Filin

Фото от Oleksandr Malyon

Схематичный план конца 1970-х гг. Источник

Пополнение темы от Ильи Литвинчука 1. Статья 2023 г. (в соавторстве с Олегом Рыбчинским) Фортифікаційні особливості дерев’яно-земляного замку і половини XVII століття у Кохангороді Брацлавського воєводства 2. Графическая реконструкция, созданная по итогам обследования местности:

Здесь кадрастр 1845 г. (фрагмент которого был показан парой сообщений выше) в полном виде и в хорошем качестве.

І. Готун, В. Івакін, Р. Осадчий, О. Казимір, М. Гунь. Обстеження замку Корецьких у Лісниках поблизу Києва // Археологічні дослідження в Україні 2023 р. С. 55-57.

Нижче подано статтю Ігоря Оконченка та Ольги Оконченко. Вперше опубліковано тут 5 жовтня 2024 р. Облога Львова 1672 року У цій публікації висвітлено одну з сторінок мілітарної історії Львова – так звану турецьку облогу 1672 року, в результаті якої, окрім іншого, облягаючі війська на околицях середмістя (з метою вогневого контролю середміських територій і контролю логістики) спорудили ряд укріплень, і зокрема Турецькі шанці на теперішній Цитадельній горі (про які йшлось у попередній публікації). Про те, як це було, розповідають кандидатка архітектури, доцентка кафедри дизайну та основ архітектури НУ «Львівська політехніка» Ольга Оконченко і старший викладач кафедри дизайну і технологій Київського національного університету культури і мистецтв Ігор Оконченко. Малюнок Львова з південного заходу, поч. ХVІІІ ст. Джерело: Фрагмент. З праці О. Черненра, 1997 р. Публікація присвячується світлій пам’яті Вадима Адільйовича Абизова і Бориса Васильовича Мельника Як свідчать історичні документи, згадки та результати археологічних досліджень, Львів упродовж свого існування (до ХVІІІ ст. включно) постійно перебував у зоні бойових дій, а львівські міщани були змушені піклувались про підтримання обороноздатності міських укріплень, бо основний тягар видатків лягав саме на їхні плечі. Комплексно й найбільш докладно етапи цієї облоги Львова описані в двох історичних працях: «Історії Львівського архиєпископства (від 1614 до 1700 року)» авторства Я.Т. Юзефовича, та в «Хроніках міста Львова» авторства Д. Зубрицького (з посиланням на Б. Зиморовича). Базуючись на інформації з названих джерел, подаємо коротку хронологію подій із 1672 року. Передумови облоги Львова Передумовою облоги Львова 1672 року були вимоги Туреччини (Оттоманської Порти), щоб Польща зреклася своїх прав на територію України (це стало можливим з огляду на те, що гетьман П. Дорошенко був у спілці з султаном Мухаммедом ІV). Туреччина зібрала на кордонах Речі Посполитої значну кількість війська і чекала зручного моменту для нападу. Львівські райці в контексті неминучої війни звернулися до короля Міхала Корибута Вишневецького по допомогу. Однак ні допомоги, ні жодних гарантій король не дав, натомість наказав міщанам, як з’явиться ворог під мурами міста, чинити максимальний спротив, доки не підійде підмога. У той самий час турецький султан Мухаммед ІV, перебуваючи в своїй ставці у Хотині і маючи на меті розпочати чергові військові дії проти Речі Посполитої, покликав до себе підлеглих союзників – татарського хана з ордою і козацького гетьмана П. Дорошенка з військом. Війська рушили на один із опорних пунктів Речі Посполитої – Кам'янець-Подільський. Турецька армія, як і козацька армія П. Дорошенка, в основі була регулярною, натомість татарська армія була нерегулярною. Після зведення трьох військ в одне виникла значна перевага в живій силі і техніці над нечисленною польською залогою Кам'янця-Подільського. Внаслідок серії штурмів 29 серпня 1672 року замок був захоплений, а місто капітулювало (капітуляція Кам'янця-Подільського стала початком турецької експансії на захід). Зі слів очевидців, об’єднані війська планували щонайшвидше дістатися Львова, бо Львів був призначений яничарам як платня за труднощі, пережиті в процесі облоги і штурму Кам’янця-Подільського. Рис. 2. Бойовий порядок турецької армії. 1558 р. Джерело Львівським міщанам не було від кого чекати допомоги, бо у короля Міхала не було достатньо коштів і засобів для ведення війни. Міщани почали спішно ремонтувати мури і накопичувати в місті зброю та провіант. Пізніше вони звернулися з проханням про допомогу до гетьмана коронного Яна Собєського, який, прибувши до Львова, достовірно проінформував мешканців міста про небезпеку і вимагав від міщан боронити Львів так довго, поки не настане перемир'я, або поки не підійде допомога. За твердженням Д. Зубрицького, Я. Собеський залишив у місті для захисту укріплень чотири хоругви піхоти і два регіменти драгунів, а Я.Т. Юзефович констатував, що в місті залишилося лише два регіменти драгунів і сотня погано спорядженої піхоти руського воєводи. Командував підготовкою до оборони Львова комендант Е. Лонцький. Знаючи про наближення величезної об'єднаної армії до Львова та відчуваючи неминучу небезпеку, міщани масово втікали зі Львова, а комендант відпускав людей з міста, беручи з них за виїзд значні суми коштів. Унаслідок цього в місті залишилася лише третина мешканців. Шляхта виїжджала з міста, малочисельні королівські війська стояли досить далеко від Львова (в межах Люблінського воєводства), а відділи руського воєводства зупинилися біля Львова лише на декілька днів, поки піші регіменти великого коронного гетьмана не відійшли. Фактично беззахисне місто зачаїлося в очікуванні новин. 14 вересня 1672 року надійшла інформація, що до міста прямує величезне військо: 40 тисяч турків, 10 тисяч яничарів, татарський хан із величезною ордою та гетьман П. Дорошенко із козаками, волохами й молдаванами (всього у П. Дорошенка було 10 тисяч війська). Об'єднане турецько-татарсько-козацьке військо мало 10 великих гармат і безліч малих. Рис. 3. Турецька армія на марші. Джерело: приватна збірка. Рис. 4. Напад на табір. Мистецтво Азії кінець ХVІ – поч. ХVІІ ст. Рис. 5. Яничари, XVII століття Джерело Рис. 6. Яничар в 1700 р. Джерело 19 вересня 1672 року татарські загони йшли на Львів з боку Глинян. 20 вересня того самого року спостерігачі з Високого замку зафіксували пересування татарських загонів, про що спільноті було сповіщено пострілом із гармати. У ніч із 20 на 21 вересня львів'яни силами двох регіментів драгунів, міської міліції і добровольців організували результативну вилазку в похідні табори ворогів. Виконавши поставлені завдання, добровольці та міська міліція відступили до міста, а драгуни втекли і більше до Львова не повернулися. Однак очевидці наголошували, що від втечі драгунів місто нічого не втратило, бо драгуни були небезпечними не для ворогів, а для навколишніх беззбройних селян. 21 вересня від керівника татарського авангарду надійшов лист, щоби міщани, покладаючись на ханську милість, утрималися від будь-яких проявів ворожості. 22 вересня 1672 р. татарські загони з’явились на теренах перед Краківським передмістям. Щоб звільнити передполе від будинків і споруд, які заважали веденню вогню з міських укріплень і могли слугувати прихистком ворогу, комендант наказав спішно спалити будинки і споруди передміщан, які були розміщені перед міськими укріпленнями. 23 вересня з аналогічною метою спалили будинки та споруди перед укріпленнями Галицького передмістя. Татарські загони підійшли до шпиталю Святого Лазаря (терени, які межують з територією, на якій у середині ХІХ століття постав комплекс укріплень Цитаделі). 24 вересня до згаданого шпиталю (як на панівну висоту середмістя) підійшли волохи й козаки П. Дорошенка, хоча перед тим їх стоянка була біля храму Марії-Магдалини. Того самого дня до Львова прибув турецький чауш з метою переговорів. Місто відрядило на них уповноважених осіб під турецькі гарантії цілковитої безпеки, однак переговори не відбулися. За твердженням Д. Зубрицького, в цей день вороже військо заклало довгочасні табори: турецький зі східного боку від міста, мультянський, волоський і семигородський із південного, турецький із західного та козацький із північного. Турки встановили на горі, яка належала шпиталю Святого Духа, чотири гармати. 