Filin

Амстердам: Если кратко рассказать об "Атласе Витта" и показать картинки, то и в таком случае этот труд способен произвести большое впечатление, но значение этого издания в ваших глазах может увеличится в разы, если хотя бы в общих чертах ознакомиться с биографией его автора, историей создания атласа, историей обнаружения ранее неизвестного варианта издания 1698 г. и другими интересными нюансами, о которых речь пойдёт ниже. От Антверпена к Амстердаму В 16 веке Антверпен считался одним из самых крупных и бурно развивающихся городов Нидерландов, куда потоками текло золото из Нового Света, а количество его жителей быстро росло (к 1560 г. здесь проживало ок. 100 тыс. человек). В тот период здесь бурно развивалась наука и искусство, и именно по этой причине в 16 веке Анверпен считался идеальным местом для издателей карт и планов. Всё изменилось во время Нидерландской революции: в 1576 г. "Испанская ярость" опустошила город, затем 9 лет здесь был центр анти-испанского восстания, но в 1585 г. город был снова захвачен испанскими войсками после осады, которая длилась более года. "Испанскому" Антверпену в свою очередь начали блокировать выходы к морю и сухопутные торговые пути, что негативно сказалось на его экономике. К концу 1580-х население города сократилось до 45 тыс. человек, многие мастера были вынуждены уехать в другие страны. Те же, кто остались, сформировали новый культурный центр в Амстердаме, который в 17 веке превратился в новую картографическую столицу. Старые картографы Амстердама и новый игрок В 1-ой половине 17 века в Амстердаме работало ряд именитых картографов, среди которых выделялись Виллем Блау с сыном Яном Блау и Ян Яссон, конкурировавшие между собой в сфере издания карт, планов городов и атласов. И вот, в этом бурном котле появляется молодой Фредерик де Витт (1630-1706), который в 1648 г. решил обосноваться в Амстердаме, где он вскоре открыл мастерскую, а в 1648-1649 гг. там были созданы его первые планы нидерландских городов. Он был талантлив, прекрасно рисовал, был поклонником мелких деталей, сам печатал и сам продавал свои работы. Но, разумеется, в условиях сильной конкуренции об издания собственных атласов долгое время приходилось только мечтать. Однако во второй половине 17 века обстоятельства постепенно складываются в пользу Витта - мало того, что он сам благодаря своим талантам становится заметной фигурой, так ещё и конкуренты постепенно сошли с арены. Так, в 1664 г. умирает Ян Яссон, его сыновья некоторое время вели бизнес отца, но в 1681 г. производство Яссона окончательно останавливается. Что касается предприятия Блау, то ему не повезло ещё больше - в 1672 г. семейная мастерская полностью сгорела, и, так и не оправившись от этого удара судьбы, Ян Блау в 1673 г. умирает. Фредерику де Витту исчезновение со сцены конкурентов помогло ещё и тем, что как случае с Яссоном, так и в случае с Блау он смог выкупить часть их наработок на аукционах, в том числе и ряд ценных печатных пластин с видами нидерландских городов. Кроме того, за несколько десятилетий он сформировал собственную коллекцию планов городов, дополняя её отдельными работами других мастеров. Таким образом, к концу 17 века в руках де Витта оказалась впечатляющая коллекция наработок целого ряда выдающихся мастеров Амстердама, и главное - появилась возможность опубликовать всё это в рамках одного издания. Атлас 1598 г. Если бы Фредерик де Витт был бы рядовым издателем карт, то он не смог бы создать ничего выдающегося - максимум переиздал бы ранее опубликованные планы в одном фолианте, и на этом всё. Но у де Витта был прекрасно развитый вкус, а по уровню деталировки его работы не редко превосходили работы конкурентов. Потому для публикации он переработал старые планы своих коллег, обогатив их новыми деталями. Также стоит отметить, что де Витт особо трепетно относился к окраске своих работ. Так, бюджетные варианты атласов вообще не окрашивались, но особо ценные экземпляры тщательно разукрашивались вручную. Благодаря такому подходу де Витту в своём атласе удалось напечатать старые планы в новом виде - с более качественной деталировкой и в новом интересном цветовом оформлении. И не зря итог работ де Витта называют "Google Earth 17 века", поскольку изображения чудо как хороши, внимательны к мелочам и информативны. Внезапная находка Долгое время считалось, что в мире сохранилось всего 4 экземпляра "Атласа Витта", причём наиболее известны были его чёрно-белые варианты. А тут вдруг в 2010 г. с Королевской Библиотекой в Нидерландах вышел на связь некий человек, который предложил приобрести у него экземпляр атласа, но с условием, что эта работа станет достоянием общественности. В ходе экспертизы стало понятно, что это один из лучших вариантов атласа Витта, да ещё и превосходно разукрашенный. Солидный фолиант, весивший более 7 кг, содержал планы более 120 наиболее значительных нидерландский городов, а также ряд рисунков с пейзажными видами и изображениями отдельных достопримечательностей. Стоит отметить, что сейчас города, планы которых украшают атлас, находятся на территории разных стран: Нидерландов, Бельгии, Германии, Франции и Германии. В общем, когда стало очевидным, что такое издание нельзя упустить, Королевская Библиотека при поддержке своих меценатов, а также нескольких фондов собрала необходимую сумму, и 11 октября 2010 г. книга была выкуплена. Источник Оцифровка К счастью, Королевская Библиотека исповедует принципы открытости знаний, потому вскоре книга была полностью оцифрована и теперь каждый из планов атласа можно рассмотреть в мельчайших деталях на сайте библиотеки. Репринт Как только стало известно о свежем приобретении Королевской Библиотеки, бельгийское издательство Lannoo предложило выпустить факсимильный вариант атласа. Интересно, что ещё в 1980 г. было выпущено факсимильное издание, но оно было сделано на основе чёрно-белого варианта атласа, потому и само было лишено цвета: Новое издание, увидевшее свет в 2012 г., было сделано на основе обнаружившейся в 2010г. цветной копии, и уже только по этой причине выглядело намного эффектней издания 1980 г. В целом, к печати подошли очень ответственно, особенно много внимания уделив точному копирования цветовых профилей оригинала. Планы снабдили аннотациями, приведёнными на нескольких языках. Итог трудов получился весьма солидным (размер 78х39 см, 320 стр. с точными копиями всех изображений оригинала): Источник Оригинал и факсимильное издание: Источник В общем, все довольны. Пожелавший остаться неизвестным коллекционер передал книгу в надёжные руки, получив при этом кругленькую сумму. Библиотека пополнила свои фонды уникальным изданием, новость о покупке которого привлекла к учреждению внимание многих исследователей. Книгу оцифровали, и теперь любой желающий может изучать этот шедевр онлайн, а особо рьяные поклонники могут приобрести в свою коллекцию факсимильный вариант издания. Как по мне, это прекрасный пример слаженной работы современной библиотеки, работающей в тесном тандеме с частными коллекционерами, меценатами, издательствами и прессой.

Городские укрепления на плане 1790 г., которому на форуме отведена отдельная тема. Как видим, в конце 18 века вал был более-менее цел по всей длине, и даже можно увидеть, где именно находились вторые городские ворота, которые, к сожалению, не дожили до наших дней. Вторые ворота показаны также, как и Заславские ворота, потому, возможно, обе постройки были похожи между собой.

Об этом укреплении узнал относительно недавно, год назад, когда на глаза попалась эта новость от 4 октября 2017: Укрепление на карте Carte de la Moldavie pour servir à l'histoire militaire de la guerre entre les Russes et les Turcs (1769-1771): План: Источник Гипотетическая реконструкция внешнего вида: Источник

Попались на глаза свежие фото из Пнёва, на которых, помимо всего прочего, запечатлён и ход работ - стены наращивают, оконные проёмы формируют, над одним из корпусов кровля появилась. В целом, всё это выглядит подозрительно, поскольку позиционируют эти работы как противоварийные, при этом с виду полным ходом идёт полная реконструкция, приближённая по духу к обычным строительным работам. Для сравнения слева фото Петра Власенко (сентябрь 2005), справа - фото Кати Борисенко (ноябрь 2018). Стена с щелевидными бойницами сделана, не в рамках последних работ, а ещё раньше, какими-то "попередниками", но видно, что и в рамках последних работ замок преобразили (смотрите скриншоты в первом сообщении). Также наткнулся на новость от 5 ноября 2018 г., где кратко сообщается о работах и озвучивают их стоимость - 900 тыс. грн: Новость дополнили фото, сделанными явно не в ноябре, но они также интересны, поскольку показывают один из этапов работ: А потом попалось ещё и такое информативное видео от 20 сентября 2018 г., откуда узнаём, что: Автор проекта: архитектор Игорь Богославец. Автор проекта постоянно повторяет, что это противоаварийные работы, хотя явно пошли дальше, принявшись всё реконструировать. Работы сосредоточены на башне и на примыкающем к ней корпусе. Работы начались 1 августа 2018 г. Автор проекта сообщает, что на подготовительном этапе разобрали часть каких-то стен и сводов. Стены нарастили где-то за месяц. На момент съёмки у башни достроили 2-ой ярус, и автор проекта с некоторой гордостью сообщал, что над ним соорудят перекрытия, которое будет опираться на металлические (!) балки, а затем выгонят и третий этаж, который уже в видно на фото ноября 2018 г. В местах зондажей будут показывать участки кладки, покрытые старым полнотелым кирпичом, но всё остальное заполняют обычным современным, и особо по этому поводу не переживают, поскольку, по замыслу, всё это будет скрыто штукатуркой. До конца 2018 г. планируется завершить стены, перекрытия и сделать кровли над башней и примыкающей к ней корпусом. Скриншоты: Местные радуются, И. Богославец гордится своими свершениями, а мне тоскливо видеть такой уровень работ на памятнике национального значения, да и с обоснование проекта ещё сильнее захотелось ознакомиться, поскольку объект достаточно уникальный, и нужен нормальный такой уровень компетенции, чтобы сделать хорошее обоснование для проекта такого уровня.

