99-105. Ігор Оконченко. Бережанські фортифікації XVI—XVII ст. // Галицька брама. Львів, 2002, № 7-9 (91-93). С. 8-11. Богдан Тихий. З нових досліджень етапів розбудови Бережанського замку та його мистецького оформлення // Стародавній Меджибіж в історико­культурній спадщині України. Хмельницький, 2016. С. 228-235.
  16. Для вентиляции вряд ли нужно было бы дырявить один ярус в стольких местах, не нужно было бы придавать отверстиям форму бойниц и не нужно было бы выбирать разные углы для каналов, что удобно для обороны, дабы выбрать более удобный сектор обстрела, но не особо нужно для вентиляции.
  17. Полубашня в деталях Форма. Её временами описывают как "половина двенадцатигранника". Интересно, что 12-гранник - это классическая форма итальянских башен, которые использовали ещё во времена Римской империи. Если учесть тот факт, что в конце 15 - 1-й половине 16 вв. итальянские военные инженеры часто обращались к античным формам и планировкам, то можно предположить, что шестигранник в Бережанах также был создан каким-то итальянцем, пребывавшем под влиянием античных наработок. Две 12-гранные башни городских ворот Спелло (Италия), 1 век до н.э.: Источник Верхний ярус башни. Думаю, что в середине 16 в., при Н. Сенявском, все укрепления замка могли быть снабжены зубчатыми парапетами. Следы зубцов с загруглённой верхней частью очень хорошо читаются в случае с южной полубашней бережанского замка, а также следы их присутствия можно различить на отдельных участках стен. Развивая эту мысль, тянет предположить, что зубцами некогда был снабжён пятиугольный башне-бастиончик, а также многоугольная полубашня. Что касается последней, то о том, как она могла бы выглядеть при таком сценарии можно составить представление, к примеру, взглянув на башне-бастионы конца 15 - начала 16 вв. Замка Святого Ангела в Риме: Источник Перекрытия. Сейчас у полубашни нет перекрытий между первым и вторым ярусами, и я сходу подумал, что там были плоские деревянные перекрытия, опирающиеся на балки, но, судя по планам обмеров 1925-1926 гг. и следам на кладке первого яруса (они видны на фото Макса Ритуса), перекрытия между ярусами были каменными (?) сводчатыми. При таком раскладе нижний ярус превращался в довольно изолированный каземат с двумя помещениями, каждое из которых, вероятно, предназначалось для размещения одного орудия. Интересно, как был решён вопрос с отводом пороховых газов? Может в одной из стен были/сохранились какие-то вытяжки/каналы? Межъярусный карниз. Эта деталь не особо анализировалась даже в статьях, посвящённых белокаменному декору замка, а уж в общих статьях с историко-архитектурным уклоном в лучшем случае упоминается лишь его наличие, а в худшем - эта деталь не упоминается вовсе. А между тем она также может быть датирующим маркером, во всяком случае, в той же Италии датировке подобных элементов уделяют внимание, а вот в публикациях исследователей из Украины размышления на этот счёт мне не попадались. Межъярусными карнизами снабжена также пятиугольная башня-бастион и отдельные секции стен. С одной стороны этот общий пояс как бы связывает укрепления в единое целое, с другой стороны у многоугольной полубашни карниз отличается по форме от карнизов на других секциях укреплений, при этом одна из линий карнизов проходит на одном и том же уровне вдоль ряда укреплений замка + если допустить, что в рамках одного проекта могли быть созданы разные по форме башни, то также можно предположить, что автор проекта вряд ли испугался менять форму карниза от башни к башне, тем более, что даже в случае с пятиугольной башней карнизы на разных ярусах отличаются друг от друга. Источник Кстати, интересно, что похожий по профилю карниз есть у вышеупомянутого Замка Святого Ангела: Источник Что за выступ? На старом фото в месте стыка полубашни со северной стеной видна какая-то пристроечка: Источник Видна она и на обмерных планах: Что это было? Деталь, которой замок обзавёлся уже в период своей работы в качестве пивзавода? Или это какая-то старая деталь, оставшаяся в наследство от одного из ранних строительных периодов? Кстати, в наши дни этот угол выглядит так, будто там была брешь (последствия Первой мировой?), которую как попало замуровали: Источник Интересные детали на этом не закончились, так что чуть позже продолжим.