25 вересня на горі Шембека (територія, де тепер стоїть велика південно-західна вежа комплексу укріплень Цитаделі) козаки звели насипи і земляні окопи з артилерійськими позиціями для обстрілу середмістя Львова. Також влаштували артилерійські позиції біля церкви Святого Юра. У цей самий день турецькі загони рівними лавами зійшли з Піскової гори до низин Галицького передмістя, встановивши намети, розбили тимчасовий табір. В ніч із 25 на 26 вересня облягаючими були підвезені до міста великокаліберні гармати. Рис. 7. Фрагмент карти Львова 1835 р. з планом укріплень, підписаних Турецькі Шанці на горі Шембека (Вроновських). Оригінал - у Військовому Архіві Австрії (Kriegsarhiven). 26 вересня підійшли ще декілька турецьких підрозділів, які розмістилися біля храму Святої Софії, влаштувавши там довгочасний табір. Окрім того, турки спорудили вали біля храму Святого Петра. Об'єднаними військами керував Кара Мустафа-паша, який надіслав на ім'я магістрату листа з вимогою добровільно здати Львів, «аби місто не зазнало якогось нещастя». Представники магістрату всіляко зволікали зі здачею міста, маючи інформацію про очікуваний приїзд королівських комісарів, які мали необхідні повноваження для спілкування з Кара Мустафою стосовно укладення миру. 27 вереня 1672 року (25.09 за Д. Зубрицьким) міщани вирішили спробувати максимально задобрити нападників, пославши Кара Мустафі-паші декілька великих пшеничних хлібин і бочку меду. Турецький воєначальник до цієї мізерної подачки навіть не доторкнувся, навпаки, зажадав від міщан негайно принести ключі від міста. Посланці пояснили йому, що, як королівські піддані, вони не можуть здати ворогові місто без наказу короля, і просили дочекатися приїзду королівських комісарів, уповноважених для укладення перемир'я. Після повернення міських посланців із неприйнятими дарунками облягаючі почали обстріл міста з гармат. Турецькі військові розпочали проводити інженерні роботи для знищення міських укріплень. Вночі турки зайняли монастир і костел бернардинок і почали робити підкоп під храм бернардинців. Другий підкоп вів від монастиря кармелітів до міських валів. Турки спорудили артилерійську батарею на Глинянській вулиці й підвели тарани під Бернардинський монастир. Вночі була виведена мізерна міська залога (20 осіб) із Високого замку, який одразу зайняли турки, розмістивши там гармати і почавши обстріл міста. 28 вересня місто відважилося стріляти з гармат у відповідь на ворожу канонаду. Декількома пострілами міщани зігнали з вежі монастиря бернардинок турецьких артилеристів, які влаштували там вогневу точку. Турки обстрілювали Львів із семи місць. Вони зробили підземні проходи до монастиря бернардинів, але на той час небезпеку вдалося ліквідувати, неочікувано атакувавши ворога під землею, хоча загроза підриву укріплень Бернардинського монастиря залишалася. 29 вересня через небезпеку підриву укріплень Бернардинського монастиря місто майже зголосилося до капітуляції. Не знаючи цього, паша дав Львову два дні для очікування прибуття королівських комісарів за умови припинення вогню з міських укріплень і надсилання в турецький табір заручників. 30 вересня гарматний і мушкетний вогонь припинили з двох сторін. За Д. Зубрицьким, з 28 на 29 вересня до турків прибули королівські комісари з переговорами щодо викупу. 1 жовтня 1672 року турки стояли в укріплених таборах, а татари пішли у розвідку й по здобич до Самбора, Перемишля, Ярослава, Замостя, Любліна та інших міст. Кара Мустафа-паша спочатку вимагав від міста викуп у сумі два мільйони талерів і дуже розсердився, коли львів'яни запропонували йому 10 чи 20 тисяч. В результаті перемовин, львів'яни за посередництва татарського хана, з яким це попередньо узгодили королівські комісари, випросили в паші, щоби викуп становив лише 80 тисяч нідерландських талерів. Львівські міщани були впевненими, що чинили спротив ворогу не за себе, а за всю Річ Посполиту, тому вважали, що цю суму мало сплатити все королівство (адже місто не мало таких коштів). Але ці сподівання виявилися марними. Місто спромоглося зібрати лише 5 тисяч, і то переважно з бідного люду, як пише Д. Зубрицький, «оскільки ані міська шляхта, ані міське духовенство не схотіли нічого давати». Як гарантію майбутньої виплати місто запропонувало туркам 11 заручників зі значних міщанських родин. Зрештою, місто сплатило викуп у сумі 116 636 польських злотих. Заручники вийшли на волю лише за кілька років, і то не всі. 5 жовтня 1672 року об'єднані турецько-татарсько-козацькі війська, отримавши частину викупу, заручників і гарантії виплат, розпочали відхід від Львова. Війська впродовж дня знімалися з таборів, причому артилерійські батареї, похідні табори і довгочасні були залишені без руйнації. Татарські загони, обтяжені бранцями, ще сім днів рухалися повз місто. 13 жовтня вперше від початку облоги були відчинені міські брами як свідчення, що загроза минула. Пізніше міщани, які у Львові пережили облогу, висловили майнові й фінансові претензії до втікачів з міста, спираючись на ухвалу про заборону залишати Львів перед небезпеками під страхом конфіскації майна. Міщани вимагали конфіскації майна втікачів на користь міста або ж для достойного утримання заручників у неволі. Втікачі, швидко зметикувавши, відправили своїх представників до короля з великим хабарем, унаслідок чого король захистив утікачів своїм привілеєм, взявши їх під опіку. В привілеї мовилося про те, що Львів, виявляється, напередодні облоги не був достатньо уфортифікований для протидії таким численним нападникам і не мав достатньо залоги, тому вини втікачів у тому, що вони полишили місто в часі небезпеки, немає. Окрім того, в цьому документі король (суперечачи сам собі і своїм попереднім наказам про потребу боронити Львів) писав, що спротив міста нападникам був недоречним. Окрім уже сказаного, була ще одна проблема: під час ворожої облоги для захисту міста з метою очищення передполів укріплень було спалено багато будівель і споруд у передмістях, тому передміська шляхта почала вимагати від Львова в судовому порядку монетизації своїх втрат із міської казни, що їй вдалося, аж поки король не призупинив виконання цих вироків до подальшого розслідування. Об’єднане турецько-татарсько-козацьке військо покинуло Львів, не руйнуючи споруджених ним довгочасних укріплень шанцевого типу. Ретельно проаналізувавши локалізацію таборів супротивників під час облоги 1672 року, доходимо висновку, що облягаючі війська значною мірою використали терени незагосподарьованих укріплень лінії Ф. Гетканта. Ці укріплення були спроєктовані Ф. Геткантом ще у 1635 році. Лінія укріплень охоплювала терени значно більші, аніж укріплення, які функціонували в 1672 році. Лінія Гетканта пролягала панучими висотами навколо середмістя, тож її мілітарне функціонування не дозволило б розташувати на цих висотах ворожі табори. Проте реалізовані укріплення цього периметру не підтримувалися в належному стані у зв'язку з відсутністю ресурсів. Утримання такого периметру потребувало значної кількості артилерії й обслуги, на що Львів на той час не був спроможний. Отже, ще на початку ХVІІ століття була розпочата програма створення такого периметру укріплень Львова, який міг би повноцінно протистояти діям великорозмірних регулярних ворожих армій. Але, як бачимо з подій описаної облоги, політичні й економічні чинники у другій половині ХVІІ ст. не сприяли відповідному рівню утримання й забезпечення міських фортифікацій, прикладом чого є облога Львова 1672 року, одним з результатів якої стало спорудження у Львові у 1678 – 1682 р. нової лінії укріплень авторства Я. Беренса. Рис. 8 Фрагменти проектів фортифікацій Львова. а) План Львова з проектом фортифікацій, 1635 р. Автор: Фридерик Ґеткант; б) План-проект виконаний Яном Беренсом (в межах 1675–1682 рр.); в) План фортифікацій Львова 1695 р. Автор інженер-фортифікатор Сір Деро (Десро).