Обсуждается план, на котором показаны городские укрепления Межирича, а также укрепления Троицкого монастыря В каталоге Fortyfikacje miast na wschodnich kresach dawnej Rzeczypospolitej - przed 1772 r: materiały kartograficzne (2001) среди планов, выявленных исследовательской группой во главе с Тадеушом Поляком и при участии Яна Лешека Адамчика, попался такой вот хоть и простенький и местами даже неточный, но при этом всё же очень интересный план Межирича, на котором чётко показаны укрепления городка и монастыря: Сопроводительная информация, которой сопроводили публикацию плана авторы каталога, очень скупа: Как видим, судя по предоставленным сведениям, план в оригинале назывался "Местечко Межирич" и датирован он 1790 г. Найден он был в коллекции РГВИА: фонд 846, опись 16, дело 21546, лист 1. При желании можно получить оригинал - он, наверняка, цветной, и потому может быть более информативным, чем опубликованная чёрно-белая копия. Составитель справки уточнил, что план, к сожалению, не был укомплектован экспликацией. Также в справочке сказано, что на плане показаны: "городские валы, бастеи [городских укреплений], бастионный замок". Отсюда узнаём, что автор текста не наводил справки по Межиричу, иначе он быстро выяснил, что "замок" - это на самом деле монастырь, а "бастионы", которые якобы его защищают, на самом деле являются башнями. Так в наши дни выглядит "бастионный замок": Источник У городских укреплений Межирича на форуме есть отдельная тема, потому тут особо о них распаляться не буду, лишь кратко упомяну, что валы, некогда защищавшие городок, в той или иной мере сохранились практически вдоль всего периметра, а от двух ворот, показанных на плане, до наших дней дожили (да и то в состоянии руин) только Заславские ворота (они показаны в верхней части плана). Кстати, план хорошо как минимум тем, что показывает, где находились вторые ворота, и даёт намёк на то, что они могли иметь приблизительно такой же вид, как и Заславские ворота. Один из уцелевших отрезков городского вала, приспособленного для хозяйственных нужд: Заславские ворота: Источник Из других интересных деталей стоит отметить, что на плане не пустует тот участок, на котором в наши дни можно увидеть известную и уникальную в своём роде печь (которая, как оказалось, некогда находилась внутри не дожившего до наших дней дворца): Кстати, очень часто можно встретить мнения, что печь эта всегда была на открытом воздухе, мол, тут стража грелась, готовила себе еду, кипятила смолу во время осад/штурмов и всё такое, но на самом деле всё было куда более прозаично - это печь, лишённая дома: Так всё это выглядит на спутниковом снимке Google (1 - монастырь, 2 - городские валы, 3 - Заславские ворота, 4 - печь):

Немного первых впечатлений Имя Филиппа Дюпона мне изредка попадалось в описаниях историй отдельных событий/укреплений, где приводились небольшие отрывки его текстов, но я долгое время пребывал в полной уверенности, что эти тексты не были связаны между собой, что они были обрывками каких-то реляций или писем, как часто бывало в случае с другими подобными источниками. Ситуация изменилась, когда в книге Źródła do dziejów wojny polsko-tureckiej 1683-1699 (2016) мне попался на глаза довольно сочный отрывок авторства Ф. Дюпона, описывающий военные действия под Каменцем-Подольским в 1687 г. ("Opis kampanii kamienieckiej 1687 r."), и в той же книге было отмечено, что это лишь фрагмент, взятый из книги мемуаров, изданной в 2011 г. К сожалению, на тот момент тираж книги был давно распродан и потому потребовалось приложить усилия, чтобы выловить экземпляр, поскольку он даже в б/у варианте довольно редко появлялся в продаже, но в итоге охота всё же увенчалась успехом, благодаря чему могу и вам чуть подробней рассказать об этом интересном издании. Книгу выпустило издательство Музея дворца в Вилянуве, что не случайно, поскольку здесь находится роскошная резиденция Яна III Собеского, и потому жизнь короля и всё, что с ней связано (эпоха, люди, события) привлекают внимание местных исследователей. Естественно, не оставили в Вилянуве незамеченными и мемуары Дюпона. Написанные ещё в 1-ой четверти 18 века, они так и не были изданы при жизни Дюпона, но, к счастью, не были и утрачены. В 1838 г. рукопись привлекла внимание Эдварда Рачинского, а в 1885 году мемуары впервые были изданы в Польше Игнацием Яницким по случаю празднования 200-летия победы под Веной в 1683 г. Казалось бы, благодаря этому изданию, мемуары должны были приобрести относительно большую известность в Польше, а позднее и в Украине, но этого не произошло. Проблема книги 1885 г. была очень простой - текст Дюпона был издан в оригинале, т.е. на французском (лишь вступительное слово было написано на польском), что сильно затруднило знакомство с источником большинству исследователей даже в Польше. И вот уже в наши дни, в 2011 г., тексты Дюпона впервые были полностью переведены на польский язык, после чего начался новый этап в жизни источника, во всяком случае, для польских исследователей. Хотя и в Украине, думаю, с польским у исследователей меньше проблем, чем с французским, потому для нас это тоже хорошая новость. К тому же, теперь, когда есть на руках и текст в оригинале, и вариант его перевода на польском, будет проще анализировать любые детали мемуаров Дюпона. Не могу не отметить, что долгое время польские и украинские исследователи были более-менее в равных условиях - издание на французском языке известно с 1885 г., и нужно было просто взять и перевести его, и это вполне первыми могли сделать в Украине, но, разумеется, этого не произошло. Если же у вас возникнет сомнение в том, что этот источник имеет отношения к истории Украины, то я вас уверю, что имеет, и очень даже не малое. Во-первых, сам Собеский для Украины очень даже близкий король, поскольку родился в Олесском замке (Львовская обл.), и в Украине у него было множество известных резиденций, в истории каждой из которых в наши дни подчёркивается связь с Собескими. Во-вторых, значительная часть событий мемуаров прямо или косвенно связаны с военными действиями, протекавшими на землях Украины, и в текстах француза можно встретить массу совершенно уникальных описаний военных кампаний, всевозможных событий и, конечно же, упоминания ряда важных укреплений (Львов, Хотин, Каменец, Теребовля, Язловец, Жванец, Журавно и т.д.) и протекавших вокруг них военных действиях. К тому же сам Дюпон не был рядовым солдатом, а являлся доверенным лицом королевской четы, потому ему было о чём рассказать. Конечно, как выше уже было отмечено, его критикуют за отсутствие объективности, когда дело доходит до оценки королевских деяний и самого короля, но при этом также отмечают, что сами эти деяния француз описывал довольно точно и правдиво, потому сведения его имеют значительную ценность. Для поклонников военной истории очень важен и тот момент, что как инженер и артиллерист, Дюпон в своих мемуарах основное внимание уделил военным кампаниям Яна III, описывая их со знанием дела. Издание 2011 г. вышло весьма качественным (в Вилянуве в целом к изданию книг подходят с правильной стороны) - перевели, снабдили вступлением, а основной текст обогатили 465 комментариев/примечаний, а также множество иллюстраций. Единственным сходу заметным недостатком книги является отсутствие списка имён и географических названий, упомянутых в мемуарах, что сильно затрудняет использование книги в качестве справочника. Но небольшие недостатки уходят в тень в сравнении с полученной возможностью ознакомиться не с обрывками текстов Дюпона, а с сотнями страниц полного текста его воспоминаний, да ещё и обогащённого анализом, дополнительными сведениями и примечаниями. Также упомяну, что именно благодаря знакомству с информацией об издании мемуров Дюпона, узнал о его противоборстве с другим известным французским мемуаристом - Франсуа-Паулином Далейраком (Francois-Paulin Dalairac), после смерти которого в 1699 г. были изданы его воспоминания о Польше - Les anecdotes de Pologne, ou Memoires secrets du regne de Jean Sobiekski, тон которых и спровоцировал Дюпона на написание своей книги. P.S. В самой Франции мемуары Дюпона, похоже, опубликовали только в 2016 г. - "Mémoire pour servir à l'histoire de la vie et des actions de Jean III Sobieski", потому и на родине мемуариста этот труд вроде бы начали популяризировать относительно недавно.

Год издания: 2011 Автор: Филипп Дюпон (Philippe Dupont) Переводчик с французского: Беата Спиральская (Beata Spieralska) Вступление и проработка издания: Дариуш Милевский (Dariusz Milewski) Издательство: Музей-дворец в Вилянуве (Польша) Язык: польский Формат: 17,2х23,7х3,6 см Переплёт: твёрдый Бумага: офсетная Количество страниц: 344 Иллюстрации: 78 чёрно-белых изображений (рисунки, гравюры, литографии, портреты) Тираж: ? ISBN: 978-83-60959-26-8 Книга на сайте издательства (тираж, к сожалению, распродан) Аннотация: Биографическая справка об авторе мемуаров из "Polski Słownik Biograficzny" (на польском здесь): Содержание: На польском: В переводе: Вступление: Здесь идёт речь об эпохе Яна III Собеского, сообщаются сведения о Дюпоне, приводится краткое содержание его мемуаров с критическим анализов сведений, оставленных французом. Также приведены сведения о старом (1885 г.) и новом (2011 г.) издании мемуаров. Примеры страничек: Также рекомендую прочитать интересную статью Дариуша Милевского, описывающей важные нюансы взаимоотношений Ф. Дюпона и Яна III Собеского, которые необходимо иметь ввиду, читая мемуары француза. Здесь приведу её в переводе, а в оригинале она вот тут

Обсуждается этот объект: Клеваньский замок В книжке Zamek Czartoryskich w Klewaniu w świetle źródeł archiwalnych (2018) приведён ряд инвентарных описаний замка в Клевани, находящихся в коллекции Библиотеки Чарторыйских в Кракове. Самый старый из этих инвентарей, составленный в 1700 г., приведу здесь полностью + дам перевод, что не сложно сделать, если учесть малый объём текста. К слову, Рафал Несторов, редактор упомянутой книги, отметил: Собственно, текст инвентаря с примечаниями Р. Несторова: Уточню, что жирным шрифтом выделено название документа, под которым оно числится в каталоге Библиотеки Чарторыйских, а курсивом - название инвентаря в оригинале. В переводе это выглядит как-то так: Казалось бы, информации кот наплакал, но на самом деле "дьявол в детялях" (с), а детали тут есть. На момент составления инвентаря ещё не была разобрана одна из замковых стен (восточная), потому замок на момент составления инвентаря был окружён кирпичными стенами по всему периметру. Что касается упомянутой в инвентаре деревянной застройки, то, возможно, она находилась у восточного сектора замковых стен (т.е. у той стены, которая позднее была разобрана). Думаю, чуть более поздние инвентари помогут уточнить информацию по поводу расположения участка с деревянной застройкой. Разобранная восточная стена замка: Карта Bing Судя по тексту, на момент составления инвентаря укреплениями мог похвастаться не только замок, но и "Пригородок", который был "дубовыми кольями обставлен", т.е., вероятно, окружён частоколом. "Пригородком", как подозреваю, называлась терраса, которая и в наши дни полого поднимается на подступах к замку, а в наши дни на её участке возвышается Рождественская церковь, построенная здесь в 1777 г. Пригородок с доминирующей над участком церковью, и в наши дни он неспешно повышает свою высоту, ведя путника к участку замка, и укрепить этот основной подступ к главному укреплению было вполне логично: Карта Bing Google Street View Как сообщает инвентарь, к началу 18 века замковый арсенал порядком обнищал, потому защиту замка в 1700 г. обеспечивало всего 3 пушки, 7 гаковниц и 9 мушкетов. 2 пушки, если я правильно понял, были установлены в том корпусе, где находится арка ворот, ещё одна "пушечка" находилась "при часовне, на белюарде". К сожалению, на данный момент я плохо знаком с внутренним обустройством/планировкой замка, потому не могу с уверенностью сказать, где именно там обустроили часовню в конце 17 века, но поскольку упомянут "белюард", то рискну предположить, что речь идёт о том бастиончике, который в наши дни находится у въезда в замок, и в этом случае получается, что все три имеющихся в распоряжении замка пушки контролировали северный сектор, тот, который выходил на "пригородок", и откуда, очевидно, в первую очередь стоило ждать гостей. По мере поступления новых сведений продолжим анализировать сведения инвентаря.

