Загадка могилы Александра Балабана

Вероятно самой ранней книгой, в которой была упомянута Сутковецкая церковь, является работа Александра Пршездецкого, изданная в 1841 г. [1] Храм там мелькнул в разделе, посвящённом роду Ярмолинецких, и одна деталь описания выглядела весьма интересно (приведу в переводе, оригинал ниже): "В Сутковецкой церкви, укреплённой башнями, под центральным столбом находится могила зятя Ярмолинских с надписью на камне: Тут лежит Балабан Ярмолинецкий и Сутковецкий пан".
 

Как мы знаем, Александр Балабан (? - 1637) стал владельцем села после того, как женился на Варваре Сутковецкой, дочери Ивана Сутковецкого (умер в 1593 г.), последнего представителя рода по мужской линии. Источники 2-й половины 19 в. приписывали Александру Балабану не только строительство замка в Сутковцах (об этом подробней в отдельной теме), но также и Сутковецкой церкви. С этой точки зрения упоминание о могиле А. Балабана в церкви выглядело особенно интригующе. 

В 1874 г. был опубликован источник, который фактически опровергал информацию о том, что А. Балабан был похоронен в Сутковцах. Источник приводил сведения о том, что А. Балабан умер в Странине (Ивано-Франковская обл.), где, кстати, был замок Балабанов, а похоронили его в укреплённом монастыре в Униве (Львовская обл.), где можно было увидеть надгробную плиту с эпитафией, текст которой привёл автор:

Однако это источник, напрямую не касавшийся темы истории Подолья и тем более истории Сутковцов, где-то около полувека оставался неизвестным для подольских исследователей, и потому тема с могилой А. Балабана в Сутковецкой церкви с его публикацией не была закрыта. 

В 1885 г. вышла статья [3] Юзефа Ролле о Ярмолинецких, и когда в рассказе дело дошло до Сутковцов, то автор сообщил о женитьбе А. Балана на Варваре Ярмолнецкой, о том, что А. Балабан построил в селе замок и оборонную церковь, а далее видим такой фрагмент: "[церковь] сводчатая, опирающаяся на мощный столб; под ним покоится прах основателя, как о том в самом деле свидетельствует славянская надпись, высеченная на камне: «Тут лежит Балабан Ярмолинецкий и Сутковецкий пан»". Как видим, сведения очень похожие на те, которые привёл А. Пршездецкий в 1842 г., однако Ю. Ролле дополнил их тем, что перевёл А. Балабана из рядового владельца в статус основателя двух самых значимых памятников Сутковцов.

В том же году была опубликована статья о Балабанах [4], где уже со ссылкой на Ю. Ролле сообщается о существовании могилы А. Балабана в Сутковецкой церкви:

В 1890 г. информация про могилу А. Балабана, вероятного основателя церкви, и камень с "читаемой надписью", расположенный в основании опорного столба, была приведена в "Географическом словаре Королевства Польского ..." [5]. Правда текст эпитафии был приведён с искажением - вместо "Ярмолинецкий и Сутковецкий пан" только "на Сутуковах пан".

В 1888 г. Сутковцы посетил Евфимий Сецинский и *барабанная дробь* не нашёл надгробной плиты А. Балабана или каких-либо признаков её существования. Ему удалось выйти на след плиты Ивана Сутковецкого (он умер в 1593 г., его надгробную плиту и в наши дни можно увидеть внутри храма, и об этом ещё отдельно напишу), но доказательств существования в храме захоронения А. Балабана автор не обнаружил. Тем не менее, Е. Сецинский считал, что плита всё же могла существовать, но была утеряна/пропала, при этом заметено, что автора в истории с плитой смущали некоторые детали, например, сам факт отсутствия плиты и странный титул Балабана, упомянутый в надписи. Также автор сообщил (а вслед за ним это будут повторять другие исследователи), что А. Балабан умер в 1646 г., хотя на самом деле это случилось в 1637 г.

В 1901 г. Виктор Гульдман пересказал данные Е. Сецинского, отметив, что тот плиты А. Балабана "уже не нашёл". В. Гульдман, судя по всему, также вполне верил, что плита существовала, но пропала. Судя по тексту, В. Гугльдман считал, что и А. Пршездецкий и Ю. Ролле видели плиту, хотя о визите в Сутковцы А. Пршездецкого нам ничего не известно (а его сообщение о плите по ряду причин выглядит подозрительно), а Ю. Ролле, судя по данным Е. Сецинского, просто пересказал информацию от А. Пршездецкого.