Источник

Видео-сюжет об одной из секций подземелий, сохранившихся под частным домом. Дмитрий Полюхович предположил, что эти ходы могли появиться ок. 17 в. Ход ок. 25 м. длиной с ответвлением (в конце завалы, так что изначальная ход мог тянуться дальше), ширина чуть больше 1 м., высота до 1.8 м. Скриншоты:

Статьи Ольги Пламеницкой Ольга Пламеницкая опубликовала две статьи о церкви, которые интересны в рамках данной темы, поскольку там можно найти ответы на некоторые вопросы о том, на какой именно почве сформировались некоторые из авторских выводов. По сути это не две разные статьи, а две версии одной и той же публикации, отличающиеся в мелочах, но эти мелочи также важны, и потому если вам интересна эта тема, то рекомендую ознакомиться с обеими публикациями. Статья №1: Церква-донжон в Сутківцях (До питання типології середньовічного оборонного будівництва Поділля) // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці, № 15. Київ, 2008. С. 155-169. Её в Сети вроде бы нет, так что приведу её здесь целиком: Іллюстрації: 1. Сутківці. Покровська церква. Південний фасад. Стан на поч. ХХ ст. План ІІ ярусу за обміром О. Пламеницької. 2. Типологія тетраконхових храмів Закавказзя та Центрально-Східної Європи. 3. Залишки центрального стовпа на ІІ ярусі сутковецької церкви. Дослідження Є. Пламеницької. 4. Схема конструктивного рішення системи склепінь без стовпа в рівні ІІ ярусу. 5. Вигляд сутковецької церкви в період між 1860 та 1894 рр. Фото Г. Павлуцького. 6. Відсутність перев’язі між щипцями та кутами центрального об’єму. Стрілкою показано точку зйомки. Фото О. Пламеницької. 7. Покровська церква. Зрубані торці підмурків північної, південної та східної стін центрального об’єму. Стрілкою позначено точку зйомки. Дослідження і фото О. Пламеницької. 8. Періодизація елементів ІІІ бойового ярусу сутковецької церкви. Опрацювала О. Пламеницька. 9. Дзвіниця вірменської церкви Св. Нігола. Кін. ХV ст. Реконструкція О. Пламеницької. Зображення дзвіниці на гравюрі 1673 р. 10. Середньовічні вежі з наріжними бартизанами. 11. Донжон в Етампі, Іль де Франс, кін. ХІІ ст. Реконструкція Віолле ле Дюка. Квадрифолій на полі "Мурованка" в Побережжі біля Галича, др. пол. ХІІ ст. Реконструкція плану ІІ ярусу. За Ю. Дибою. 12. Еволюція донжону в Сутківцях: 1 – ХІV ст. (реконструкція О. Пламеницької); 2 – кін. ХV ст. (реконструкція Є. Пламеницької); 3 – ХVІІІ ст. (реконструкція Є.Сіцинського. Статья №2: Ольга Пламеницкая. Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии // Arta, Vol. XXVI, nr. 1. Chișinău, 2017. P. 14-22. Эта публикация доступна в Сети. Здесь более чем на 90% повторяются тезисы из статьи 2008 г., но местами формулировки изменены, и эти нюансы интересны с точки зрения изучения трансформации (или отсутствия трансформации) авторских взглядов за 10 лет. С этого момента и до момента смерти автора (2022 г.) других публикаций по теме храма не было, так что статья интересная ещё и с точки зрения фиксации последней версии авторских взглядов на формирование архитектуры памятника.