Немного первых впечатлений Книжечка среднего формата, небольшой толщины, в мягкой обложке... в общем, ничем особенно не примечательная, потому если не знать, что внутри, вполне можно не обратить внимания и пройти мимо, но я не прошёл, и вам не рекомендую. Издательство Attyka в 2016-2018 гг. выпустило небольшую серию книжечек, посвящённых инвентарным описаниям нескольких резиденций Речи Посполитой. Некоторые из этих резиденций в нынешнее время находятся на территории Украины, и одна из них - это замок в Клевани. Инвентари Клевани (а там речь шла не только о замке, но и о костёле и других строениях) к публикации подготовил Рафал Несторов, который известен своими исследованиями, посвящёнными роду Сенявских. На форуме я рассказывал о монографии Р. Несторова Pro domo et nomine suo. Fundacje i inicjatywy artystyczne Adama Mikołaja i Elżbiety Sieniawskich (2016), также посвящённой деятельности представителей упомянутого семейства. Темой его докторской также были резиденции Сенявских. А тут вдруг Рафал решил переключиться на род Чарторыйских, в результате чего и появилась эта книжечка. Не особо насыщенное полезной информацией вступительное слово (оно приведено выше) написал Анджей Бетлей, директор Национального музея в Кракове, в составе которого находится Музей Чарторыйских, а именно в коллекции последнего и сохранились инвентари Клевани. Интересно, что А. Бетлей восхитился полнотой представленной в книге иконографии памятников Клевани, хотя там из 34 изображений 11 являются современными снимками, а 18 - снимками межвоенного времени (сделанными до 1939 г.) из одного источник (Института искусств Польской Академии Наук). В общем, подборка хоть и занятная, но её составлению вряд ли было отведено много времени, поскольку даже в Сети, в т.ч. и на Википедии, можно отыскать изображения, которые в эту подборку не вошли. Иконография с текстами инвентарей напрямую не связана, она скорее служит этаким бонусом, который показывает внешний вид объектов, описанных в инвентарях. Текст самих инвентарей Р. Несторов снабдил небольшим вступлением (приведено выше), описанием истории замка, а также 161 примечанием, объясняющие/уточняющие/поясняющие отдельные слова, фразы и выражения в текстах 18 века. Порадовало наличие в книжке описание истории замка, составленное автором на основе солидной подборки источников, полный список которых приведён в конце книжки. Как минимум, это позволяет ознакомиться с общим взглядом на историю замка от Р. Несторова, как максимум - даёт множество наводок на источники, которыми пользовался автор, потому, при желании, можно углубиться в эти материалы. Есть также небольшой блок текста, где автор даёт краткий общий анализ инвентарей. В редактором вступлении упоминалось, что хотя инвентари приведены дословно, но в книжку попали только те их части, которые касались основных объектов Клевани (замка, костёла), тогда как описания других второстепенных построек решили не публиковать. С одной стороны меня это не особо расстроило, поскольку основной объект, т.е. замок, вниманием не обделили, но с другой стороны в редакторском вступлении сказано, что даже упоминание всяких завесов и клямок помещений замка оставили, мол, может кому-то оно будет полезным, но при этом описание целых построек (пусть даже и второстепенных) решили отбросить, и это выглядит несколько странно, когда декларируются принципы дословного цитирования. В целом, не приходится сомневаться, что это не только интересный, но и уникальный источник, сообщающий нам много новых сведений о состоянии замка в 18 веке, а также дающий нам возможность посмотреть на эту резиденцию глазами Рафала Несторов, который снабдил инвентари интересными вступительными текстами и примечаниями + иконографической подборкой и списком дополнительных источников на десерт. Всё это особенно интересно в свете того факта, что Клеваньский замок, к сожалению, относится к категории умирающих памятников, богатая история и примечательная архитектура которого внимание наших исследователей, к сожалению, привлекает крайне редко. P.S. Благодарю Лукаша Мальчевского за наводку на издание.

Год издания: 2018 Автор: Рафал Несторов (Rafał Nestorow) Издательство: Attyka, Краков (Польша) Язык: польский Формат: 16х23,1х1 см Переплёт: мягкий Бумага: офсетная Количество страниц: 94 Иллюстрации: 34 чёрно-белых изображения (старые и современные фото, 4 плана замка, 1 литография) Тираж: ? ISBN: 978-83-65644-11-4 Аннотация: Примеры страниц: Содержание: На польском: В переводе (кроме выражений на латыни): Парочка примечаний: В содержании для части инвентарей указаны неправильные номера страниц, в переводе ошибки исправил. Это мелочь, и, тем не менее, странно, что в таком небольшом издании с таким малым количеством страниц, подготовленном серьёзными людьми, встретилась такая банальная оплошность. Из содержания может показаться, что инвентарь 1744 г. и инвентарь 1745 г. в содержании продублировали, поскольку видим там две пары инвентарей с одинаковыми названиями. Как оказалось, это не ошибка оглавления - в книге действительно есть инвентари-дубли, но выглядят они идентичными только на первый взгляд, а если присмотреться к формулировкам, то можно обнаружить небольшие расхождения в текст/формулировках. Вероятно, в случае с некоторыми инвентарями создавались несколько экземпляров, и для инвентарей 1744 и 1745 гг. как раз приведены по паре таких несколько отличающихся друг от друга экземпляров. Вступление: На польском: В переводе: Примечание редактора: На польском: В переводе:

Что касается Вердума, то у меня есть некоторые сомнения в том, правильно ли перевели его слова с польского на немецкий, потому буду стараться достать текст его дневника в оригинале, чтобы убедиться в точности перевода. Кстати, я выше ошибся, когда переводил слово "czworoboczna", поскольку написал, что это "четырёхугольный", но на самом деле это "четырёхсторонний", что вроде как глобально картины не меняет, однако всё же одна ситуация, когда у объекта упоминаются углы, а другая - когда упоминаются стороны. В тексте выше перевод поправил. Версия о том, что этот "четырёхсторонний остров" мог быть островком самого замка мне в голову не приходила, поскольку Вердум упомяну один остров на озере, а затем уточнил - остров был "длинным", а это намекает на то, что он был вовсе не квадратным, а как бы вытянутым, и даже если замок занимал участок 100х100 м. (а скорей всего замок был меньше), то его островок сложно было назвать "длинным островом". Кроме того, если допустить, что Вердум упомянул именно замковый островок, то возникает вопрос, почему он не упомянул основной "городской" остров? Но нет, остров он упомянул, но, похоже, только один, и несколько раз дал понять, что там находилась вторая половина города. Хотя, конечно, в тексте Вердума при желании можно высмотреть упоминание не одного острова, а двух, но пока мне более логичной кажется мысль, что там упомянут один остров, основной/городской. Но полной уверенности в том, что я прав, у меня нет, потому-то и надеюсь, что оригинальный текст дневника сможет разрешить сомнения и, может, даст какую-то новую информацию. P.S. Тут уже в Хмельницком местных художник Юрий Адамчук (кстати, тот самый, который изобразил бастионные укрепления Плоскирова) сделал несколько эскизов, показывающих замок в том месте, где на плане 1798 г. показан участок со старым старостинским домом/двором, и эта версия как раз визуализирует ситуацию, когда замок находится на своём мини-островке Источник

В работах хмельницких историков и краеведов сообщается, что первое письменное упоминание замка встречается в документе 1565 г. Этот документ приведён выше, и, если я правильно понял, прямого упоминания замка там нет, хотя косвенно он мог подразумеваться, когда в тексте был упомянут Плоскиров. Следующим по хронологии идёт текст дневника Эриха Лясоты, написанный им в 1594 г., и в этом случае чёткое упоминание замка имеется. А тут вдруг обнаружилось, что есть ещё одно упоминание замка, причём в контексте очень интересного события - удачного для татар набега 1575 г. Сведения встретились в работах историка Дмитрия Вирского. В его книге Війни українні: хроніки татарського прикордоння України (ХVI – середина XVII ст.) (2016) подробно описан события, связанные с набегом 1575 г. Тогда Плоскиров был одним из мест, где должны были концентрироваться войска, которым предстояло отразить вторжение татар. Вот как об этом сообщается (стр. 44): Информацию об этом Д. Вирский взял из малоизвестной работы Бартоша Попроцкого "Historya zalosna o prętkośći y okrutnośći Tatarskiey a o srogim mordowaniu y popsowaniu Ziemie Ruskiey y Podolskiey. Ktore sie stało Księżyca Października Roku 1575". Её текст приведён в другой работе Д. Вирского (здесь, стр. 202), и потому можем взглянуть, как этот эпизод описан в оригинале: Т.е. действительно в оригинале есть чёткое упоминание замка, самое раннее на данный момент из тех, которые попались мне на глаза. В той же стихотворной хронике Б. Попроцкого есть упоминание и Станислава Влодека, о чём также сообщает Д. Вирский (здесь, 47). В тексте упоминается, что Влодек и Струс привели с собой 150 "слуг своих" (т.е. воинов, как я понимаю), что важно в контексте размышлений на тему того, сколько воинов мог выставить С. Влодек. Правда, непонятно, шла ли речь о том, что ок. 150 человек привёл каждый из них, или же было 150 всего на двоих. В оригинале (здесь, стр. 204)