  18. Из трёх артиллерийских башен Бережанского замка меньше всего внимания перепало северной. Если южная башня часто упоминается, поскольку она связана с южным дворцовым корпусом, постройку которого относят к первому строительному этапу 1530-х - 1554 гг., а пятиугольную башню-бастион не забывают из-за её внушительных форм, расположения в напольной линии укреплений, а также из-за того, что ранее в ней находился старый замковый арсенал, то третья башня оказывается как бы в тени, что можно объяснить суммой ряда факторов, начиная с не самого внушительного внешнего вида полубашни (которая в процессе ряда перестроек и на укрепление-то перестала походить), до влияния версии, в рамках которых это укрепление относят к каким-то поздним этапам перестройки замка, иногда датируя его аж 17 в. Многие источники, описывающие историю и архитектуру замка, многоугольную башню упоминают либо бегло/поверхностно, либо не упоминают вовсе, и этот недостаток хотелось бы исправить. Что касается терминологии, то с одной стороны это даже не башня, а скорее полубашня, а с другой стороны она имеет сходство с ранними многогранными итальянскими бастионами. При этом назвать её полноценной башней сложно, т.к. не факт, что она возвышалась над стенами и вообще это была довольно приземистая постройка, но и до бастиончика она не дотягивает из-за своих размеров. Так что идеального термина для этой постройки скорей всего нет. А вот как бы я её точно не стал бы называть, так это вежей, как её именуют отдельные исследователи. О том, как выглядела полубашня в период, когда её использовали в качестве укрепления (т.е. в 16-17 вв.), в нашем распоряжении сведений нет. Ближайший к этому периоду графические источники - это планы 1-й половины - середины 18 в., наиболее детальным из которых считается план капитана де Пирха 1755 г., на котором все три артиллерийские башни обозначены буквой "B - Bastion Masyw. Murowany 5-Eck", т.е. де Пирх трактовал эти постройки как мурованные/каменные бастионы, а вот что такое "5-Eck" я не знаю, так что буду благодарен за подсказку. На плане видно, что в то время многогранная полубашня находилась на стыке двух линий дворцовых корпусов, обозначенных буквой "F". Примыкавшую к башне восточную стену и "новой дворец", обозначенный на плане буквой "E" мы ранее рассматривали в отдельной теме. Источник Мауриций Мацишевский, один из тех, кто на рубеже 19-20 вв. живо интересовался историей и архитектурой замка, к нужной башне проявил мало внимания, лишь бегло упомянул, что "северо-восточная и южная [башни] были округлыми" [1], т.е. даже не стал уточнять, что на самом деле формы плана этих двух башен отличаются (южная - полукруглая, северо-восточная - многогранная). Вместе с ним или вслед за ним такую же степень "внимания" к полубашне проявляли и другие польские исследователи, к примеру, Александр Чоловский в своей справке о замке 1892 г. [2] нужную постройку не упоминает вовсе, а в книге 1926 г. [3] бегло отмечает, что из трёх башен замка две были "полукруглыми". Роман Афтанази в своей справке о замке также лишь кратко упомянул, что "северо-восточная и южная башни имели форму полукруга" [4]. М Мацишевский также упомянул [1] текст документа, в котором сообщалось о существовании в 1570 г. в северной части замка деревянного дворца с деревянной башней. Эта информация вбила клин между исследователями, бОльшая часть которых посчитала, что речь идёт не только о дворце, но и о том, что вообще вся северная часть комплекса на тот момент была деревянной, а, следовательно, северной башни тогда ещё вообще могло не быть, но были и те, кто не согласился с такой трактовкой текста документа, о чём детально писал в теме, посвящённой датировке пятиугольной башне-бастиончика. О том, как полубашня выглядела на рубеже 19-20 вв. можно получить представление благодаря этому прекрасному кадру, на котором показана восточная часть комплекса: слева возвышается "новый дворец", соединённый с многогранной башней секцией старой стены, относящейся, возможно, ещё к середине 16 в.: Источник Во время Первой мировой войны, в 1916-1917 гг., замок несколько раз обстреливала артиллерия, и как раз восточным постройкам замка досталось больше всего. Если