Из печатных публикаций, а также из интернет-источников мы много знаем об исследованиях Сутковецкой церкви в 1-й трети 20 в. Евфимием Сецинским и его сыном Владимиром Сечинским, затем, уже после Второй мировой, заметный след об архитектуре храма в своих публикациях оставляет Григорий Логвин, и заканчивается история детальными исследованиями храма, проведёнными Евгенией Пламеницкой и Ольгой Пламеницкой. Однако в исследованиях храма был ещё один важный этап, который можно назвать малоизвестным, поскольку в силу ряда причин он ушёл в тень, хотя этот этап был настолько значительным, что с 1940-х и до 1980-х гг., т.е. ок. 40 лет, собранные тогда материалы и сформированные тогда выводы считались крайне важными, а местами даже эталонными. Начнём немного издалека Григорий Павлуцкий был первым, кто выполнил обмеры церкви и на основе полученных данных составил план храма, а также показал его в сечении. Эти материалы были опубликованы им в 1905 г. [1] После этого в течение 24 лет других версий планов/схем не создавали, пока в 1929 г. Владимир Сечинский не выпустил свою фундаментальную статью об архитектуре церкви [2], где привёл более точный план, а также свою версию графической реконструкции первоначального облика храма: В течение последующих 17 лет эти наработки В. Сичинского считались основным источником по архитектуре храма, а также единственным вариантом размышлений о том, как церковь могла выглядеть изначально, до реконструкции 2-й пол. 18 в. (когда были изменены кровли, а над западной апсидой поставили деревянную колокольню) и реконструкции начала 20 в. (когда были разобраны ступенчатые щипцы). Исследования 1946 г. Мне было сложно поверить в то, что вскоре после окончания Второй мировой войны, когда в целом было тяжёлое время, несколько знаковых архитекторов того времени провели новые исследования церкви. Мне пока не известны детали того, как именно это происходило - были ли эти исследования проведены одним коллективом или же несколько исследователей более-менее в один период обратили внимание на этот храм, но так или иначе, оставленные в память об этом этапе материалы в наши дни хорошо дополняют друг-друга. Фото 1946 г. В музее архитектуры А. Щусева в Москве (Россия) хранится серия фото Сутковецкой церкви, датированных 1946 г. Большинство из них были сделаны Михаилом Цапенко, автором нескольких других был некто Масленников (без указания имени). М. Цапенко (1907-1977) был весьма интересной личностью того времени, о его жизни и творчестве вы можете узнать из этой или вот этой биографических справок. Он занимался исследованиями памятников архитектуры и работал вместе с П. Юрченко и Г. Логвиным: Детальными сведениями о Масленникове я не обладаю. Точнее так - есть несколько человек с такой фамилией, которые в то время имели отношения к памятникам архитектуры, но кто из них был нужным Масленниковым я пока не знаю, так что этот нюанс ещё нужно будет уточнить. Такой церковь увидели первые послевоенные фотографы: Автор: Масленников. Автор: Масленников. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. Автор: М. Цапенко. К сожалению, фото в интерьере в этой подборке нет. Хотя, как видите, качество части из этих фото не на высоте, всё же с этих кадров можно считать очень много информации о состоянии памятника в тот момент. Часть из этих деталей уже не доступна для исследований, т.к. была разобрана (как ограда, например), а некоторые другие детали тогда ещё не скрывала штукатурка, и их можно рассмотреть, чего нельзя сделать в наши дни. Стоит отметить, что в нашем распоряжении есть крайне мало сведений (и особенно фото) о том, как именно церковь прошла Вторую мировую. Мы знаем, что при советах храм закрыли в 1939 г., но во время немецкой оккупации, в 1942-м, его снова открыли. Храм функционировал несколько лет, когда в 1946 г. советы снова его закрыли, и на этот раз до 1989 г. Таким образом, на показанных выше фото мы видим то, как храм выглядел по итогам немецкой оккупации, и в каком виде он перешёл под контроль советов. Нельзя не отметить также определённую противоречивость событий 1946 г. - с одной стороны его ценность как памятника осознавалась историками архитектуры того времени, но с другой стороны на многие десятилетия было остановлено использование памятника в качестве храма. Редкий кадр времён Второй мировой. 1941 г., немцы двигаются по направлению к Сутковецкой церкви: Исследования и проект реставрации церкви Петра Юрченко С биографией П. Юрченко (1900-1972) можно ознакомиться здесь, здесь или здесь. Крупицы сведений, относящиеся к нужному нам периоду, к 1940-м гг. В попавшихся мне биографических справках не упомянуто, что П. Юрченко уделил пристальное внимание церкви в Сутковцах, хотя в советский период было хорошо известно, что именно он был автором первого проекта реставрации церкви, выполненным в 1949 г. Вполне вероятно, что оригиналы этого проекта хранятся в библиотеке им. В. Заболотоного в Киеве, поскольку в Сети мелькало такое вот изображение в плохоньком качестве: Постараемся чуть позже узнать обо всём этом чуть более подробно. А пока же мне под руку попались фотокопии этого проекта, которые, как и показанные выше фото, хранятся в библиотеке А. Щусева в Москве. Там они в виде чёрно-белых негативов (вероятно копии с оригинала) и показали их в виде изображений небольших размеров (так что качество также не идеальное), я их перевел в позитив, и вот что увидел: Здесь перед нами проект реконструкции/реставрации церкви в том виде, какой, по мнению автора, первоначально был у храма: Также автор, следуя по пути Г. Павлуцкого и В. Сичинского, показал церковь по состоянию до реконструкции начала 20 в. Общий вид с юга (вход слева): Сечение: Некоторые моменты: Нельзя не отметить то, как в сравнении с изображениями предыдущих исследований в случае с рисунками П. Юрченко вырос уровень визуализации как архитектуры храма в целом, так и его отдельных мелких деталей. Можно сказать, что это был качественно новый шаг в исследовании архитектуры храма, который к тому же был сосредоточен не только на теории, но и на практике, поскольку формировал основу для не реализованного проекта реставрации. Когда проводились исследования 1940-х гг., ещё был хорошо различим контур ограды участка храма, и потому автор и этой детали уделил внимание на своём проекте. Более того, уже тогда декларировалась оборонная суть этой ограды, которую было предложено воссоздать с бойницами. Часто приходилось слышать/читать, мол, что идея о существовании у церкви верхнего яруса с бойницами - это была выдумка Е. и О. Пламеницких (в этой теме можете ознакомиться с их проектом). Но, во-первых, как видим эта деталь уже была отражена в проекте П. Юрченко. Во-вторых, судя по тому, что десятилетиями эту идею никто не критиковал, а такие сильные исследователи как Г. Логвин неоднократно пользовались этим проектом П. Юрченко в своих публикациях, мысль о более высоком бруствере в верхней части церкви была поддержана историками архитектуры. Правда, взгляды П. Юрченко и Е. и О. Пламеницких разошлись касательно количества бойниц в утраченной части бруствера, касательно их формы, а также некоторых других конструктивных особенностей этой части церкви. Но в целом можно сказать, что Пламеницкие продолжили линию, начатую П. Юрченко. П. Юрченко поддержал мысль, что колокольня над западной апсидой не имеет никакого отношения к первоначальному облику храма. При этом он считал, что ступенчатые щипцы были частью первоначальной конструкции, и эту мысль разделяли все, пока Е. Пламеницкая не выявила на верхнем ярусе церкви ряд странностей, которые в итоге привели Е. и О. Пламеницкую к выводу о том, что изначально храм имел не двускатную, а шатровую кровлю, и что стены со щипцами не были построены одновременно с основными стенами, а были добавлены, т.к. не имеют перевязи с другими стенами. Всё это мы ещё обсудим в теме проекта реконструкции храма Е. и О. Пламеницких. В то время было частым явлением, когда в ходе обследования памятника автор делал одну или несколько акварельных рисунков. Сколько из таких рисунков было сделано в 1940-х гг. мне не известно, но как минимум один рисунок авторства П. Юрченко то ли 1945, то ли 1946 г. сохранился (находится в библиотеке В. Заболотного). У меня пока нет точных сведений, когда именно были впервые опубликованы фрагменты проекта П. Юрченко. Возможно это случилось в 1954 г., когда вышло издание "Пам'ятники архітектури України" [3], где П. Юрченко был одним из авторов. Здесь П. Козак поделился иллюстрациями из этого источника, благодаря чему становится понятно, что в рамках проекта было уделено внимание не только общему облику храма, но и анализу его деталей (верхнего боевого яруса, кронштейнов машикулей, порталов, наличникам окон, декоративным консолям и т.д.). Иногда глядя на все эти материалы, которые были созданы разными авторами, но при этом хорошо дополняли друг друга, то создаётся ощущение, что мы имеем дело с работой дружного коллектива, внутри которого все разделяли одни и те же ценности. В реальности же М. Цапенко в 1952 г. вывалил на П. Юрченко груду тядёлых обвинений, включая обвинение в сотрудничестве с фашистами, в результате чего П. Юрченко был уволен, а его карьере был нанесён сильный удар и только заступничество друзей спасло его от ещё более серьёзных репрессий. Кстати, одним из заступников был В. Заболотный, тот, в честь которого названа библиотека, где сейчас хранятся наработки П. Юрченко. Проект П. Юрченко в публикациях Г. Логвина Г. Логвин в 1959 г. опубликовал упрощённые версии проекта П. Юрченко в своей книжечке "Оборонні споруди в Сутківцях" [4]. Именно из этой публикации я узнал о существовании этих графических материалов, но поскольку имя П. Юрченко там не было упомянуто, то я долгое время считал, что в основе всего этого лежат исследования/проект самого Г. Логвина. В 1968 г. во "Всеобщей истории архитектуры" [5] Г. Логвин ещё раз опубликовал детали проекта П. Юрченко, и снова без указания авторства, и в своё время это ещё больше убедило меня, что сам Г. Логвин и был автором оригинала. Точнее так - не исключено, что эти упрощённые копии наработок П. Юрченко действительно могли быть выполнены Г. Логвиным, однако всё же было бы замечательно при использовании всего этого не забывать, чьи именно рисунки/чертежи/проект находится в основе. Наработки П. Юрченко в исследованиях О. Пламеницкой Когда в 1979-1981 гг. Ольга Пламеницкая разрабатывала свой проект реконструкции/реставрации замка в Сутковцах, то на тот момент кроме графической реконструкции В. Сичинского и проекта П. Юрченко не было других материалов по теме первоначального облика церкви, ведь свою версию реконструкции облика храма, лежащую в основе реконструкции церкви 2006-2008 гг., Евгения Пламеницкая разработала уже ближе к концу 1980-х гг. У меня вызывало вопросы то, как храм тогда был изображён, поскольку этот образ сильно отличался от того, как церковь была показана на итоговом проекте. На рисунке О. Пламеницкой начала 1980-х мы видим церковь в облике, который является как бы смесью из визуализаций от В. Сичинского и П. Юрченко. В одном из писем О. Пламеницкая сообщила мне, что "Тогда ещё церковь не исследовали, и верхняя часть - по реконструкции П. Юрченко - с двумя щипцами. Я занималась тогда только замком". Тут эти сведения в основном привожу не как иллюстрацию о разных взглядах на первоначальный облик верхней части храма, а как пример того, что даже в начале 1980-х, спустя несколько десятилетий после создания проекта П. Юрченко, его наработки оказывали влияние на взгляды исследователей того периода, включая Е. и О. Пламеницких, которые тогда ещё только начали формировать основу для своей реконструкции. Надеюсь, что со временем в нашем распоряжении появится больше сведений об исследования 1940-х гг., а также мы получим более полное представление о проекте П. Юрченко, обстоятельствах его создания, а также о проведённых им исследованиях, поскольку без этого массивного пласта данных сложно получить полное представление о том, как формировались взгляды на историю и архитектуру церкви во 2-й пол. 20 в. Источники: Григорий Павлуцкий. Древності Украины: Выпускъ I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 45-50. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 143-180. Пам'ятники архітектури України. Київ, 1954. Григорій Логвин. Оборонні споруди в Сутківцях. Київ, 1959. Григорий Логвин. Архитектура Украины // Всеобщая история архитектуры. Том 6. Москва, 1968. С. 359-360.