На плане Проскурова 1806 г. (в том самом закутке, где на плане 1798 г. показан двор старосты) видим довольно гармоничную застройку, которая, кажется, окружает некий внутренний двор. Если учесть, что с момента создания плана 1798 г. и до момента создания плана 1806 г. прошло всего 7-8 лет, то можно предположить, что на плане 1806 г. видим всё тот же старостинский комплекс, хотя, возможно, с уже немного другим набором построек. Кроме того, на этом плане лучше чувствуется оборонный потенциал участка гипотетического замка, поскольку с трёх сторон его окружают воды озера, и лишь с запада нужно было прокопать ров, чтобы изолировать этот уголок острова, а уж с точки зрения прострела подступов к острову и к мосту позиция была и вовсе идеальная, поскольку замок фланкировал озеро-ров, отделяющего остров-цитадель от восточной части города. Источник, стр. 98

А была ли вообще версия о постройке костёла на месте замка? О том, что костёл был построен на месте замка первым, судя по всему, сообщил Михаил Орловский в 1863 г. Но ещё раз присмотревшись к его тексту, задумался, а правильно ли этот текст трактуют? Вот полная его версия текста (выделение жирным моё): Итак, вначале автор сообщает, что на укреплённом острове находилась "крепость", и здесь под "крепостью" мог подразумевается весь остров. Далее он пишет, что "не осталось и следов от замка", а поскольку выше ни о каком замке речь вообще не шла, то можно предположить, что под "замком" автор мог опять же подразумевать сам остров, который чуть раньше назвал "крепостью". Я выше уже писал, что фраза "не осталось и следов от замка, исключая земляных насыпей" как бы подразумевает, что следов построек (?) замка тогда уже не было, но, тем не менее, какие-о земляные насыпи остались, и это явно свидетельствует о том, что костёл не посадили на участок старостинского замка, поскольку при таких раскладах от валов вряд ли что-то осталось, поскольку храм занимал довольно значительный участок, что видно на фото. А если замок = крепость, а крепость = остров, то здесь речь вообще может идти не о замковых валах. И когда автор пишет "Теперь на этом месте стоит ... костёл", под этим местом он мог подразумевать не замчище, а весь остров, и тогда текст выглядит вполне логично - Теперь на острове стоит костёл. Также по тексту видно, что сообщив о крепости, затем о замке, затем о костёле, автор пишет "сюда ... проведена земляная плотина", и опять же текст смотрится логично, если "сюда" - это к острову, и не так логично, если представить, что после описания относительно небольшого участка замка, расположенного в глубине острова, автор сообщает, что "сюда" была "проведена земляная плотина". Косвенное подтверждение гипотезы о тождестве острова с крепостью и о том, что именно на острове, а не на участке замка был построен костёл, можно встретить в "Приходах и церквях Подольской епархии" (1901) Е. Сецинского. Судя по тексту, Е. Сецинский пользовался публикацией М. Орловского, но при этом Е. Сецинский пишет, что костёл Св. Анны был построен не на участке замка, а на участке крепости, т.е. (по моей гипотезе) речь об острове, а не о замковом участке на острове. Также Е. Сецинский даёт наводку не на какой-то малый участок, а на на целую "западную сторону города", которую и занимал остров: Тут также стоит вспомнить и слова Вердума, который весь остров считал замком, возможно не без основания считая его городской цитаделью: Правда, есть ещё источники 1884 и 1899 гг., упоминавшие о постройке костёла на месте замка, но поскольку они были составлены позднее, то велика вероятность, что их также ввел в заблуждение текст М. Оловского, где в одном котле смешался остров, крепость и замок. При этом, как нам сообщают опубликованные выше источники 1-ой половины 19 века, несмотря на уже построенный костёл, замок (как это не парадоксально) всё ещё продолжал существовать, о чём есть упоминания, и это также свидетельствует о том, что никакой стройки костёла на участке замка не было.

В книге Станислава Лозы "Architekci i budowniczowie w Polsce" (1954), в справке о Бернардо Морандо, встретилась интригующая строчка (подчёркнута на скане): В переводе это значит: Как это ни странно, но в одной из старых версий упомянутой книги, выпущенной ещё в 1930 г., строка с текстом о Каменце присутствует даже в ещё более полном виде: Источник В переводе (выделение жирным моё): Пока непонятно, в каком именно источнике встретилось упоминание Каменца в таком вот интересном ключе, но, очевидно, что это один из источников, на которые ссылается издание 1930 г. Быть может в том же источнике есть и дополнительные сведения о том, что именно Б. Морандо должен был делать в Каменце - проводить осмотр укреплений с целью создания проекта их модернизации или он был готов (как в случае со Львовом) сразу же воплотить какой-то свой небольшой проект в жизнь, а может (хотя в это верится меньше всего) целью его поездки были не работа с укреплениями, а с каким-то сакральным или гражданским объектом? Надеюсь, со временем выясним. Судя по тексту справки, у С. Лозы была информация о намерении Б. Морандо поехать в Каменец, но не было информации о том, что он туда поехал и принял участие в каком-либо проекте. Тем не менее, в целом интересно уже то, что о существовании такого намерения С. Лоза решил сообщить в столь небольшой справке, что может свидетельствовать о значимости этой детали. Владимир Вуйцик в своей статье (которую я цитировал в 1-ом сообщении данной темы) хоть и ссылается на книгу С. Лозы (издание 1954 г.), но не сообщает о том, что там Каменец был упомянут с привязкой к 1594 г., а к своему выводу о работах Б. Морандо в Каменце В. Вуйцик, по его же словам, пришёл "Аналізуючи архівний запис про поїздку Б. Морандо до Кам’янця-Подільського [в 1589 р.]". И хотя ни упоминание Каменца в контексте событий 1589 г., ни в контексте "намерения" 1594 г. не содержит сведений о фактическом проведении Б. Морандо каких-либо работ, но на основании этого можно сделать вывод, что тема Каменца для итальянского архитектора/фортификатора была одним из возможных векторов, в направлении которого он намеревался направить свои творческие усилия. А вот направил ли?..