в начале боевых действий, после первых попаданий, видим полубашню всё ещё более-менее целой и под кровлей: Источник То в конце боевых действий она уже выглядела более потрёпанной: Источник Тадеуш Шидловский, описавший в своей книге 1919 г. [5] увечья, нанесённые Первой мировой войной многим памятникам архитектуры, в описании состояния бережанского замка отметил: Башня на обмерных планах 1926 г.: Источник: Rafał Nestorow. Pro domo et nomine suo ... (2016). S. 210. В 1959 г. замок обследовал Григорий Логвин. Его наблюдения и выводы в полном виде, к сожалению, не были опубликованы, но отдельные фрагменты его текстов привела Ольга Пламеницкая в своей статье 2011 г., где есть информация и по многоугольной башне [6, с. 266]: В 1968 г. Адам Милобедзкий опубликовал [7] план замка, на котором, если я правильно понял, показаны постройки, появившиеся при Николае Сенявском (т.е. не позднее 1569 г., а может и не позднее 1554 г.). Среди этих построек есть и многогранная полубашня: В конце 1970-х гг. анализом архитектуры замка интересовался Юрий Нельговский [8]: Несмотря на единую концепцию обороны (повторяющийся приём фланкирования угла стен башнями), почти правильную фигуру плана замка и ряд других общих черт, автор всё же посчитал сумму различий (отличающиеся формы планов башен, разная толщина стен и др.) достаточно весомой, чтобы увидеть в комплексе не постройку, возведённую по единому проекту, а общность разновременных сооружений. И хотя шестиугольная башня не была датирована, но в то же время была высказана версия, что её датировка не может совпадать с датировкой других башен замка, т.к. по мнению автора они не могли быть построены одновременно. Башня в 1977 г. на фото Николая Жарких. Тогда она ещё не была законсервирована - верхний ярус был открыт: На фото 1988 г. (автор Н. Жарких) видим итог консервационных работ - доступы в башню перекрыли, жаль только, что оставили её без кровли: В 1986 г. замок был описан в "Памятниках градостроительства и архитектуры Украинской ССР": К этой справке у меня возникает много вопросов, о чём писал в теме датировки пятиугольного башне-бастиончика и в теме, где присматривался к гипотезе о существовании ещё одной, четвёртой, башни замка. Теперь вот и в этой теме выскажу сомнения, на этот раз они связаны с датировкой многоугольной полубашни аж 17 в. Откуда эта датировка появилась, я не понимаю. Также справка сообщает, что все "бастии" снабжены развёрнутой системой бойниц, и отсюда может показаться, что бойницы сохранились в т.ч. и в многоугольной полубашне, но, если я правильно понял, в случае с этой постройкой все (?) бойницы были переделаны в окна. К слову, интересно, что ответственным редактором издания был Г. Логвин, но не знаю, насколько изложенные в справке взгляды на датировку укреплений совпадают с его собственными наблюдениями. В дальнейшем сведения и датировки из "Памятников градостроительства ..." были множество раз ретранслированы [10; 11; 12], так что в сознании многих закрепилась мысль о том, что две из трёх башен замка были возведены не на первом строительном этапе и не ранее 17 в. В 1993 г. Лидия Горницкая в небольшой статье кратко описала о проекте приспособления замка под культурно-образовательный центр. Есть там и упоминание многоугольной полубашни: Из текста толком непонятно, то ли высоту полубашни планировали увеличить за счёт строительство третьего яруса, то ли под третьим ярусом подразумевались мансардные помещения, обустроенные в объёме кровли полубашни, то ли речь о мансардных помещениях корпуса, соседствовавшего с полубашней. В уже упомянутой выше статье О. Пламеницкой многоугольная башня несколько раз мелькала в тексте [6, с. 257, 260-261]: Несколько комментариев: Как видим, О. Пламеницкая связывала постройку всех трёх башен, включая многогранную, со строительной деятельностью Н. Сенявского. Автор сообщает, что в многогранной башне (также, как и в двух других) изначально были многоканальные бойницы. Выше уже приводились выводы на эту тему Г. Логвина, однако тогда текст сообщал лишь о том, что на месте окон ранее были бойницы, но не уточнял, что какие-то из них могли быть многоканальными. И вот тут непонятно - то ли в тексте