В этой теме приглашаю вас присмотреться в деталях к тому, как по мнению Евгении Пламеницкой и Ольги Пламеницкой первоначально могла выглядеть церковь в Сутковцах, посмотрим (пока лишь по верхам, т.к. это далеко не все материалы) на предложенный ими проект реконструкции/реставрации храма, на обоснования некоторых решений, обратим внимание на то, как авторы меняли свои взгляды на архитектуру храма, а также поразмышляем над тем, где они могли быть правы в своих выводах, а где могли ошибаться. В 1987 г. в "Пам'ятках України" [1] была опубликована небольшая заметка, призванная привлечь внимание к состоянию церквей в Сутковцах и соседней Шаровке. Несмотря на краткость, там есть много интересных деталей. В этой заметке впервые (?) была опубликована графическая реконструкция того, как по мнению авторов церковь выглядела изначально. Подпись сообщает: "Реконструкція первісного вигляду споруди ХIV ст. Є. Пламеницької та А. Тюпича". Что касается датировки, то больше информации на этот счёт можно получить в отдельной теме, где детально описаны сложные взгляды Е. Пламеницкой на формирование архитектуры церкви. Как видим, кроме Е. Пламеницкой в качестве соавтора также был упомянут Анатолий Тюпич, который работал с Евгенией над целым рядом памятников в Каменце. Вероятно его роль в процессе создания проекта была второстепенной, поскольку в более поздних публикациях он уже среди авторов не числится. Из заметки также узнаём, что: Отсюда становится известно, что исследования церкви реставраторами проводились где-то в начале 1970-х гг. Судя по сведениям заметки, эти исследования были свёрнуты 15 годами ранее, т.е. ок. 1972 г., но на самом деле церковь исследовали ещё и в 1974-м. Впрочем, так или иначе, вероятно к середине 1970-х работы прекратились и по состоянию на 1987 г. ситуация не изменилась. Впрочем в этой истории остаётся много неизвестных, поскольку О. Пламеницкая писала, что Е. Пламеницкая исследованиями храма занималась в 1970-х - 1980-х гг., однако без уточнения, какие именно этапы этих исследований в какие именно годы проходили. Впрочем, думаю, постепенно мы внесём ясность в эту историю. Наверняка разного рода эскизы, наброски и схемы создавались уже на этих ранних этапах в 1970-х гг., однако пока в нашем распоряжении их нет, а тот тщательно проработанный проект, который нам известен, окончательно сформировался много позже - не ранее конца 1980-х, или скорее даже в начале 1990-х гг. Вот ещё интересный момент из заметки: Как видим, упомянуто, что столб служит в качестве опоры балок перекрытий. Тут важно, что не позднее 1980-х уже был сформирован вывод о том, что столб мог подниматься выше уровня перекрытий первого яруса. Этот вывод в свою очередь натолкнул Е. Пламеницкую на мысль, что первоначально у храма была на двускатная кровля, а шатровая, с опорой на этот самый столб. Это также привело автора к мысли, что ступенчатые щипцы скорей всего не являлись частью первоначального проекта, а были добавлены позднее, и потому мы их не видим на графической реконструкции. Как видим, тогда ещё авторы предполагали, что весь центральный объём вместе с бартизанами был накрыт одной кровлей, т.е. у бартизан по этому проекту не было своих отдельных кровель. Также авторы предполагали, что существовал утраченный верхний ярус бойниц, но вероятно тогда ещё велись размышления об их форме, количестве, ритме расположения относительно других деталей и т.п. Ранее, в конце 1940-х гг., идея о существовании такого яруса ещё в конце 1940-х гг. была высказана Петром Юрченко, однако у него была другая версия на счёт облика этой детали. Таким образом, Е. Пламеницкая не была автором этой идеи, но она в отличие от упомянутого автора она представляла эту деталь иначе (и, как по мне, она была ближе к истине, чем П. Юрченко, о чём я ещё расскажу в деталях). В своей статье 1991 г. о Сутковецком замке [2] О. Пламеницкая в примечании сообщила: Здесь видим несколько уточнений: Сообщается, что графическая реконструкция, опубликованная в 1987 г., показывает церковь образца 15 в., а не 14 в., как было указано в ранней публикации. Прыжки из 14 в. в 15-й могут объясняться тем, что этап постройки квадрифолия Е. Пламеницкая относила к рубежу 14-15 вв., и, вероятно, по этой причине эту реконструкцию связывали то с обликом образца 14 в., то 15 в., тогда как истина (в рамках авторского взгляда) находилась посредине. Снова видим упоминание тандема из Е. Пламеницкой и А. Тюпича, отмечено, что графическая реконструкция "их" авторства. Указано, что церковь исследовалась в 1974 г. Есть также серия фото, датированных этим годом. Были ли это единственный этап натурных исследований, или были и другие, мне пока не известно. В статье 1994 г. об укреплениях Подолья [3] О. Пламеницкая несколько раз кратко упомянула Сутковецкую церковь, но особенно интересно то, что там впервые (?) был опубликован проект реставрации церкви Е. Пламеницкой: Ниже вы всё это сможете рассмотреть в деталях, и, тем не менее, эти миниатюры имеют ценность, поскольку показывают первоначальный проект, который позднее, в 2000-х гг., был местами изменён О. Пламеницкой. Так, например, здесь отсутствует "подвал" под нефом храма (видны лишь две боковые крипты в апсидах), поскольку подземный ярус в центральной части появился уже в ходе работ 2006-2009 гг. В целом же очевидно, что тот образ церкви, который она получила в ходе реконструкции 2000-х гг. был сформирован ещё Е. Пламеницкой, тогда как в наши дни очень часто можно встретить мнение, что церковь была реконструирована по проекту одной лишь О. Пламеницкой, хотя на самом деле с 1970-х и до середины 1990-х гг. этим памятников в основном занималась Е. Пламеницкая, и только уже после её скоропостижной кончины в 1994 г. (т.е. в год публикации этой статьи) О. Пламеницкая постепенно начала уже самостоятельно продвигать идею реализации этого проекта. В 2012-м г., будучи в Каменце, я узнал о том, что О. Пламеницкая готовит к публикации новую монографию Castrum Camenecensis. Фортеця Кам'янець. К тому времени образ семьи Пламеницких был так демонизирован в сплетнях и в СМИ (особенно в Каменце), что я всё никак не решался выйти с О. Пламеницкой на контакт, а когда всё же решился (общение завязалось вокруг подготовки выхода книги), то был поражён её крайней доброжелательностью и готовностью делиться различными материалами, в т.ч. и теми, которые я относил к категории уникальных и труднодоступных. Именно так у меня оказались некоторые данные по Сутковцам - я просто проявил интерес к этой церкви, на что получил в ответ массу различных данных, в т.ч. и некоторые материалы по финальной версии проекта реставрации. К сожалению, на тот момент меня больше интересовал Каменец, а масса полученных материалов по Сутковцам и без того казалась чрезмерно объёмной, так что я не стал развивать эту тему, о чём сейчас сильно жалею. Сейчас же вот делюсь тем, что успел получить. Материалы интересны не только с точки зрения изучения взглядов авторов на то, как они себе представляли первоначальный облик оборонной церкви и на то, как именно предлагали реконструировать памятник, но ещё и с точки зрения обмеров и визуализации архитектуры храма и его деталей, что в целом даёт много ценных (а иногда и новых) сведений об особенностях его облика/устройства снаружи и особенно внутри. Церковь до реконструкции. Южный фасад: Проект. Главный (западный) фасад: Восточный фасад: Сечение по оси север-юг: План II яруса: План III яруса: Проект реконструкции оборонной ограды с надвратной колокольней: Проект реконструкции надвратной колокольни. Тут обращу ваше внимание на важную деталь - проект на самом деле предусматривал воссоздание утраченной деревянной колокольни, но не над церковью (куда её водрузили ок. 2-й пол. 18 в.), а на линии внешней ограды. Это на самом деле малоизвестная деталь гипотезы Е. и О. Пламеницких - о том, что колокольня, которая к 19-му в. оказалась над церковью, могла быть туда перенесена, и что изначально она могла быть частью такой вот надвратной постройки. На мой взгляд это интересная идея, поскольку, с одной стороны, примеры подобных колоколен в оградах оборонных храмов известны (и одна из них, к примеру, была у церкви в соседнем с. Шаровка), с другой стороны такое решение позволило бы воссоздать ту колокольню, которая когда-то венчала церковь, но не на старом месте, а на участке ограды, в-третьих, сама идея о том, что колокольню над церковью могли не строить, а перенести её туда, выглядит свежо и заставляет задуматься о том, как именно могла происходить реконструкция церкви во 2-й пол. 18 в. Недостатком всего этого является крайне малое количество сведений о первоначальном облике ограды и её деталей. Один из эскизов проекта реконструкции/реставрации: Источники: Що на заваді? // Пам'ятки України, №1. Київ, 1987. С. 46-47. Ольга Пламеницкая. Замок в Сутковцах // Архитектурное наследство, №39. Москва, 1992. С. 148. Ольга Пламеницька. Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі // Архітектурна спадщина України, Випуск 1. Київ, 1994. С. 53-54.