Григорий Павлуцкий в 1905 г. [8] также повторил сведения о якобы существовавшем и пропавшем надгробии А. Балабана со ссылкой на А. Пршездецкого:

К 1912 г. во взглядах Е. Сецинского наступил радикальный перелом, поскольку он узнал об источнике 1874 г., описывающем могилу А. Балабана в Униве. И вот уже в своей новой публикации [10] автор пишет, что вся история с плитой А. Балабана это ошибка, мол, А. Пршездецкий действительно был в Сутковецкой церкви и действительно видел плиту, но то была плита не А. Балабана, а Ивана Сутковецкого (та, которую в церкви можно увидеть и в наши дни), и что он просто неправильно прочитал славянскую надпись, данные о Балабане и Сутковецком смешались, и так появилась история о могиле А. Балабана и при этом в тень ушло вполне реальное надгробие Ивана Сутковецкого.

В публикации 1928 г. [10] Е. Сецинский снова упомянул историю про историю с могилой А. Балабана, сообщив, что на самом деле плиты, упомянутой В. Пршездецким в Сутковецкой церкви "нет и вероятно не было":

Владимир Сичинский, сын Е. Сецинского, в статье о Сутковецкой церкви [11], сославшись на публикацию отца, сообщил об ошибке с плитой, мол, плита не обнаружена и вообще сомнительно, что она существовала, и при этом всём автор почему-то предпочёл закончить на том, что может плита всё же и была, да только потерялась. Как в Сутковцах гипотетически могла быть могила А. Балабана, похороненного в Униве, В. Сичинский не стал объяснять.

Пока украинские исследователи более-менее сошлись во мнении, что могилы/плиты А. Балабана скорей всего в Сутковцах никогда и не было, польским исследователям приходилось тяжелее, поскольку они в основном для своих справок использовали публикации на польском языке, а таких было. Так Антоний Урбанский в том же 1929 г. в своей справке о достопримечательностях Сутковцов [12], кажется, делал выводы ещё с опорой на публикации конца 19 в., и потому у него плита А. Балабана всё ещё была в церкви "до недавнего времени":

В дальнейшем упоминания плиты/могилы А. Балабана и вовсе пропадают из публикацией исследователей, чему во многом способствовало и то, что по мере склонения исследователей к мысли, что церковь построена в 15 в., интерес к А. Балабану, как к возможному основателю храма, падал, пока не понизился до уж совсем малозначительной величины. Вполне вероятно, что тот же Е. Сецинский продолжил бы считать вероятной версию с большим вкладом А. Балабана в строительство памятников Сутковцов, если бы оказалась, что нужная плита в церкви действительно существовала, а поскольку история с плитой не подтвердилась, то из-за этого и связь А. Балабана с церковью могла сильно ослабеть. 

Вообще сама мысль о том, что А. Балабан (или кто-то из его семьи) в качестве места своего упокоения мог выбрать Сутковцы, расположенные в районе, истязаемом частыми татарскими набегами, сама по себе кажется маловероятной, тем более с учётом того, что у Балабанов было множество других куда более развитых и удалённых от порубежья локаций, и Унив с этой точки зрения выглядит куда более спокойной точкой, чем Сутковцы. 

Как сложилась судьба надгробия А. Балабана в Униве мне сходу выяснить не удалось, но я этим вопросом ещё займусь плотнее, когда доберусь до знакомства с историей и архитектурой Унивской Лавры. UPD. Я обратился к представителям Унивской Лавры с вопросом о надгробии, уцелело оно или нет, и получил такой вот лаконичный и печальный ответ: "Надгробок не вцілів". Остаётся надеяться, что где-то сохранилась хотя бы его фотография или рисунок.
 