Г. Логвина речь шла именно о существовании ранее многоканальных бойниц у многоугольной башни, либо вывод о их существовании сделала уже О. Пламеницкая, либо тут ошибка, и информацию о многоканальных бойницах стоит относить к двум башням, а не к трём. С другой стороны, если придерживаться версии о постройке всех трёх башен в рамках одного проекта, а также с учётом того, что в двух из трёх башен многоканальные бойницы сохранились до наших дней, то вывод о существовании многоканальных бойниц ещё и у третей башни кажется вполне логичным. О. Пламеницкая в статье приводит доводы в пользу версии о существовании каменного замка ещё до того, как в Бережанах стройку затеял Н. Сенявский. В качестве одного из аргументов приводится асимметричная форма северо-восточной башни. Если я правильно понял, то речь вот об этом месте, где две линии замковых стен не имеют прямого стыка, из-за чего башня с южной стороны как бы получает ещё одну - седьмую - грань. Но может были и другие причины организовать стык двух стен и башни именно в таком виде? Богдан Тихий в статье 2013 г. [14] многоугольную башню не упоминает и уж тем более не поднимает вопрос её датировки, однако сообщает, что, по его мнению, пятиугольный периметр сформировался уже в 17 в., а отсюда можно сделать вывод, что и многоугольная башня не могла быть построена раньше, поскольку она с этим пятиугольником стыкуется. А вот в статье 2016 г. [15] кое-что по нужной теме имеется - здесь, описывая строительный период 1534-1584 гг., автор видит облик укреплений замка так: Тут автор высказывает новую гипотезу о том, что ни одна из артиллерийских башен не могла быть построена ранее 1556 г., чем противоречит всем предыдущим авторам, которые как минимум южный корпус с южной полбушней относили к периоду 1530-х - 1554 гг. Б. Тихий считает, что итальянский проект начали реализовывать только после 1556 г., но при этом в новый сценарий нужно как-то вплести данные 1570 г. о деревянном дворце и деревянной башне, так вот эту самую башню автор помещает в северо-западном углу (это вообще где именно?) и отдельно отмечает, что нужной нам северо-восточной многоугольной башни тогда "в таком виде как сейчас" ещё не было, но толком непонятно, то ли по мнению автора башня там была, но не в таком виде, которым она обладает в наши дни, то ли считал, что её там тогда не было вовсе. К сожалению, в дальнейшем в статье он больше не возвращался к этой башней и потому осталось непонятно, к примеру, когда же она по версии Б. Тихого появилась "в таком виде как сейчас". В буклете 2020 г., выпущенном Бережанским заповедником, встречаем своеобразное развитие идей Б. Тихого: Здесь снова появление новейших укреплений, созданных по итальянской схеме, отнесено к периоду после 1556 г. Здесь уже южный и западный секторы оборонного периметра вместе с двумя артиллерийскими башнями отнесены к более-менее одному периоду, связанному с Н. Сенявским, но при этом в описании северной линии укреплений фигурирует только деревянный дворец и деревянная башня, а что касается восточной линии укреплений, то тут упомянута даже не одна, а сразу две квадратные в плане башни (хотя даже к гипотезе о существовании одной четырёхугольной башни есть вопросы). Что касается многоугольной башни, то её следа в описании этого строительного периода я не встретил, но странно также, что и в описании других строительных периодов нет информации о том, когда же башня там появилась. В статье 2013 г. [16], посвящённой замковому декору, кратко были упомянуты окна второго яруса многоуольной полубашни, но, к сожалению, без версий по датировке: Ещё раз вопрос декора многогранной полубашни был затронут Лесей Панченко в статье 2017 г. [17, с. 84, 88, 89], и здесь уже встречаем предположение по датировке: Полубашня в наши дни: Источники: 1, 2 Некоторые итоговые мысли: Учитывая тот низкий уровень внимания, который перепадал многоугольной башне возникают обоснованные сомнения в том, что кто-то из авторов целенаправленно задавался вопросом датировки этой постройки. Подозреваю, что многоугольной башне сильно навредил текст документа 1570 г., где сообщалось, что в том году в северной части замка находился деревянный дворец с деревянной башней, а также гипотеза о существовании у замка в восточной стороны одной/двух квадратных башен, оставшихся от гипотетической более старой версии укреплений. Всё это в сумме мешало связать многоуольную башню со строительной деятельностью Н. Сенявского. Но если О. Пламеницкая права в своей трактовке текста документа 1570 г. [6, с. 266-267], т.