В журнале "Пам'ятки України", №1-6 (1993) на с. 107-111 попалась на глаза статья "Реставрація стародавніх малювань". В этой публикации встретилось краткое упоминание погибающих росписей в Сутковцах: Также там были приведены фото парочки фрагментов росписей с подписями, где сообщалось, что это образцы живописи 18 в. Эта датировка выглядит очень интересно, поскольку в публикациях Е. и О. Пламеницких встречалось упоминание о росписях 16 в. и росписях начала 20 в. А в статье из "Пам'яток" выглядит так, что росписи, ранее отнесённые к 16 в., были датированы уже 18 в? Т.е. либо у нас два слоя росписей, самый ранний из которых датирован 18 в. (а не 16-м), то ли у нас три слоя (гипотетические росписи 16 в., 18 в. и начала 20 в.), но в этом случае странно, что в публикациях Е. и О. Пламеницких о слое 18 в. не было упомянуто. Пока же это выглядит так, что автор статьи (или какой-то другой исследователь, на выводы которого автор опирался) датировал нижний слой не 16-м, а аж 18-м веком. Тут стоит упомянуть ещё пару нюансов: Большинство исследователей сошлись во мнении, что церковь была реконструирована во 2-й пол. 18 в., когда была видоизменена её верхняя часть (появились новые кровли, главки над шатрами, тогда же поставили колокольню над западной апсидой). Можно предположить, что в то же время могли видоизменять и интерьеры, и если росписи действительно 18 в., то они могли быть добавлены в ходе тех же работ, которые преобразили церковь снаружи. Неподалёку, в соседнем селе Шаровка, также есть оборонная трёхконховая церковь. В случае с этим храмом известно, что его интерьеры во 2-й пол. расписывал Йозеф Претхль (1739-1799), монах-тринитар, живший и работавший на Подолье (в т.ч. есть его работы и в Каменце). Быть может более-менее в тот же период, когда росписями покрыли интерьеры церкви в Шаровке, аналогичные процессы протекали и в Сутковецкой церкви? Но больше всего, разумеется, интригует вопрос - есть ли в церкви росписи 16 в. или нет, т.к. ответ на этот вопрос сильно влияет на датировку храма.