Источники:

1. Aleksander Przeździecki. Podole, Wołyń, Ukraina. Obrazy miejsc i czasów t. 2. Wilno, 1841. S. 34.
2. Антоний Петрушевич. Сводная Галицко-pусская летопись с 1600 по 1700 год // Литературный сборник издаваемый Галицко-Русскою матицею, 1872 и 1873. Львов, 1874. С. 79-81.
3. Józef Apolinary Rolle. Jarmolińce i Malejowce // Kłosy: czasopismo illustrowane, tygodniowe. T. 40, nr 1039. Warszawa, 28 maja 1885. S. 345-346.
4. Подольские епархиальные ведомости. Прибавление к №4 [доступ через VPN]. Каменец-Подольский, 1885. С. 58.
5. Sutkowce // Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom XI. Warszawa, 1890. S. 610.
6. Евфимий Сецинский. Древнейшия православныя церкви в Подолии. I. Церковь-замок в селе Сутковцах Летичевскаго уезда (1889). С. 7, 12-14, 17.
7. Виктор Гульдман. Памятники старины в Подолии. Каменец-Подольский, 1901. С. 348-349.
8. Григорий Павлуцкий. Древности Украины: Выпуск I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 49-50.
9. Евфимий Сецинский. Характерныя черты древнейших церквей Подолии [Доступ через VPN] // Православная Подолия, № 36. Каменец-Подольский, 1912. С. 846.
10. Євфимій Сіцінський. Оборонні замки Західнього Поділля XIV-XVII ст. Київ, 1928. С. 84.
11. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 147.
12. Antoni Urbański. Pro memoria: 4-ta serja rozgromionych dworów kresowych. Warszawa, 1929. S. 56.

Долгое время об этих раскопках мне были известны лишь небольшие обрывки сведений, полученных от Ольги Пламеницкой. Я знал, что какие-то раскопки были, что они выявили какую-то сложную историю с фундаментами, что культурный слой внутри церкви был местами повреждён, местами представлен засыпкой и т.п. общие тезисы. На момент когда я мог уточнить эти детали у О. Пламеницкой и даже может получить сам отчёт о раскопках, эта тема меня не сильно интересовала, так что единственный сохранившийся у меня источник на эту тему представлен вот этой вот титульной страницей отчёта. Судя по нумерации, там есть на что посмотреть, т.к. отчёт состоял как минимум из 2 томов, каждый из которых включал несколько книг.

Ещё совсем недавно я думал, что кроме этого отчёте больше нет других источников информации об этих раскопках. И тут совершенно случайно узнал о том, что оказывается в 1996 г. в сборнике конференции "Меджибіж: 850 років історії" была опубликована небольшая статья (или даже скорее заметка/краткие тезисы) Александра Склярского под названием "Архітектурно-археологічні дослідження Покровської церкви-фортеці в с. Сутківці (нові дані)". И там как раз очень кратко были описаны те самые малоизвестные раскопки 1989-1990 гг. Примечательно, что в ходе составления списка источников, касающихся памятников Сутковцов, я не натыкался на упоминания этой публикации в статьях других авторов, и узнал о её существовании когда фильтровал все публикации с упоминанием Сутковцов в одной из библиотек Хмельницкого.

Сборника в Сети не нашлось, но, к счастью, Олег Погорелец и Игорь Западенко из того самого Меджибожа, где проводилась та самая конференция, любезно предоставили нужную статью, благодаря чему я могу ей с вами поделиться. 

Может показаться, что там нет ничего особенно примечательного, однако с учётом белых пятен в других публикациях, и с учётом практически нулевых сведений об этих раскопках, данный материалы выглядит весьма интересным и полезным для анализа. Кроме того, информационный заряд этой публикации можно многократно усилить, если сопоставлять приведённые здесь данные с теми сведениями, которые были в разные годы опубликованы Е. и О. Пламеницкими.

Некоторые технические моменты раскопок:

• В раскопках участвовал автор статьи Александр Склярский из Киева, специалист института "Укрпроектреставрація". К сожалению, мне о нём ничего не известно (кроме того, что он занимался раскопками нескольких памятников в Хмельницкой обл.). И всё же эта краткая информация даёт нам понимание, что раскопками занималась не Е. Пламеницкая (хотя на других объектах она сама иногда проводить подобные работы и руководила ими), а специалист-археолог. 
   
• Обратите внимание на приписку "Нові дані" в названии статьи. Там действительно есть новые данные, причём не только по состоянию на 1996 г., но также и по состоянию на наши дни, поскольку и после 1996 г. об упомянутых в статье деталях более никто не писал, и даже эта публикация не вызвала большого интереса, что, честно говоря, не удивительно, если учесть её небольшой объём, общее/краткое описание деталей (полноценно раскрывающих своё значение только при сопоставлении их с данными публикаций Е. и О. Пламеницких), а также отсутствие иллюстраций.
   