е. если речь там шла о застройке внутри стен, а не о том, что к тому времени вся линия укреплений не была достроена в камне и частично была из дерева, то из текста документа совсем не следует, будто к тому времени многоугольной башни не было, а что касается версии о существовании с восточной стороны квадратной башни/ен, то её было бы неплохо более детально обосновать, чтобы она выглядела более правдоподобно. В попавшихся мне на глазах публикациях я не увидел вообще никаких доводов в пользу версии о появлении многоугольной полубашни в 17 в. Если учесть то, что по мере приближения к 17 в. восточный сектор становился все более безопасным, а в начале 1620-х гг. замок, вероятно, уже обзавёлся внешней линией бастионных укреплений, то сдвиг строительства полубашни с 16 в. в сторону 17 в. выглядит не очень логично. А если учесть, что то ли с конца 16 в., то ли с 1-й четверти 16 в. на линии восточной стены стал расти дворец, то появление башни в этот период выглядит ещё более странно, поскольку строительство с восточной стороны не особо укреплённого дворца с одной стороны сообщало о том, что этот сектор стал считаться ещё более безопасным, а с другой стороны дворец выдвинулся за линию восточной стены, перекрыв многоугольной полубашне обзор вдоль восточной стены, тем самым лишив её возможности фланкировать стену. Замок, несмотря на разную планировку башен и разную толщину стен демонстрирует единство концепции, которое проявляется в планировке (сочетании пятиугольника стен с треугольником башен), а также единый принцип фланкирования, в рамках которого каждая из трёх артиллерийских башен фланкировала по два отрезка стены, стены в свою очередь формировали клинья, а башни не имели прямой визуальной связи друг с другом. Уберите из этой схемы многоуольную башню и сразу половина замка окажется уязвимой (в версию о существовании с восточной стороны одной или двух квадратных башен какого-то более старого замка я пока не особо верю). К тому же многоуольная башня имеет некоторое сходство с полукруглой по форме (во-первых, они обе представляют собой полубашни, во-вторых, форму обоих не просто так часто описывали одним словом - округлая) и по размерам (ок. 20-21 м. в диаметре). Северный клин замковых стен, симметрично фланкированных двумя артиллерийскими башнями: Источник Что касается доводов, мол, эта многоугольная башня не могла быть построена одновременно с двумя другими, поскольку её форма плана отличается от двух других башен, а также толщина стен иная, то и тут можно найти объяснения, не отрывая при этом полубашню от 16 в. и от строительной деятельности Н. Сенявского. Так, разная планировка башен могла объясняться стремлением автора проекта к использованию именно разных башен, примеры чего можно встретить в итальянской фортификации конца 15 - 1-й половины 16 вв. Я ранее предположил, что это может быть связано с византийским влиянием на военных инженеров, которые в 1-й половине 16 в. находились в поисках новых форм, и часть этих форм изначально проектировалась с башнями разных планировок. А с толщиной стен всё ещё проще - с востока замок был основательно прикрыт водой пруда и заболоченной местностью и потому с этого направления и стены башни и стены основного замкового периметра могли позволить сделать более тонкими. Помимо разных черт, есть и общие. О том, как башня интегрирована в общий план и как она участвовала в единой схеме фланкирования написал выше. Но помимо этого стройная кладка многоугольной башни также похожа на кладку других его старых частей, и, кроме того, многоугольная башня снабжена опоясывающим межъярусным карнизом (эта деталь также свойственна итальянской фортификации конца 15 - середины 16 вв.). Если строительство каменного замка по итальянской схеме в 1530-х - 1554 гг., а также строительство земляных бастионных укреплений в районе начала 1620-х гг. выглядит здраво, т.