Обсуждается этот объект: городские укрепления Плоскирова От темы Плоскировского замка переходим к теме городских укреплений. Чтобы не повторяться, здесь более кратко буду упоминать сведения, которые в более развёрнутом виде уже опубликованы в теме замка. В 15-17 вв. Плоскиров (именно так до 1795 г. назывался г. Хмельницкий) относился к королевской собственности, а поскольку короли предпочитали его передавать в пожизненное владения различным своим подданным, то большую часть своей история эта "королевщина" пробыла в частных руках, хотя изредка и ненадолго поселение всё же возвращался к короне, но каждый раз его снова передавали новому владельцу. Самое раннее упоминание села Плоскировцы встречается в документе 1434 г. В 1493 г. ещё одно упоминание, и также в статусе села, которое тогда насчитывало всего 8 дымов (т.е. 8 домов, где могло жить ок. 40-50 человек, если исходить из числа 5-6 человек на один дом). В 1542 г. в Плоскирове собрали налог с 8 плугов. Если исходить из принятой средней цифры в 12 человек на 1 плуг, то получаем 96 человек населения. Вероятно, положение поселения в лучшую сторону началось меняться в 1550 г., когда король Сигизмунд II передал Плоскиров каменецкому старосте Мацею Влодеку. Новый владелец стал на путь превращения села в городок, для чего построил здесь замок (косвенно упомянут в документе 1565 г.), а в 1566 г. вроде бы выхлопотал у короля какую-то ограниченную версию Магдебургского права. В 1565 г. налог собрали уже с 19 плугов, т.е. население к тому времени могло вырасти до 230 человек. В 1569 г. числилось 22,5 плуга (ок. 270 человек). В общем, население городка росло. Можем предположить, что именно в этот период, т.е. в 1550-х - 1560-х гг., были заложены основы интересной оборонной концепции городка, которая в значительной степени опиралась на использование водных преград. Правда, какие-то элементы этой защиты (русла рек, болота) могли использоваться и ранее, но основные работы по искусственному изменению местности всё же, думаю, начали проводить в середине 16 века. Старый городок обосновался в болотистой долине, в месте впадения реки Плоска (что отразилось на названии Плоскирова) в Южный Буг, который тогда называли просто Богом. Рядом с местом слияния рек имелась небольшая возвышенность, то ли естественная, то ли частично подсыпанная. Вероятно, при помощи дамбы (или системы дамб) удалось создать в этом месте озеро, затопившее окружающую местность, в результате чего возвышенность превратилась в остров, за которым закрепилось название "Кемпа" (так остров называли и в 19 веке). Конечно, не исключён вариант, что остров существовал изначально, о чём повествует популярная в Хмельницком гипотеза, согласно которой у р. Плоской существовал рукав, которому дали название Ров, и вот эти два водных потока, недалеко от места впадения в Буг, огибали островок, на котором и возник городок, названный Плоски+Ровом. Но даже если всё так и было, то обрамления из речек , очевидно, не могло обеспечить надёжную защиту, потому-то там и разлили озеро. Вероятно, в районе Плоскирова была обустроена переправа через Южный Буг, сам же городок начал играть некоторую (хотя, кажется, не особенно большую) роль одного из опорных пунктов на пересечении нескольких дорог. Кстати, тут нужно установить причинно-следственную связь - был ли первым построен городок, а потом переправа или же тут было удобное место для переправы, и именно потому тут возник город? Вот так в наши дни р. Плоска впадает в р. Южный Буг относительно современной территории г. Хмельницкого: Карта Визиком А вот ориентировочный район, где некогда находился остров: Карта Визиком В наши дни Плоска всё ещё впадает в Буг чуть западней Старого города, но о существовании в этом месте озера с островом уже мало что напоминает. Интересно, что до конца 1580-х гг. в районе Плоскирова на картах показывали озеро Амадоку, сам же Плоскиров там отсутствовал, как, к примеру, на этой карте 1562 г.: Источник Городок основали на границе между Подольем и Волынью, и эту границу очень часто можно обнаружить на старых картах, к примеру, вот на этой карте 1665 г.: Источник Но вернёмся к истории городка. В 1570 г. Мацей Влодек умирает, и городок Плоскиров переходит к его сыну Станиславу, который, вероятно, продолжил дело отца по развитию и защите поселения. В 1578 г. король Стефан Баторий предоставил городу привилегию на ежегодное проведение ярмарок на Новый Год, Св. Вита и Рождество, а также на проведение еженедельных торгов. Это, конечно же, также в лучшую сторону отразилось на благосостоянии Плоскирова. В 1585 г. была издана книга Станислава Сарницкого "Descriptio veteris et novae Poloniae" (т.е. "Описание старой и новой Польши"), и там можно найти очень краткое упоминание Плоскирова (приведены только название городка и его координаты). Как сообщает историк Дмитрий Вирский (здесь, стр. 179), основная часть данных для книги была собрана ещё в 1576 г., в ходе люстрации земель Русского и Подольского воеводств, потому, вероятно, к этому периоду стоит отнести и получение С. Сарницким сведений о Плоскирове. Источник Но в этой истории интересно не только это упоминание (хотя, возможно, это первое упоминание Плоскирова в печатном издании), а то, что вскоре после этого, вероятно, где-то между 1585 и 1587 гг., С. Сарницкий создал малоизвестную рукописную карту, которая в свою очередь была опубликована в его книге "Annales sive de origine et rebus gesus Polonorum et Lithuanorum libri VIII" (1587). И, вероятно, это была первая карта, на которой обозначили Плоскиров (во всяком случае, более ранних обозначений мне пока найти не удалось): Источник Тут стоит отметить, что Плоскиров в книге и на карте Сарницкого мог появится совсем не случайно, а благодаря родственным связям. Дело в том, что автор карты по материнской линии был связан с родом Замойских и был хорошо знаком с великим коронным гетманом Яном Замойским, а у того была сводная сестра Эльжбета, которая была женой уже известного нам Станислава Влодека, владевшего Плоскировом с 1570 г. "Історія міст і сіл УРСР. Хмельницька обл." (1971), на стр. 66, без ссылки на источники сообщает, что особенно сильно Плоскиров был опустошён татарами в 1512 и 1593 г. И если в 1512-м году это было ещё село, то в 1593 г. речь уже идёт о городке. В 1594 г. Плоскиров в своём дневнике упомянул австрийский дипломат Эрих Лясота: Как видим, Лясота отметил небольшой размер городка, а также (и это особенно важно) сообщил, что уже тогда застройка городка располагалась с двух сторон озера, т.е. уже к тому времени на острове было тесновато, и поселенцы селились за озером. Можно предположить, что при Станиславе Влодеке, а может даже и при его отце, заозёрная часть городка уже могла обзавестись первыми укреплениями, в результате чего Плоскиров мог получить ещё одну внешнюю линию обороны. Из ранних карт, на которых отметили Плоскиров, также стоит упомянуть известную "Радзивилловскую карту" 1613 г.: Источник Судя по всему, самые ранние обозначения на карте Плоскирова пришлись на период правления Станислава Влодека, который умер в 1615 г. В 1615-1616 гг. Плоскиров ненадолго вернулся в королевскую собственность, затем, в 1616 г., городок передали новому владельцу - Станисаву Лянцкоронскому, однако тот умер уже в следующем 1617 г. Какие-либо интересные сведения периода 1615-1617 гг. в поле зрения пока не попали, потому переходим к следующему периоду. В 1617-1643 гг. Плоскировское староство находилось в собственности Станислава Конецпольского, и описанию этого периода в жизни городка отведена отдельная тема. Здесь же кратко коснёмся лишь некоторых моментов. Во-первых, как предположил Николай Крикун (здесь, стр. 122), к 1629 г. в Плоскирове могло быть ок. 260 домов, а отсюда (исходя из формулы 6 человек на 1 дом) узнаём, что число жителей к этому моменту могло достигать ок. 1500 человек. Понятно, что если даже при куда меньшей численности населения уже в конце 16 века жители Плоскирова принялись обустраиваться за островом, по другую сторону озера, то при Станиславе Конецпольском на другом берегу реки должен был существовать полноценный город, тогда как остров к тому времени, как мне кажется, уже рассматривался в качестве цитадели. Во-вторых, именно тогда город появился на картах Боплана: Где-то в 1632-1635 гг. была создана карта, которую приписывают Боплану. На ней видим условное изображение Плоскирова, застройка которого показана на двух берегах озера: Источник Позднее, на своей "Специальной карте" (издана в 1650 г.) Боплан впервые обозначил не только остров посреди озера, но и городские укрепления Плоскирова, расположенные на другом берегу водоёма. Хотя карта родилась в конце 1640-х, данные для неё Боплан мог собрать ещё в 1630-х., и потому на карте, вероятно, видим Плоскиров образца 1630-х гг. Укрепления Плоскирова на одной из копий карты Боплана, 1670-е: Источник Предположу, что укрепления Плоскирова времён С. Конецпольско (т.е. той части города которая находилась напротив острова) были представлены линией рва (учитывая наличие рек и озера, его могли заполнять водой) и земляного вала, верхняя часть которого могла быть укреплена частоколами и башнями. В гипотезу о существовании в Плоскирове бастионных укреплений я не верю, поскольку не нашёл доказательств в поддержку этой версии. Пока остаётся непонятным, почему остров Боплан показал совершенно пустым, лишённым каких-либо укреплений, ведь мало того, что там находился замок старосты, так ещё и сам остров, очевидно, был также защищён. Тут можно только строить предположения - то ли укрепления острова были слишком слабы, чтобы их показывать, то ли для Боплана было важнее показать сам остров, то ли была какая-то совсем инаая причина. В версию, что остров действительно на тот момент был пуст, я не очень верю, поскольку тогда Плоскиров не пребывал в запустении, при этом как более ранние, так и более поздние источники отмечали, что остров не был лишён застройки и укреплений. Рисунок, показанный ниже, содержит много мелких странностей, но в целом он всё же наглядно показывает планировочную структуру Плоскирова образца 1-ой половины 17 века: остров-цитадель со своими укреплениями и замком, соединённый мостом с противоположным берегом, где находились укрепления второй половины города: Источник С 1643 по 1648 гг. Плоскировское староство принадлежало Александру, сыну С. Конецпольского. О том, сделал ли он что-то для развития и укрепления Плоскирова сведений в моём распоряжении пока нет. Что происходило с городом в период Хмельниччины также не совсем ясно. Известно, что в 1648 г. им завладели казаки, но не совсем понятно, брали ли его боем или город сам открыл свои ворота. Также непонятно, что стало с городом потом - был ли он сразу сожжён/разрушен, или же какое-то время казаки его использовали в качестве своего опорного пункта? Непонятно когда именно и при каких обстоятельствах, но всё же в итоге Плоскиров был уничтожен, поскольку в "Реестре дымов Летичевского повета" (1661 г.) поселение упомянуто как полностью разрушенное, а люстрация 1662 г. зафиксировала здесь всего 12 домов, и тогда жители налогов не платили, поскольку "недавно тут осели". В той же люстрации был назван новый владелец Плоскирова - Марцин Замойский. Вряд ли Плоскиров успел хоть немного развиться к 1667 г., когда его снова уничтожают во время "Браиловщины", когда казаки Дорошенко совместно с татарами опустошали Подолье. Люстраторы в 1668 г. обнаружили в Плоскирове всего один дом и пару халуп. В 1671 г. мимо Плоскирова проезжал Ульрих фон Вердум, оставивший в своём дневнике довольно детальное и ценное описание увиденного: Как видим, Вердум упомянул уничтожение Плоскирова 1667 г. татарами, хотя, конечно, очень завышенной кажется цифра в 1500 жителей, которые были уведены тогда в плен, поскольку люстрации 1660-х фиксировали здесь крайне скудное население. Вердум не упоминает укреплений "нового города", но отмечает, что эта восточная половина была полностью опустошена. Вердум пишет, что эта часть "была полуостровом" (на польском - "jest półwyspem"), возможно, подразумевая, что с нескольких сторон эту часть города окружала вода. Интересно выглядит описание острова, который "являлся местным замком" (цитаделью?) и был на тот момент окружён валом и частоколом. На острове на тот момент находилась церковь и ок. тридцати домов, т.е. осуществлялась очередная попытка возродить поселение к жизни, и, естественно, всё снова начиналось с острова, как наиболее защищённого участка. Уже на следующий год, в 1672 г., турки захватили Подолье. Как сообщается в книге Podole pod panowaniem tureckim. Ejalet Kamieniecki 1672-1699 (1994) территорию Подолья турки разделили на 4 санджака, а те в свою очередь поделили на нахии. Плоскиров стал центром одной из 4-х нахий, на которые разделили Меджибожский санджак. Можно сказать, что Плоскиров получил статус турецкого райцентра, и, возможно, некоторое время там мог находиться турецкий гарнизон. Однако, учитывая тот факт, что контроль над этим районом Подолья турки утратили довольно быстро, то вполне вероятно, что в течение практически всего периода оккупации (1672-1699) Плоскиров пребывал в лучшем случае в статусе села. Когда в 1699 г. Подолье вернулось к Речи Посполитой, а Плоскиров - к Замойским, началась очередная попытка возрождения городка, однако в нашем распоряжении нет сведений о судьбе укреплений в 18 веке. Не исключено, что их вообще не пытались восстанавливать, а если и пытались, то к середине 18 века значение этих укреплений очень сильно снизилось. На карте Риччи Занонни 1772 г. Плоскиров показан как село, не укреплённый пункт, хотя при этом по соседству можно обнаружить обозначение многих других старых и устаревших на тот момент укреплений. Это, возможно, свидетельствует о том, что к моменту составления карты в качестве укрепления Плоскиров уже давно не функционировал и не рассматривался. В 1798 г. был создан план города, у которого есть отдельная тема на форуме. На нём не только показан остров, окружённый озером, но также хорошо различима линия земляных укреплений вокруг второй половины города (отмечена стрелочками): На плане 1800 г. также видим эту линию укреплений. Она имеет несколько иную конфигурацию, чем та, которая показана на плане 1798 г., да и контуры острова на двух планах отличаются. Из интересных деталей плана 1800 г. стоит отметить наличие разрывов в валу (на плане 1798 г. их нет), которые могли иметь отношения к местам расположения ворот. Источник: статья здесь, стр. 113. В 1806 г. было составлено "Описание Подольской губернии ... сочинённое подольским губернским землемером Экстером". Это описание дополняла серия планов, среди которых есть и план Проскурова (так с 1795 г. называли Плоскиров). На этом плане также видны линии вала, защищавшего восточную часть города: Источник, стр. 98. В 1822 г. город, застройка которого на тот момент была преимущественно деревянной (по данным 1806 г. в Проскурове из 487 домов только 1 был каменный, остальные - деревянными), пережил большой пожар, в результате чего старый центр выгорел. После этой катастрофы было решено глобально перестроить город по единому проекту. План перестройки Проскурова был одобрен императором Александром I 22 января 1824 г. Кстати, интересно, что под №5 на плане отмечены границы города, которые очерчивал "Вал и ров к ограничению города": Источник, стр. 258 Оригинал (?) плана 1824 г.: Источник Сравнение современной сетки улиц (карта Google) с планом 1824 г.: И хотя планировку города начали менять, следуя новому проекту (подробней об этом здесь), в ходе эпического перекраивания местности, как может показаться, каким-то чудом не уничтожили следы укреплений восточной половины города, поскольку источники (о них речь ниже) вплоть до 1880-х продолжали сообщать, что в городе сохранились остатки городских валов. А если валы в восточной половине города всё же были уничтожены в ходе перестройки города по плану 1824 г. (и это кажется логичным, учитывая масштаб изменений и конфигурацию самих валов, которые сложно было вписать в новую ровную квартальную секту), то какие же валы упоминаются в более поздних источниках? Может, как вариант, это были валы не в восточной части города, а какие-то другие, к примеру те, которые были на острове (он, кстати, меньше всего пострадал от пожара 1822 г.)? Или же упоминания валов после 1824 г. были фантомными, т.е. в источниках упоминалось то, что к тому моменту прекратило существовать? 2-й том издания "Starożytna Polska pod względem historycznym, geograficznym i statystycznym opisana" (1845), на стр. 1008, сообщает о том, что к тому моменту следы земляных городских укреплений были всё ещё различимы: Источник В переводе: "Указатель историко-археологических достопримечательностей Подолии" (1884) также сообщает о существовании следов городских валов, правда, непонятно, что там подразумевается под "старым местечком" - восточная половина города, где на планах 1798 и 1800 гг. видим валы, или всё же остров, который чаще всего и ассоциировали со Старым городом? Если речь всё же об остатках валов на острове, то это может служить подтверждением словам Вердума, который писал, что остров окружал вал, и в то же время это может дать основание для того, чтобы немного под другим углом взглянуть на сообщение М. Орловского, который в 1863 г. написал, что "Теперь не осталось и следов от замка, исключая земляных насыпей", где под "земляными насыпями" могут подразумеваться всё те же земляные валы в "старом местечке", о которых сообщает текст 1884 г, а под "замком" может подразумеваться весь остров. Аэрофото от 5 июля 1944 г. Озера уже нет, но в левой половине кадра ещё читаются очертания острова. В центре и правой половине кадра видна квартальная сетка восточной части города, распланированная в рамках проекта 1824 г. Источник Из современных топонимов о существовании валов напоминает название района Завалье, который располагался к югу от укреплений: Источник Привязать линии городских укреплений к современной карте довольно тяжело, если учесть, что старый центр города был радикально перепланирован почти два века назад, а планы 1798, 1800 и 1806 гг. показывают разные конфигурации оборонного периметра.