• В публикации указан период 1989-1990 гг. Из этого можно сделать предположение, что было два сезона раскопок. На фото обложки отчёта стоит дата "1989", так что, возможно, был и ещё один отчёт за 1990 г. К счастью, А. Склярский опубликовал свои мысли в 1996 г., т.е. по итогу проведения всех этапов работ (если сезонов действительно было несколько). 
   
• Е. Пламеницкая скончалась в 1994 г., а статья о раскопках была опубликована в 1996 г., т.е. двумя годами позднее. Ещё спустя 4 года после этого О. Пламеницкая опубликовала своё первое краткое описание истории архитектуры храма, где в общих чертах были изложены взгляды Е. Пламеницкой. Т.е. статья о раскопках была опубликована как бы в промежутке между тем, как Е. Пламеницкая уже закончила свой жизненный путь (но ещё не была опубликована её версия развития архитектуры храма), а её дочь ещё не подхватила тему анализа этого памятника. Потому статья А. Склярского может быть относительно автономной, с описанием более-менее чистых взглядов этого автора, без явно выраженного влияния со стороны гипотез Пламеницких. Может по этой же причине статья о раскопках лишена привязки обнаруженных слоёв к определённым периодам/датам, тогда как Е. и О. Пламеницкие все эти слои и этапы преображения памятника снабжали привязками к определённым векам, а иногда даже небольшим отрезкам времени.
   
• Хотя раскопки были точечными, а заметка о них не пестрит упоминаниями широкого перечня находок, автор публикации все же считал, что в ходе работ была получена "широка архітектурно-археологічна інформація". Сложно сказать, замыкалась ли широта полученной информации только в пределах описанной в заметке находок, или же было найдено много чего другого, о чём в публикации сказано не было (но о чём, возможно, есть сведения в отчёте).
   
• Раскопки проводили при помощи шурфов, которых (судя по нумерации) было не менее 8. Часть из них была сделана внутри, а часть снаружи памятника. К сожалению, автор не предоставил сведений ни о размере шурфов, ни о глубине, ни об их расположении, ни о содержимом каждого из этих шурфов.

Пожар:

• Внутри церкви заложили несколько шурфов. Автор употребляет выражение "внутрішній об'єм споруди", и тут нет чёткого понимания, имеется ли ввиду интерьер храма в целом (т.е. неф + апсиды), или же "внутрішній об'єм" это четырёхугольник нефа?
   
• В паре из шурфов "первинна стратиграфія практично не збереглась", но остальные на глубине 40-60 см. от уровня пола (т.е. совсем неглубоко) выявили следы большого пожара, который некогда произошёл на этом участке. Это крайне интересно, поскольку было получено свидетельство того, что памятник пережил пожар, но при этом у нас нет сведений о том, при каких обстоятельствах это произошло.
  
  Автор сообщает, что следы пожара "охоплюють всю споруду по периметру", и тут не до конца понятно, подразумевается ли под периметром внутренний контур стен, или же внешний? А отсюда непонятно, были ли следы пожара выявлены только внутри, или также и снаружи?
  
  На изображении ниже условно показал красным линию слоя со следами пожара. Тут, конечно, стоит учитывать, что у нас нет сведений о площади, на которой этот слой распространился (к примеру, возможно он концентрировался в центральной части храма и не выходил за границы апсид), так что всё это схематично, просто чтобы в условиях отсутствия в публикации иллюстраций дать хоть какое-то представление о том, как/на какой глубине этот след пожара расположен относительно существующего памятника:
  
  
  Напомню, что в описании церкви, которое О. Пламеницкая опубликовала в 2000 г. [5], была такая строка (здесь и далее выделение жирным моё): "Протягом XVI-XVII ст. храм кілька разів горів. Пожежі супровождувались ремонтами і переробками ...". Долгое время я думал, что это условность, ведь известно, что через село неоднократно проходили татары и турки, и эти земли действительно не раз опустошались (иногда тотально), так что предположение о том, что храм мог неоднократно гореть выглядело вполне логично. Однако после знакомства с заметкой о раскопках ситуация стала выглядеть иначе, поскольку теперь мы знаем, что Е. и О. Пламеницкие не строили предположения - они знали про обнаруженные следы пожара. Впрочем, синхронизация между данными публикаций двух авторов всё же не идеальная, т.к. в статье о раскопках автор чётко сообщил, что были выявлены следы "великої одноразової пожежі", тогда как О. Пламеницкая не менее чётко указала, что "храм кілька разів горів".
  