Видео о церкви К категории источников также стоит отнести видео, частично из-за того, что там запечатлено то, какие изменения происходили с храмом за последние 15 лет, а частично из-за текстового сопровождения, откуда иногда также можно выдернуть интересные сведения из новейшей истории, а также узнать о том, как именно воспринимали памятник, и что о нём рассказывали. В некоторых случаях известны период или дата съёмки, в других случаях указываю дату, когда видео было добавлено на YouTube или в Facebook. Июнь 2010 2011 3 декабря 2013 21 августа 2013 26 августа 2013 28 мая 2015 21 июня 2017 21 июля 2017 10 октября 2017 17 февраля 2019 28 мая 2020 6 декабря 2010 11 февраля 2020 2 января 2012 12 января 2021 26 января 2021 12 апреля 2012 20 мая 2021 23 мая 2021 1 июня 2021 15 июля 2021 4 августа 2021 12 ноября 2021 20 декабря 2021 5 апреля 2022 18 сентября 2022 16 октября 2022 12 декабря 2022 15 апреля 2023 3 января 2024 5 апреля 2024 27 апреля 2024 3 мая 2024 31 июля 2024 6 августа 2024 19 октября 2024 27 июля 2025 28 сентября 2025

Итоговый итог С опорой на вышеприведённые доводы/примеры можно предположить, что корни множества деталей/элементов, которые видим у Сутковецкой церкви, происходят из романской архитектуры. Некоторые из них (деление внутренних пространств на яруса, центральная колонна и т.п.) появились и развились в рамках романского стиля. По сумме совпадений с тем, что видим в Сутковцах, романские храмы выглядят куда более вероятными источниками для вдохновения, нежели готические. Особенно интересны ситуации, когда в одном романском храмы обнаруживается не одна, а сразу несколько параллелей с деталями храма в Сутковцах, и это также само по себе намекает, что совпадения вряд ли случайны. При этом в Сутковцах мы имеем дело не с романским храмом и даже не с точным копированием романики, а с её творческой и местами довольно вольной переработкой/переосмыслением, и уже одно это указывает на то, что подобный эксперимент вряд ли мог иметь отношение как к готике, так и к 15 в. Для меня загадка, почему так много исследователей даже в каких-то деталях деталей находили признаки готического стиля, но при этом мало кто отмечал параллели с романской архитектурой и также в тень ушло всё то, что посчитали поздними ренессансными добавлениями. Имеет значение не только то, что отдельные детали находят параллели в романской архитектуре, а также внушительная сумма таких общих черт. Таким образом, можно оспорить идею о романских корнях некоторых из деталей, но получится ли сделать это для большинства или для всех упомянутых выше примеров? С точки зрения стиля храм проще всего охарактеризовать термином эклектика. Он ориентируется на романские формы, но вовсе не стремится к их тщательному копирования. От ренессанса тут больше общих идей (по типу возврата к классическим формам, планировкам), но нет явного стремления следовать ордеру. Тут уже больше идей у духе маньеризма и барокко, однако и тут заметная минимизация декора и намеренное использование устаревших элементов выносят памятник за границы процессов, обычно протекавших в рамках этих стилей. Вполне вероятно, что пограничное расположение церкви на стыке эпох ренессанса и барокко, а также на стыке идей новой протестантской и новой православной архитектуры породили такую сложную смесь. Если гипотеза о том, что храм построил архитектор, придерживавшийся протестантских взглядов касательно храмовой архитектуры и декора, то готическая версия может быть даже ещё менее вероятной, поскольку в протестантской архитектуре, начавшейся бурно развиваться со 2-й пол. 16 в., было важно создавать контраст с католической архитектурой, а та в значительной части была представлена готикой или более поздним барокко. Так, получая в свой распоряжение старые католические храмы, протестанты нередко реконструировали их: скругляли формы сводов, меняли стрельчатые арки окон на полукруглые, упрощали декор, иногда даже меняли расположение опор сводов, чтобы разместить их не по бокам, а по центру. Подобные взгляды могли бы объяснить, почему архитектор, работавший в Сутковцах, старательно избегал угловатых линий и стрельчатых арок, держась подальше от готических канонов, и в то же время использовал крайне скромный декор, что дистанцировало памятник от пышного декора в духе католического барокко. Т.е. в Сутковцах может быть не то что не готика, а даже контр- или анти-готика, т.е. архитектура, которая противопоставляла себя готике, а вовсе не старалась на неё походить. Архаизация церковной архитектуры - малоизвестное у нас явление, получившее развитие в рамках протестантской архитектуры 2-й пол. 16 - 17 вв., когда в моду снова вошли формы/решения из романской архитектуры в комбинации с максимальным упрощением и сокращением декора. По итогам храмы, построенные в стиле такого романского ренессанса выглядели намного старее, чем на самом деле, и, как мне кажется, пример архаизации мы видим и в Сутковцах. На основе совместной борьбы с католиками, протестанты и православные находили немало общих точек для взаимодействия, и, вероятно, архитекторы с протестантскими взглядами, знакомые с архаизацией, могли принимать участие в строительстве целого ряда храмов в Украине, в т.ч. и в Сутковцах. Мне кажется, что именно архаизация могла ввести в заблуждение Е. и О. Пламеницкую, И. Моитича и Ю. Дыбу, которые могли трактовать церковь в Сутковцах как старый около-романский памятник, т.к. воспринимали памятник как оригинал, а не как игру в имитацию. Те основные детали, которые многие авторы однозначно причисляли к готическим (щипцы/фронтоны, нервюры, использование декора в виде цветов и т.п.) существовали как до готики, так и после неё. В случае с Сутковцами датировка храма ок. 1476 г. привела к тому, что и эти детали автоматически были атрибутированы как готические, хотя если бы это был романский храм, то эти же детали можно было бы атрибутировать как романские, а если это храм эпохи ренессанса и барокко, то это также приведёт к радикальному изменению взглядов на атрибуцию деталей. В Сутковцах мы в ряде случаев имеем дело с деталями классических форм, которые очень незначительно менялись, переходя от одной эпохи к другой, и потому нужно быть очень осторожным в их привязке к стилю и датировке. Можно ли было построить церковь в Сутковцах, опираясь лишь на романскую и ренессансную архитектуру, без использования наработок готики? Да, конечно. Можно ли было построить такой храм, используя схемы и детали, характерные для поздней готики 15 в.? А вот это вряд ли. К слову, вопрос о прямом влиянии византийской архитектуры также вызывает некоторые сомнения, поскольку и форма плана и некоторые другие детали, которые можно трактовать как византийские, могли быть взяты из романской архитектуры. О. Пламеницкая в своей последней статье о церкви писала: "Вопрос о том, почему в Сутковцах появилось сооружение типа квадрифолия, не имеющее ближайших аналогов на землях Подолии, остается открытым". Этот вопрос очень интересен, и мне кажется, что на него можно дать ответ или даже несколько ответов: Необычная форма квадрифолия могла иметь скорее романские, нежели византийские корни. Возможно выбор этой формы был продиктован тем, что и храм был не совсем обычным - это была не просто приходская церковь, а усыпальница оборвавшегося в конце 16 в. рода Сутковецких. И это не единственный пример, когда для усыпальниц выбирали такую форму плана. Не менее интересно, что и центральный столб как в романской, так и в ренессанской архитектуре часто размещался в криптах, и возможно по этой же причине его решили использовать и в Сутковцах. Таким образом, храм необычной планировки мог быть не постройкой, созданной Сутковецкими, а храмом-памятником, который был поставлен Александром Балабаном в память о Сутковецких после угасания их рода. Что касается церкви времён Сутковецких, т.