Отличная подборка источников. Они не только восполняют пробел в хронологии, поскольку источники 1-ой половины 19 века я не задействовал (да и хмельницкие историки-краеведы, вероятно, о них не осведомлены), но также сообщают новые и очень интересные сведения, отвечая на некоторые вопросы, которые задавал выше. Текст 1823 года: Текст 1825 года: Текст 1845 года: Т.е. все эти источники, во-первых, сообщают о замке, как о существовавшем тогда объекте (!?), и, во-вторых, параллельно упоминают старый деревянный костёл, что также важно в контексте версии о том, что костёл построен на участке замка. В тексте 1823 г. не совсем понятно написано - там одновременно упоминается и деревянный костёл и новый каменный костёл, который в 1801-1820 гг. был построен на средства М. Журовского?

Попалась на глаза аэрофотосъёмка Касперовцев времён Второй мировой войны, и есть там кое-что интересное. На снимке, сделанном 30 марта 1944 г., в районе поиска участка замка, видим что-то очень похожее на бастиончик, от которого отходят отрезки куртин: Источник Как-то так: Есть ещё снимок от 22 апреля 1944 г., но он не такой выразительный: Источник Снимки аэрофотосъёмки очень сильно искажены, потому, чтобы точно наложить их на современные спутниковые снимки, приходится повозиться с подгонкой. Плюс-минус, заинтересовавший меня объект расположен как-то так: Карта Google Участок в месте поиска довольно сильно зарос, и, тем не менее, там можно и в наши дни отыскать похожий контур. Если это уцелевшая секция замковых укреплений, то просто чудо, что они сохранились. Снимок с Google Earth, 19 апреля 2005:

В статье Населення Подільського воєводства у першій половині XVII ст., написанной Николаем Крикуном в 1971 г., на стр. 122 находим такое: Как видим, Н. Крикун считал, что в 1629 г., т.е. при Станиславе Конецпольском, в Плоскирове было ок. 260 домов. В той же статье (стр. 119) автор сообщает, что в среднем в тот период в доме проживало 6 человек. Перемножим количество домов на количество человек и узнаём, что в 1629 г. в Плоскирове могло проживать ок. 1560 человек.

Тема касается этих объектов: замок и городские укрепления Плоскирова Ни в коем случае не претендую на полноту раскрытия темы, на данный момент лишь хочу наметить интересный, как по мне, вектор для поисков сведений, которые могут выдать на-гора очень интересные результаты. Конецпольские Исходя из попавшихся мне на глаза материалов и статей по истории Плоскирова/Хмельницкого, у меня создалось впечатление, что особо много внимания достаётся всего нескольким родам, представители которых владели Плоскировым. Прежде всего это, конечно же, Влодеки - Мацей (? - 1569/1570) и его сын Станислав (? - после 1614). Благодаря им село превратилось в городок с замком. Ещё одни владельцы, которым исследователи уделили немало внимания, были представители рода Замойских, владевших Плоскировом с 1665 до 1672 г. (т.е. до турецкой оккупации Подолья), а затем после 1699 (т.е. после того, как Подолье вернулось к Речи Посполитой) и до конца 18 века, когда Плоскиров отошёл Российской империи. Замойские также приложили руку к возрождению жизни в городке (к 1665 г. Плоскиров был в упадке из польско-казацкой войны, а к 1699 г. был в упадке из-за последствий польско-турецкой войны) и к его дальнейшему развитию. Именно герб Замойских стал основным элементом современного герба г. Хмельницкий. Меня же больше всего заинтересовало, что с 1617 г. по 1648 гг. Плоскировом владели Конецпольские. С 1617 г. по 1643 г. старостой городка был Станислав Конецпольский (1591-1646), а с 1643 г. до 1648 г. (т.е. до начала Хмельниччины) его единственный сын - Александр Конецпольский (1620-1659). Станислав Конецпольский, один из самых известных военачальников Речи Посполитой, с 1618 г. по 1632 г. был польным гетманом коронным, а с 1632 г. до 1646 г. он уже занимал пост великого гетмана коронного, т.е. он был главнокомандующим всего польского войска. Но в рамках этого форуме интересно даже не это (хотя и это тоже), а тот факт, что Станислав очень много внимания уделял фортификации, и именно благодаря ему были построены замок и городские укрепления Бродов и знаменитый Подгорецкий замок (Львовская обл.), крепость Кодак, Конецполь (Николаевская обл.), по его указу через модернизацию укрепления замка в Баре (Виницкая обл.) и т.д. Также на форуме есть тема, где относительно подробно описана история о том, как с опорой на укрепления военного лагеря, построенного близ Каменца (Хмельницкая обл.), Станиславу в 1633 г. удалось выиграть битву против Абаза-паши, вторгшегося на земли Подолья. Учитывая взгляды и общую деятельность этого человека, а также тот факт, что Плоскировом Станислав владел ок. 25 лет, осмелюсь предположить, что в течение этого времени укрепления города как минимум могли поддерживаться в нормальном состоянии, а как максимум - возможно даже модернизировались. Мне вот даже интересно - размышляя об укреплениях Плоскирова и о его замке, кто-то вообще концентрировал внимание на том, что поскольку Станислав Конецпольский был старостой, а в Плоскирове был замок, то в течение 25 лет здесь был не просто замок, а Замок Конецпольского, а это словосочетание, как по мне, звучит серьёзно, учитывая одну только популярность Подгорецкого замка. Конечно, ничего подобного Подгорецкому чуду в Плоскирове не было, но, думаю, что замок в Плоскирове при гетмане всё же себя чувствовал достаточно неплохо, поскольку сам гетман знал толк в обустройстве своих резиденций. Даже на моём уровне (а у меня под рукой крайне мало источников по истории Плоскирова/Хмельницкого) удалось, к примеру, обнаружить, что как минимум два раза - в ноябре 1634 г. и в июне 1636 г. Станислав находился в Плоскирове, и будучи там, решал государственные вопросы, в память о чём сохранилось два письма. Воображение особенно оживляется, когда представляешь, что скорей всего писал он их, пребывая в своей старостинской резиденции - Плоскировском замке. Оба письма встретились мне в книге Korespondencja Stanisława Koniecpolskiego hetmana wielkiego koronnego 1632-1646 (2005). Поскольку письма не имеют сведений о самом Плоскирове, то не буду загружать тему их переводами, но сами письма приведу. Письмо №1. Его 20 ноября 1634 г. Станислав Конецпольский отправил Адаму Киселю. В этом письме обсуждается влияние казацкого фактора на взаимоотношение между поляками и "поганством", т.е. турками/татарами: Письмо №2. Это размашистое послание 28 июня 1636 г. Станислав Конецпольский отправил Кинан-паше. Здесь также речь идёт об организации польско-турецких взаимоотношениях: Что касается Александра, сына Станислава Конецпольского, то его биография мне также кажется интересной с точки зрения военной истории Украины, поскольку он участвовал не на рядовых ролях в нескольких важных сражений времён Хмельниччины, однако с точки зрения истории фортификации его личность, конечно, находится в глубокой тени, бросаемой деяниями его отца. К тому же в случае с Александром пока даже непонятно, какое внимание он уделял Плоскирову. С другой стороны может создастся впечатление, что перед нами персонаж второго плана, но, как по мне, это не совсем так - чего только стоит тот факт, что именно по приказу Александра его заместитель в Чигиринском старостве Даниэль Чаплинский отобрал у Богдана Хмельницкого Суботов, что запустило маховик Хмельниччины. Осмелюсь предположить, что захват Плоскирова, как и других имений Конецпольского, имел для Богдана Хмельницкого чуть большее значение, чем захват городов/городков, принадлежавших другим магнатам. Как это ни парадоксально, но именно благодаря казалось бы незначительному приказу Александра Конецпольского произошла череда важнейших событий, которые в конечном итоге привели к переименованию в 1954 г. Плоскирова/Проскурова в Хмельницкий. Боплан Конечно, те, кто начинает интересоваться историей Хмельницкого, довольно быстро натыкаются на информацию о том, что этот городок (под названием Плоскиров) в качестве явно выраженного укреплённого пункта был впервые показан на карте Гийома Левассёра де Боплана. Карта Боплана была довольно популярной, потому есть множество копий, что же касается Плоскирова, то суть его отображения от копии к копии не особо менялась. Плоскиров на одном из вариантов карты Боплана. Несмотря на скромный масштаб карты, довольно детально показано, как именно в 1630-х - 1640-х гг. выглядел Плоскиров. Показано озеро, которое посредством дамбы было создано на участке впадения реки Плоскировки (она же дала название городку) в Южный Буг, а центре озера показан остров (укреплённое ядро старого поселения). В "вилке" между Южным Бугом и озером оказаны укрепления городка: Ещё один вариант карты: Источник Казалось бы, Боплана не обходят вниманием те, кто исследуют историю г. Хмельницкого, но, как мне показалось, боплановский аспект истории города исследуют недостаточно тщательно. Во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось при знакомстве со статьями известного хмельницкого историка Сергея Есюнина, который неоднократно затрагивал в своих разработках Боплана и его визуализацию Плоскирова. Поскольку Есюнин благодаря своим публикациям превратился чуть ли не в главного специалиста, обращавшего внимание на укрепления Плоскирова, то обратимся к тому, о чём он не сообщил. Итак, Первое, о чём не упоминается, так это о длительном пребывании Боплана на службе у Станислава Конецпольского. А ведь важно понимать, что практически все свои трудовые свершения на ниве фортификации и картографии, касающиеся Украины, Боплан воплотил в жизнь под началом Конецпольского. И когда ты понимаешь, что Боплан и Конецпольский - это не просто знакомые люди, а, можно сказать, руководитель и подчинённый, то по другому начинаешь смотреть даже на само изображение Плоскирова на общей Боплановской карте. И вот уже видишь, что для Боплана Плоскиров - это не просто какой-то абстрактный городок, а центр староства, которым владел его начальник. Отсюда следует множество сопутствующих выводов. К примеру, мы можем предположит, что Боплан не просто так потрудился, вырисовывая озеро, остров, и городские укрепления, а сделал это из-за хорошего знания местности (он мог бывать в Плоскирове, и не раз), а местность он мог знать хорошо, как вы уже понимаете, поскольку его начальник владел тогда Плоскрировом. Второе, о чём хочется сообщить, так это о пока ещё малоизвестной карте Украины, создание которой также приписывают Боплану, и не без основания считают, что она была вычерчена где-то между 1632 и 1635 гг. Если перефразировать, то в случае подтверждения датировки это будет самое раннее изображение Плоскирова/Хмельницкого. На карте, как видим, показано озеро на одном из притоков Южного Буга. Также показан городок Плоскиров, состоящий из двух частей, которые расположены по разным сторонам притока Южного Буга. Фрагмент карты, в оригинале и с переводом: Источник Таким образом, клубочек, который начал раскручиваться с Конецпольского, в итоге привёл к Боплану, а тот в свою очередь снова привёл к Конецпольскому, завязав целый ряд событий в занятный клубок. По мере поступлений новых сведений по теме будем пополнять копилку материалов.