  История с пожаром (или несколькими пожарами) особенно интересна потому, что это действительно мог быть тот тип события, которое было способно привести к изменению облика храма (его реконструкции или же постройке нового сооружения).
  
  На показанном ниже плане, составленном О. Пламеницкой [6], разными цветами выделены два этапа формирования объёмов церкви (Е. и О. Пламеницкие, на основе проведённых исследований, пришли к выводу, что три апсиды не были первоначальными, а были пристроены к более раннему четверику). Вначале я подумал, что теоретически гореть могла не поздняя версия церкви (та, которая в виде греческого креста/квадрифолия), а более ранняя версия каменного храма (показана жирным чёрным контуром). Однако сведения, которые были приведены в заметке о раскопках, если правильно понял, сообщают, что тут могла гореть ещё более малоизвестная ранняя постройка, предшествовавшая всему тому, что мы видим на этом плане.
  
  
  Источник: O. Пламеницька. Церква-донжон в Сутківцях ... // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці. – № 15. – Київ, 2008.
   
• Почти наверняка ответы на возникшие вопросы уже были получены во время раскопок, ведь по расположению следов пожара, а также по их соседству с существующими каменными стенами, вероятно, не сложно понять, происходил ли пожар в существующей в наши дни постройке (и в какой именно её части?) или она была полностью с нуля (и в два этапа?) построена позднее на пожарище. Так что если доберёмся до полноценной версии отчёта о раскопках, то этот источник, хочется верить, поможет решить проблему белых пятен.
   

Загадочные фундаменты:

• Далее читаем об обнаружении ещё одной интересной находки: "Велику цікавіть викликає факт зміни характеру кладки підмурків ... Складається враження про різночасовість їх спорудження" + "Глибочини залягання "пожежного шару" всередині об'єму храму і глибина, на якій відмічається зміна порядку підмуркової кладки, практично співпадають ... ".  И на основе всего этого археолог приходит к следующему выводу: "... маємо всі підстави для того, щоби зробити висновок про ймовірну вторинність всього, що нині існує, об'єму Покровської церкви" + "Можливо під час одного з таких набігів [татар] споруда, що існувала від початку на цьому місці, була дощенту зруйнована і спалена. Згодом на цьому місці зводиться новая будівля на давніх вцілілих підмурках". А затем автор добавляет новые детали: "Це з'ясовує наявність функціонально нетотожних виступів в основі підпружних арок внутрішнього об'єму. За повторного використання підмурку, вони не були задіяні, можливо через неповне співпадіння проектів храму. Найвірогідніше, на той час було вирішено відмовитись від будь-яких конструктивних елементів, що правили їм за основу".
  
  На показанном ниже фото (слева неф, справа - южная апсида), сделанном в ходе реставрационных работ 2006 г. я стрелками показал хорошо различимый шов между двумя слоями фундаментов (сейчас всё это находится в подземном ярусе, под полом церкви, но рассмотреть там всё это крайне сложно, т.к. стены покрыты штукатуркой), а человек слева стоит приблизительно на уровне современного пола храма. Рискну предположить, что эта и есть та описанная автором часть, где видна "зміна характеру кладки підмурків". Т.е. слой кладки ниже шва - это фундаменты сгоревшей постройки (слой со следами пожара был обнаружен на 10-15 см. выше шва), а всё что выше - это уже фундаменты храма, построенного позже на пожарище. Интересно, что в заметке о раскопках чётко сказано, что смена характера кладки зафиксирована "у більшості зовнішніх (надвірних) шурфів" - т.е. расположенное внизу фото показывает ситуацию изнутри храма, а археолог сообщил, что смена кладки ими была зафиксирована снаружи. Также обратите внимание, что человек в центральной части кадра, вероятно, стоит на упомянутых археологом "функціонально нетотожних виступів в основі підпружних арок внутрішнього об'єму", так вот в статье О. Пламеницкой 2008 г. [6] находим следующее толкование этих фрагментов - здесь часть старого фундамента была снесена, чтобы обеспечить вход в крипты, обустроенные в двух апсидах.
  
  
  Источник: фото предоставлено О. Пламеницкой.
  