е. более старой церкви 16 в., то скорей всего она имела куда более простую форму в виде нефа с одной апсидой (в более ранняя постройка 15 в. и вовсе могла быть деревянной), а при А. Балабане эта старая постройка скорей всего была включена в объём нового храма в виде квадрифолия. Ещё одной причиной выбора планировки в виде квадрифолия могли быть процессы, связанные с Унией 1596 г., из-за которой православным пришлось начать поиск новых форм храмов, отличавшихся от униатских, и центрические храмы были одной из выбранных опций, а Сутковцы могли быть одним из экспериментов в этой нише. Поскольку многие из заинтересовавших меня архитектурных деталей веками развивались на территории Священной Римской империи, зачастую в немецкоязычных странах и регионах, то пока наиболее вероятной кажется мысль, что в Украину всё это попало с одной из рядом расположенных стран, где были регионы с сильным немецким влиянием. Это могла быть Словакия или Румыния/Трансильвания. Последний вариант на данный момент мне кажется более вероятным. В принципе, ещё В. Сичинский в далёком 1929 г. выявил в Сутковецкой церкви множество взаимосвязей с памятниками условно-немецкого круга, однако он предпочёл на этой основе сделать вывод о заимствовании немецкого опыта неким неизвестным архитектором, жившем на территории Украины, вместо развития версии о том, что носителем этих идей мог быть архитектор из другой страны. Также примечательно, что Е. Сецинский в публикации 1925 г., а также В. Сичинский в публикации 1929 г. указывали на Румынию, как на одну из стран, откуда вероятней всего к нам прийти некоторые архитектурные решения, которые были использованы в Сутковцах и некоторых других памятниках, однако оба автора не раскрыли эту тему, не указывали на аналоги, и в целом они скорее были склонны рассматривали румынские земли как транзитные, которые лишь пропускали через себя идеи, которые шли либо с Афона, либо с запада, с немецких земель. Интересно, что довольно много подходящих аналогов одноколонных храмов, планировок в виде квадрифолия и др. подобных деталей часто находятся довольно далеко от тех регионов, где эти формы изначально сформировались и развились. Это может быть связано с тем, что в процессе реформации, а затем контрреформации в изначальных очагах интерес к копированию романских форм падал, но при этом на перефирии, в отдалённых немецких колониях, эти процессы могли получать новое развитие. Такие очаги были как на территории Словакии, так и Румынии, и это одна из причин, почему эти страны кажутся наиболее перспективными с точки зрения поиска ближайших корней тех решений, которые видим в Сутковцах. При этом нужно отметить, что та же Румыния и Словакия не были местом рождения многих из нужных форм/деталей, они в эти страны в свою очередь попали из множества других источников, и потому не удивительно, что аналоги некоторых деталей сутковецкой церкви можно найти в памятниках из далёкой Испании или из Дании и Швеции - на все эти страны в 11-13 вв. распространялось влияние романского искусства, а в 16-17 вв. эти отдалённые уголки Европы активно обменивались между собой идеями благодаря коммуникационным маршрутам, сформировавшимся при Габсбургах. Меня интригует то, что множество интересных аналогов мне попалось среди испанских памятников, а также среди памятников северо-западной Европы, но пока не знаю как это объяснить - может архитектор был родом из одной из этих стран, может он имел с ними связи или бывал там, может он даже прошёлся по пути св. Иакова, в общем, предположений много. Надеюсь, что со временем получится найти ответ на этот вопрос. После готики следовал ренессанс, и потому если не относить храм к готическом периоду, то тогда его стоило бы, по логике, связать с ренессансом. С одной стороны там есть ренессансные элементы (планировка в виде квадрифолия, использование дентикул, ионических капителей, порталов классической формы), но при этом многие из этих деталей в храме были использованы не совсем в рамках ренессансных канонов, а часть деталей уже выглядят как маньеристичные или барочные. Всё это как минимум сдвигает датировку элементов декора к периоду не ранее 2-й пол. 16 в. или даже 17 в., а как максимум (если декор относится к периоду постройки квадрифолия), то сдвигается и датировка всего храма. Есть мнение, что в архитектуре церкви образ укрепления доминирует над образом храма. Е. и О. Пламеницкие даже высказали гипотезу, что это изначально был не храм вовсе, а чисто-оборонная постройка (некая вежа/донжон), которую позднее приспособили под церковь. Однако если рассматривать этот памятник через призму копирования романской сакральной архитектуры, то начинаешь впечатляться тем, как основательно потрудился архитектор, чтобы обыграть боевые элементы в структуре, которая в романской архитектуре не была боевой - башни были представлены в виде апсид, бойницы были замаскированы под окна (причём разного вида/формы), аркатурный пояс получил функцию "машикулей", бартизаны могли одновременно играли роль главок, и т.п. Строя укрепление, автор всё же позаботился, чтобы в его чертах понимающий человек угадал многочисленные отсылки к древней сакральной архитектуре, и боевые детали храма преображались, пребывая под сильным влиянием этого процесса. Многочисленные отсылки к канонам, которые использовались при строительстве церквей 11-13 вв., противоречат гипотезе о том, что изначально это было укрепление, т.к., например, структурирование деталей на фасадах имеют явные параллели в романской сакральной архитектуре, но не имеют таких же явных параллелей среди чисто-оборонных построек. Что касается реальной готики 15 в., то для сравнения обращу ваше внимание на костёл в Конине-Гославицах (Польша). Тут у нас поздняя готика частично смешана с неоготикой, но здесь скорее важен общий образ, да и много чего от аутентичных элементов сохранилось, так что иллюстрация более-менее подходящая. Этот храм был построен во 2-й четверти 15 в., вероятно мастерами Тевтонского ордена (т.е. и здесь немецкое влияние, готика с романскими корнями). Здесь у нас центрический храм с одиночной колонной - т.е. в основе та же идея, что и в Сутковцах, однако здесь вы можете увидеть, как это выглядело в случае с готикой: угловатые линии планировки, стремление постройки вверх, высокие окна, многочисленные стрельчатые арки снаружи и в интерьере, тонкая 8-гранная колонна, сложные нервюрные своды, готический декор (порталы, консоли), хорошее освещение и т.п. В общем всё то, чего в Сутковцах нет. Источники: 1, 2 Если окажется, что церковь в Сутковцах построили минимум на век позже принятой даты, то снижает ли это обстоятельство значимость храма? Как по мне, то нет. Церковь при любой датировке остаётся интересным образцом слияния сакральной и оборонной архитектуры, слияния стилей и примером реализации множества интересных решений. В этой теме постарался привести доводы, которые, на мой взгляд, ставят под сомнение датировку квадрифолия 15-м веком. Для этого здесь я опирался на вопросы, касающиеся стиля. Однако это не единственный пласт данных, который намекает на более позднее, чем принято считать, происхождение храма. Другой пласт - это боевые детали, к которым мы ещё присмотримся в отдельной теме, и, как вы увидите, они также в большинстве своём также не имеют отношения ни к 15 в., ни к готике.

В этом видео (начиная с 03:15) показали обсуждаемый в этой теме объект. Даже осенью, когда сошла листва, его руины тяжело различить под зарослями: "Вход": Немножко интерьеров: В 2013-м, когда стартовала эта тема, тогда речь шла в том числе и о том, что памятник играл роль местной свалки. И вот 10 лет спустя (!) можно констатировать факт, что ситуация не изменилась: Какое позорище рассказывать об истории связи этого места с Жолкевским и возможно с Хмельницким стоя на фоне таких вот декораций. Испанский стыд. Уборка мусора - это самый примитивный и дешёвый способ заботы о памятнике. Если ещё чуток поднапрячься, то можно провести простейшую консервацию - замуровать входы и окна, чтобы остановить разрушение, а также расчистить участок от кустарника, чтобы стало хоть немного проще привлекать к объекту внимание. Но в Жолкве, где совсем неподалёку принимают толпы туристов, а на реставрации/реконструкции замка (к которой, кстати, есть много вопросов) осваиваются не такие уж и плохие деньги, рядом вот так без элементарной заботы могут тихо и незаметно умирать памятники просто потому что их сохранение не было проплачено.