По поводу упоминания Плоскирова у Эриха Лясоты С. Есюнин пише следующее: Выше уже писал, что странно уже только то, что через 5 лет после гипотетической консультации Станислава Влодека с Бернардом Морандо грандиозная стройка так и не стартовала, во всяком случае, о ней Лясота не упоминает. Однако при этом он упоминает замок, и, что самое главное, отмечает малый размер городка. Лясота пишет, что городок лежит у прекрасного озера, пишет, что городок разделён на две части, но ни о какой стройке или о том, что поселение на тот момент было значительным и речи не идёт. Поскольку стройплощадка основательных городских укреплений, да ещё и бастионных, представляла собой довольно размашистое эпичное полотно (для тех краёв того периода довольно редкое), то такая деталь наверняка не осталась бы незамеченной, особенно на фоне факта об упоминании других деталей. А если на тот момент даже стройка не началась, то поклонникам бастионной гипотезы придётся перенести строительство к периоду 1595-1600/1601 гг. (верхняя планка упирается в год смерти Морандо), но в этом случае привязаться вообще не к чему, поскольку ближайшая точка хоть какого-то пересечения Плоскирова с Морандо осталась позади, в 1589 г. Перевод текста дневника по изданию "Путевые записки Эриха Лассоты, отправленного римским императором Рудольфом II к запорожцам в 1594 г." (1873): P.S. С. Есюнин пишет о начале стройки по проекту Б. Морандо в 1589 г.: Этим он сам себя загоняет у угол, поскольку, как видим, даже в 1594 г. признаков мега-стройки замечено не было, как не было замечено и новомодных бастионных укреплений вокруг города. При этом сам Есюнин, кажется, не задаётся вопросом, как можно в течение 5 лет вести стройку под руководством итальянского фортификатора, чтобы в итоге всё это не отразилось ни в одном документе, и не привлекло внимание посла, проезжавшего мимо в 1594 г.

Материал по Збрижскому замку авторства Игоря Старенького из книжки Замки, фортеці, пізньосередньовічні міські укріплення Хмельницької області (2017): Скромный список источников:

Обсуждается этот объект: Плоскировский замок Об этом замке ещё пару недель назад я практически ничего не знал, и на момент создания темы под рукой маловато источников, чтобы полноценно раскрыть тему, потому я пока в общих чертах опишу, что уже удалось узнать, а потом, по мере появления новых сведений, сможем довести до ума базу сведений об этом замке. Первое письменное упоминание Плоскирова (а точнее - села под названием Плоскировцы) относится к 1431 г., когда он был упомянут в грамоте короля Владислава II Ягайло. Судя по данным документа 1493 г. (здесь, стр. 339), где упомянуто, что в Плоскировцах было всего 8 дымов (т.е. домов), на тот момент это было всё ещё скромное поселение. Интересно, что ссылаясь только на этот источник, где кратко упомянуто только количество "дымов" ("de octo solvit"), "Історія міст і слі УРСР. Хмельницька область" (1971) рисует такую вот красочную (и, очевидно, лишённую основы) историю: Для меня остаётся загадкой, как из данных о дымах высосали сведения о деревянной крепости с гарнизоном, не говоря уж о прочих деталях. Также непонятно, что именно подразумевал автор текста под "крепостью" - замок или укрепления всего поселения в целом. Впрочем, без наводок на источники всё это выглядит как фантазия. У Плоскирова было очень необычное расположение - первое укреплённое поселение обосновалось на островке, расположенном на реке Плоская, рядом с местом её впадения в Южный Буг. Очевидно, при помощи дамбы удалось создать здесь искусственное озеро, которое серьёзно повысило уровень обороноспособности поселения. Вот на этом островке и был построен замок. В 1550 король Сигизмунда II передал Плоскиров каменецкому старосте Мацею Влодеку (? - 1569/1570). Принято считать, что именно этот владелец построил в Плоскирове первый замок ориентировочно в середине 16 века. При Мацее Поскиров в 1566 г. получил ограниченное Магдебургское право, т.е. из статуса села поселение перешло в статус городка. Не исключено, что эта дата может уточнить и период возведения замка, поскольку нередко от постройки замка до получения городского статуса было рукой подать, и, возможно, в данном случае также замок был построек, к примеру, в начале 1560-х гг. Можно предположить, что это было дерево-земляное укрепления, возможно, квадратное в плане (форма, характерная для 16 века). Историк Сергей Есюнин сообщает, что первое письменное упоминание замка относится к 1565 г.: В указанном источнике на стр. 170 находим сведение о с. Триховцы, жители которых выполняли повинности в пользу Каменца, Летичева, Плоскирова, а также Бара и Меджибожа, однако прямого упоминания замков тут нет (но мы то знаем, что во всех упомянутых населённых пунктах замки были): В 1570 г., после смерти Мацея, Плоскиров переходит в собственность его сына Станислава, который владел замком до своей смерти (умер после 1614 г.). В 1594 г. через Плоскиров проезжал австрийский посол/дипломат Эрих Лясота, который при этом был ещё и военным, и потому не редко отмечал в записях своего дневника где и какие укрепления находились. И вот у него и встречаем одно из самых ранних упоминаний замка: После Станислава Влодека замок на короткий период (1616-1617) вернулся в королевскую собственность, но уже в 1616 г., вместе со староством на относительно короткий срок замок перешёл к подольскому воеводе Станиславу Лянцкоронскому, который через год, в 1617 г., скончался. Сведений об укреплениях в этот период в нашем распоряжении нет, потому идём дальше. После смерти Лянскоронского староство перешло в собственность Станислава Конецпольского, под властью которого Плоскиров находился в 1617-1643 гг., после чего владельцем староства стал его сын Александру, которому городок принадлежал до начала Хмельниччины, т.е. до 1648 г. И хотя нам пока неизвестно, как поживали укрепления при Конецпольских, именно при Станиславе плоскировские укрепления были впервые показаны на картах, созданных Гийомом Левассёром де Бопланом. Период истории Плоскирова, связанный с Конецпольскими и Бопланом, показался мне достаточно интересным и насыщенными разными интересными нюансами, потому его выделил в отдельную тему. Эта карта, как считают в Швеции, создана Бопланом где-то между 1632 и 1635 гг. Видим городок, расположенный по двум сторонам озера, а на участке, который можно ассоциировать с плоскировским островом, который показан на более поздних планах, нарисовано что-то похожее на укрепление, однако даже если это и символ укреплений, сложно сказать, подразумевались ли укрепления острова в целом или так был показан замок: Источник На более поздних картах Боплана середины - 2-ой половины 17 века остров, расположенный посреди озера, показан без застройки и без символа замка, при этом на другом берегу озера чётко показаны укрепления городка. Пока непонятно, почему Боплан на этой карте не показал замок. Может тогда замок уже не числился в качестве актуального укрепления или же по каким-то причинам было важно показать прежде всего особенности местности... Поскольку тут можно придумать много разных версий, то предпочту не фантазировать - не показал он замок и всё тут: Правда, тут можно вспомнить, что на своих картах Боплан, к примеру, не показал городских укреплений и замка в Каменце, хотя, конечно же, Боплан знал о местных укреплениях, и эти самые укреплений на тот момент существовали уже не первый век, и уже хотя бы по этой причине отсутствие Плоскировского замка на карте Боплана вовсе не означало, что тогда его там не существовало, и что остров тогда пустовал. Источник Что происходило с укреплениями в период Хмельниччины, т.е. с 1648 до начала 1650-х гг., не до конца ясно в деталях, кроме самого факта, что Плоскиров перешёл под контроль казаков. Наиболее часто мне встречалась версия, о которой сообщает "Історія міст і сіл": Тут, как по мне, нужно уточнять, действительно ли тогда укрепления брались с боем, поскольку многие другие небольшие укрепления гарнизон оставлял самолично, пополняя более крупные воинские соединения, потому значительное количество и куда более сильных укреплений оказались в руках казаков фактически без боя. Люстрация 1662 г. сообщает, что в городке было всего 12 дымов, а его жители были освобождены от налогов, поскольку "недавно тут осели". В таком вот потрёпанном виде в начале 1660-х Плоскиров достался Мартину Замойскому (1637-1689). В 1667 г. немного оклемавшийся Плоскиров был полностью опустошён во время "Браиловщины", когда казаки Дорошенко совместно с татарами опустошали Подолье. В целом, сведений о состоянии замка при Мартине Замойском у нас пока нет. В 1671 г. мимо Плоскирова проезжал Ульрих фон Вердум, оставивший в своём дневнике относительно детальное описание городка, где, помимо всего прочего, находим и упоминание замка. Текста в оригинале у меня нет, потому будем довольствоваться его польским переводом: В переводе получаем следующее: Зачастую, когда приводят перевод этого фрагмента дневника, текст, описывающий замок, выглядит таким вот образом: "чотирикутний острів, на якому, оточений валами й частоколами, стоїть місцевий замок", на основании чего создаётся впечатление, что был остров, а на острове, помимо трёх десятков домов и церкви, также стоял замок. Но я специально привёл польский вариант перевода, чтобы вы убедились - там описание выглядит несколько иначе. Там довольно чётко сказано, что сам остров по сути и был замком: "czworoboczna wyspa, która ... jest miejscowym zamkiem" (т.е. "четырёхсторонний остров, который ... является местным замком"). Кстати, быть может в этой детали и кроется ответ на вопрос, почему Боплан не показал на своей карте замка, ведь сам остров как раз и мог быть тем замком. При этом, конечно же, появляется другая проблема - получается, что старый замок, который, конечно, по размерам был меньше острова, Вердум не упомянул вовсе? Пока похоже, что так и есть. Возможно на тот момент участок старого замка не особо выделялся в застройке, может даже был опустошён и разрушен, потому Вердум мог оставить его без внимания. В 1672 г. турки оккупировали Подолье, территория которого была поделена на 4 санджака. Плоскиров вошёл в состав Меджибожского санджака, причём, что самое интересное, городок стал центром одного из 4-х округов (нахий), на которые был поделён санджак. Проще говоря, турки предоставили Плоскирову статус одного из районных центров их новых владений. Вполне вероятно, что здесь некоторое время находился турецкий гарнизон, но как долго он здесь находился и какую численность имел мы пока не знаем. Ясно лишь, что фактически контроль над землями Плоскировского староства турки утратили задолго до того, как в 1699 г. вынуждены были вернуть Подолье Речи Посполитой. Однако, вероятно, большую часть периода турецкой оккупации Плоскиров провёл в состоянии упадка. После того, как турки вернули Подолье, Плоскировское староство снова оказалось в руках Замойских. Городок снова пришлось выводить из состояния комы и заселять новыми поселенцами. О том, осуществлялись ли в начале 18 века попытки восстановления старых или строительства новых укреплений, сведений в нашем распоряжении нет. Но, как мне кажется, если укреплениям и уделяли какое-то внимание, то относительно небольшое и в течение относительно непродолжительного периода, потому так или иначе в течение 18 века оборонный потенциал городка свёлся практически к нулю. Однако, хотя замок в 18 веке окончательно перестал выполнять оборонную роль, его участок по прежнему мог играть роль старостинской администрации. Долгое время исследователи из Хмельницкого, считавшие, что самым ранним известным планом города был план 1800 г., приходили к выводу, что на тот момент от замка ничего не осталось, поскольку остров, где он находился, на плане 1800 г. показан полностью пустым, но на более раннем плане 1798 г. на острове показан довольно большой комплекс построек, вписанных в квадратный участок, а из экспликации узнаём, что это был "Давний старостинский двор, где ныне размещаются суды и живёт городничий и казначей". Конечно, это только гипотеза, но на данный момент вполне логичной кажется мысль, что это и есть участок замка старосты, на что косвенно намекает и вид объекта, и текст экспликации. К тому же в конце 18 века здесь находился этакий центр судебно-исполнительной власти. Фрагмент плана 1798 г.: Что происходило с гипотетическим участком замка в течение 1-ой половины 19 века пока не особо ясно. Следующий интересный источник, который упоминает замок, датирован 1863 г. В Историческом описании уездного города Проскурова, написанном священником-краеведом Михаилом Орловским, есть такие строки: Как видим, к моменту написания текста от замка ничего не осталось, и М. Орловский утверждал, что на его участке был построен костёл. Правда, я не совсем понял, как трактовать фразу "исключая земляных насыпей"? Если слово "исключая" нужно понимать как "включая", то дело одно, а если "исключая" употреблено в значении "не считая", то смысл совсем другой, поскольку при таком раскладе текст звучит, мол, следов не осталось, если не считать земляных насыпей. Также непонятно, о каких насыпях идёт речь - о насыпях укреплений (т.е. валов) или о насыпи, которая служила в качестве площадки? К сожалению, также неясно, на основе чего был сделан вывод о том, что костёл посадили на замчище, а потому неясно, насколько можно доверять этой информации. "Указатель историко-археологических достопримечательностей Подолии" (1884) также сообщает о связи участка замка с участком костёла, правда, сообщает, что мнение это опирается на предание: Эта же информация повторяется в справке о Плоскирове в 9-м томе "Słownik geograficzny Królestwa Polskiego ..." (1888), стр. 53. Правда, из текста чётко непонятно, привязывал ли автор текста костёл к участку замка или же и костёл и замок были привязаны им к Старому городу, но не друг к другу: В переводе: Евфимий Сецинский в "Приходах и церквях Подольской епархии" (1901), вероятно, с опорой на сведения М. Орловского, сообщает: Поскольку, как видим, в 19 веке историю замка связывали с участком костёла, то придётся немного присмотреться ещё и к этому объекту. Итак, после ухода турок и возрождения Плоскирова тут, на острове, в 18 веке был построен деревянный костёл, который показан (№2) на плане 1798 г. В 1801-1804 гг. вместо деревянного костёла начали строить каменный костёл Св. Анны, сооружение которого было завершено в 1820 г. Он просуществовал до 1905 г., когда его разобрали, а вместо него построили более крупный и внушительный храм, сооружение которого завершилось к 1916 г. Костёл по решению советской власти был закрыт в 1936 г., после чего его начали разбирать, а основной объём был взорван в 1938 г. Деревянный костёл 18 века на фрагменте плана 1798 г.: Костёл Св. Анны, каким он был на рубеже 19 и 20 вв: Источник Костёл Св. Анны в 1920 г.: Источник Участок с руинами храма на немецком аэрофото 1944 г.: Источник Школа №1, построенная более-менее в районе участка уничтоженного костёла. Классическая версия сообщает, что замок был здесь: Карта Google Как видим, классическая версия 19 века о костёле на замчище (её, к слову, придерживаются и современные хмельницкие историки и краеведы) противоречит высказанной мной гипотезе. Принято считать, что участок костёла и участок замка - это одна и та же локация, но если так всё и было, то тогда получается, что участок старого дома/двора старосты, показанный на плане 1798 г., к участку замку отношения не имеет, поскольку по плану чётко видно, что участок этого двора и участок костёла - это две разные локации. Если же версия о постройке костёла на месте замка ошибочна, то тогда выходит (если поверить, что старостинский двор с плана 1798 г. и замок - это один и тот же объект), что замок стоит искать совсем в другом месте. В любом случае, даже если версия о существовании замка на месте двора старосты, неверна, то всё равно становится очевидным, что старостинская резиденция образца 18 века находилась совсем не там, где потом был построен костёл. Тут было бы интересно выяснить, ассоциировался ли в 18 веке старостинский двор, показанный на карте 1798 г., с замком, или же тогда было известно, что старый замок находился на другом участке? Также важно понимать, что привязка замка к участку костёла базируется преимущественно на сведениях 2-ой половины 19 века, тогда как строительство первого костёла приходится ещё на 18 век (тут, правда, нужно ещё выяснить, все ли версии костёла строили на одном и том же участке). Старый "старостинский дом" был где-то в этом районе: Живая карта Кстати, этот участок на аэрофотосъёмке 1944 г. выглядит достаточно интересно, поскольку там просматривается какой-то четырёхугольный контур: Источник Правда, мысль о том, что там до середины 20 века могли сохраниться какие-то следы укреплений, противоречит сведениям источников 19 века, сообщающих об отсутствии таких следов. Итого, в целом информации по замку маловато - есть несколько коротких его упоминаний, но нет каких-либо инвентарей или других относительно подробных описаний, потому о его внешнем виде приходится только гадать, как и о продолжительности периодов упадка/возрождения. Ситуация с местоположением также выглядит неоднозначно, а археологи проверкой классической гипотезы (костёл посадили на замчище), похоже, не занимались. Если есть другие сведения о замке, милости просим высказываться.

Не статьями едиными популяризируется гипотеза. К примеру, в Музее истории города Хмельницкий есть стенд, рассказывающий о бастионных укреплениях от Бернардо Морандо, и, разумеется, о такой интересной вехе в истории развития города посетителям рассказывают и экскурсоводы: Источник

Точного ответа на этот вопрос у меня нет, но думаю, что, как минимум, она могла учитывать общую тягу проектов бастионных укреплений к симметрии. Да и сохранившиеся участки замка довольно симметричны. Кстати, замок О. Оконченко осматривала, тогда же @A_Wolkoww сделал это фото с непопсового ракурса: Опять же не знаю точно, но знаю, что существует план замка 1690 г., и там равелина нет. У меня также нет сведений, использовала ли она этот план в своих исследованиях или, возможно, опиралась на какой-то другой или на какие-то текстовые описания. На карте фон Мига равелина или каких-то его признаков также не видно. Перед местом въезда видна какая-то постройка, но на равелин она не особо похожа (разве только если допустить, что это одна из его уцелевших стен), может это просто какое-то здание. Возможно какие-то из них в основаниях содержат конструкции 18 века или даже более ранние. С точки зрения обороны правильно смещать дома к центральной части двора, а не размещать их вдоль куртин. Это даёт возможность использовать куртины по назначению, т.е. для размещения защитников, а также упрощает передвижение защитников вдоль всего периметра. Уже после того, как замок утратил своё оборонное предназначение, здания могли начать садить прямо над куртинами. Фото Генриха Поддэмбского, межвоенный период (1918-1939): Вариантов у меня нет. Точнее так - есть пара чёрточек поперёк рва, и тут просто слишком мало данных, чтобы строить предположение, и уж тем более, чтобы развивать гипотезу о том, что это мост от старого замка, чудом сохранившийся до 18 века даже после того, как на участка старого укрепления построили бастионный замок. К слову, в процессе этого строительства наверняка расширяли рвы и в яру проводили работу, потому тем более сомнительно, что там что-то по типу моста могло уцелеть.