к. показывает, что выдающиеся военачальники того времени были осведомлены о современных трендах в фортификации, то появление в середине 16 в. замка, лишенного одной или даже двух из трёх артиллерийских башен, а также мысль о том, что многоугольная башня со стороны пруда-болота могла появиться уже в 17 в. - это как раз совершенно другой подход, изображающих Сенявских как людей, которые строили что-то странное и неуместное в любом из взятых периодов. В общем, прежде чем пытаться усмотреть в многоугольной башне постройку, возведённую в отрыве от единого проекта, разработанного при Н. Сенявском, хотелось бы получить больше доводов, которые бы дали основание сместить появление полубашни к периоду после Н. Сенявского (т.е. после его смерти в 1569 г.), не говоря уж о датировке в районе 17 в. Источники: Maurycy Maciszewski. Brzeżany w czasach Rzeczypospolitej Polskiej. Brody, 1910. S. 27. Aleksander Czołowski. Dawne zamki i twierdze na Rusi Halickiej. Lwów, 1892. S. 6-9. Aleksander Czołowski, Bohdan Janusz. Przeszłość i zabytki województwa tarnopolskiego. Tarnopol, 1926. S. 60. Roman Aftanazy. Dzieje rezydencji na dawnych kresach Rzeczypospolitej, Tom VII. Warszawa, 1990. S. 267. Tadeusz Szydłowski. Ruiny Polski. Lwów, 1919. S. 75. Ольга Пламеницька. Деякі аспекти хронології та типології Бережанського замку в контексті формування урбаністичної системи міста // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці. Вип. 18. Київ, 2011. С. 257—270. Adam Miłobędzki. Zarys dziejów architektury w Polsce. Warszawa, 1968. S. 132-133. Юрий Нельговский. Некоторые особенности замков Подольских земель Украины // Архитектурное наследство, Выпуск 27. Москва, 1979. С. 93-94. Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР. Том 4. Киев, 1986. С. 38-39. Володимир Мороз. Замки і фортеці Тернопілля. Тернопіль, 2011. С. 5. Катерина Липа. Теорія архітектури, Містика і війна. Київ, 2016. С. 78-79. Марина Ягодинська, Богдан Строцень. Замки Тернопільщини. Харків, 2018. С. 11. Лідія Горницька. Замок в Бережанах: проектні пропозиції реставрації та пристосування // Міжнародна конференція з питань охорони фортифікаційних споруд України. Матеріали. Кам’янець-Подільський, 1993. С. 31-32. Богдан Тихий. Бережанський замок // Пам’ятки України. 2013. № 5. С. 9. Богдан Тихий. З нових досліджень етапів розбудови Бережанського замку та його мистецького оформлення // Стародавній Меджибіж в історико­культурній спадщині України. Хмельницький, 2016. С. 228-235. Оксана Бойко, Ольга Заречнюк, Марія Оприщенко. Інвентаризація архітектурного декору і матеріали замку в Бережанах // Проблеми дослідження, збереження та реставрації історичних фортифікацій. Львів, 2013. С. 67. Олеся Панченко. Стилістичні особливості архітектури Бережанського замку // Культурна спадщина. Випуск 1. Київ, 2017. С. 81-90. Бережани - Замок Сенявських. Бережани, 2020.
  19. На этом прекрасном кадре видим восточный дворец, каким он был перед Первой мировой, да ещё и с редчайшего ракурса: Хорошо видна бойница в нижнем ярусе ризалита: Также на этом фото видна сложная форма ризалита, северная стена которого выступает вперёд в восточном направлении, образуя нечто вроде углового пилястра. Если представить, что этот ризалит является замаскированной старой башней, то в этом случае очень не просто будет объяснить такую странную сложную форму постройки, ведь гипотетическая башня вряд ли могла иметь такую странную форму.
  20. Обратите внимание, насколько непростой была форма ризалита. Нижний ярус представлял собой не обычный четырёхугольник - у него были выемки на углах. А у верхних ярусов дворца, возведённых с некоторым отступом от внешних границ нижнего яруса, были срезаны углы, и по этим срезам пустили водостоки. Я понимаю, как всё это разнообразие форм можно объяснить с точки зрения строительства ризалита уже в 17 в., но сложно представить, что весь этот объём является некой старой башней, над которой пришлось бы очень хорошо поработать, чтобы придать её такую фигурную форму, да и то это бы не объяснило наличие каких-то выемок, странных срезов и резкое изменение объёма постройки на границе первого и второго ярусов.
×
×
  • Create New...