  В силу краткости публикации не всегда чётко понятно, о чём именно пишет А. Склярский, где именно и что именно было обнаружено + нет ни одной иллюстрации (плана/схемы или фото) по теме, и всё же, кажется, основная мысль выглядит так - всё то, что видим в наши дни это вовсе не первая постройка на этом месте. Ранее на этом месте находилась друга постройка (давайте предположим, что она также была церковью). У этой ранней постройки, о которой нам мало что известно, был каменный (с апсидой?) фундамент, что, впрочем, не означает, что и вся покоящаяся на этих фундаментах постройка также была каменной, ведь известны примеры строительства деревянных церквей на каменных фундаментах. И вот в какой-то неизвестный момент при каких-то невыясненных обстоятельствах эта постройка сгорела. После этого новый (сохранившихся до наших дней храм, который показан жирным чёрным контуром на приведённом выше плане?) начали строить на том же месте, и для этого использовали фундаменты той более ранней сгоревшей церкви (?). Однако старые фундаменты и нижние секции стен новой церкви не везде совпадает + есть шов между двумя разновременными слоями кладки, и это сформировало основу для выводов, что новую церковь построили на фундаментах старой постройки. А поскольку слой со следами пожара более-мене совпадает со слоем шва, то было высказано предположение, что пожар, вызвавший смерть одного здания, и появление на его месте другого (более основательного и массивного) - это взаимосвязанные события. 
   
• Из заметки о раскопках история перестроек выглядит не так уж и сложно, поскольку там фактически упомянуты всего две версии постройки - старая (сгоревшая, от которой сохранился только фундамент) и новая (ныне существующая). Однако если вы занырнёте в публикации, где описаны взгляды Е. и О. Пламеницких на формирование архитектуры церкви, то там увидите намного более сложную картину. Всё это в деталях описаны в отдельной теме. Если кратко, то по версии Е. и О. Пламеницких даже та условно "новая" церковь, видимая в наши дни (и, согласно заметке о раскопках, вроде как построенная после пожара), не была построена за один раз, а получила свою планировку и основной облик в два этапа. Но не менее интересно, что Е. Пламеницкая утверждала, что и до этого было несколько этапов 13-14 вв., и она также бегло упоминала некие загадочные фундаменты, вероятно, именно те, о которых речь шла в заметке о раскопках. При этом состыковать сведения от А. Склярского и от Е. Пламеницкой не так уж и просто, хотя они были в одной команде и работали в Сутковцах вместе в рамках одного и того же проекта.
  
  Собственно и Е. Пламеницкая и А. Склярский сошлись во мнении, что найденные под землёй линии фундамента относились к какой-то более ранней постройке. Как эту интересную находку описал археолог мы уже знаем, а вот если попытается найти о ней информацию в публикациях Е. и О. Пламеницких, то обнаружим там крайне мало сведений и размышлений на эту тему. Впервые об этом предельно кратко сообщила О. Пламеницкая в публикации 2000 г. [5]:
  
   
  
  Давайте в общих чертах рассмотрим то, как по итогам своих исследований и раскопок видела историю формирования памятника Е. Пламеницкая:
  
  I этап. Возведена четырёхугольная постройка размером 9,6х10,5 м., со стенами толщиной 1,2 м. Подозреваю, что это описана та самая постройка, фундаменты которой были обнаружены под церковью. И если всё так, то у нас есть её размеры. Много позже, в статье 2017 г. [7], О. Пламеницкая снова очень кратко упомянула эти фундаменты: "Чрезвычайно важным является также установление факта разновременности некоторых частей симметричного четырехконхового объема церкви. Исследованиями в шурфах было зафиксировано наличие фундаментов под квадратным центральным объемом храма". Вот только сейчас, после прочтения заметки о раскопках, мне стало чуть более понятно, о каких именно фундаментах шла речь, и почему их считали доказательством существования более ранней постройки. Как видим, Е. Пламеницкая считала, что это мог быть донжон 13 в. (О. Пламеницкая придерживалась того же мнения, правда, датировала появление объекта не 13-м, а 14-м в.), но при этом, на мой взгляд, убедительных доводов в пользу такой функции и датировки объекта так и не было предоставлено. 
  
  II этап. К этому этапу отнесено только утолщение стен. Ранее мне казалось, что здесь речь идёт о том, что четырёхугольник старых стен снаружи дополнительно усилили новым слоем кладки - именно так я воспринял слово "потовщення". Однако сейчас у меня создаётся ощущение, что под "потовщенням" могло подразумеваться строительство новой постройки с более толстыми стенами на месте (и с использованием фундаментов) более ранней постройки с более тонкими стенами. Также автор предполагала, что на этом этапе у постройки уже могла быть апсида. Этот период в справке имеет странную датировку - начало 13 в., поскольку I этап был широко датирован 13 в., а II этап почему-то получил более узкую датировку, смещённую в самое начало того же века. Но даже если представить что речь не о начале, а о каком-то другом периоде 13 в., то всё равно непонятно, на какой основе сформировалось это мнение?
  
  III этап. Это самый загадочный из этапов, поскольку у нас о нём меньше всего данных. Согласно исследования автора на этом этапе у объекта появилось несколько пристроек неизвестных размеров и планировок. Их следы, насколько я понимаю, были обнаружены с севера и запада, тогда как для южной стороны уверенности в существовании пристройки не было (судя по фразе "та, очевидно, південного боків"), так что может её там и не было? Этот этап был датирован рубежом 13-14 вв.
  
  IV этап. К этому этапу Е. Пламеницкая отнесла строительство того самого квадрифолия, который можно увидеть в наши дни. Получился он путём добавления 3-х новых апсид к той постройке, которая появилась на II этапе. Это радикальное преображение постройки было датировано рубежом 14-15 вв.
  
  Как видим, в версии Е. Пламеницкой формирование архитектуры выглядит как более сложный и более продолжительный процесс, чем тот, о котором мы читаем в заметке о раскопках. 
   
• Также обращу ваше внимание на фразу из статьи О. Пламеницкой 2008 г. [6]: "Підземний простір квадрифолію первісно використовувався, про що свідчить його пізніша одноразова засипка, в якій було вимурувано склепінчасті крипти". Опять же всё очень кратко, и непонятно, идёт ли речь только о подземном пространстве под двумя апсидами (северной и южной), где были обустроены крипты, или то же самое произошло и в центральной части храма, но так или иначе из этого сообщения ситуация выглядит так, что в процессе строительства квадрифолия и обустройства его крипт вынимали грунт, а затем всё снова засыпали. Тут вспомним сообщение А. Склярского о том, что на участке двух шурфов "первинна стратиграфія практично не збереглась", и, возможно, это было связано с упомянутой выемкой грунта, а затем повторной засыпкой.

Датировки:

Обращает на себя внимание значительный контраст того, как вопрос с датировками освещён у А. Склярского, и у Пламеницких. Мы видим, что по итогам раскопок, и спустя несколько лет после их окончания, археолог всё же не решился датировать момент пожара, а вместо этого напрямую написал, что раскопанные материалы "не дають можливості хоч би якось хронологічно обгрунтувати час його [пожежного шару] винекнення". Т.е. по мнению археолога даже для датировки"хоча би якось" уровня данных было недостаточно. И хотя он избегал сколь-нибудь конкретных датировок, всё же в тексте проскочила одна деталь - он предположил, что ранняя/первая постройка могла сгореть во время одного из набегов татар из Крыма, а набеги эти стали нарастать лишь ближе к концу 15 в. (Крымское Ханство было основано в 1441 г.), и, по логике, если эта постройка сгорела не ранее середины 15 в., то все более поздние этапы тем более не могут быть датированы более ранними периодами.

О. Пламеницкая, касаясь той же темы, сообщила [5], что храм горел в 16-17 вв., но если речь идёт о следах пожара, выявленного раскопками, то тогда такая датировка противоречит многим другим гипотезам Е. и О. Пламеницких, ведь по версии А. Склярского нынешняя версия церкви была построена уже после пожара, а если пожар был не ранее 15 в., то как тогда квадрифолий можно датировать рубежом 14-15 вв. (именно тогда, по версии Е. Пламеницкой, сформировалась крестовая планировка памятника).

Кроме того, к 1996 г., когда была опубликована статья о раскопках, уже существовало три публикации [1, 2, 3] Е. и О. Пламеницких, где самые ранние строительные этапы памятника были сдвинуты в сторону 14, а затем и 13 в. В статье А. Склярского нет намёка на такой почтенный возраст памятника.


Слои, которых нет

В финале автор очень кратко сообщает: "Археологічний культурний шар, що хронологічно передує часові спорудження покровської церкви-фортеці, не був виявлений. Імовірно пагорбець, на якому розміщена споруда, у більш віддаленому часі не заселявся". Здесь опять же всё немного расплывчато, без каких-либо привязкам к хронологии, но всё же и из этих крох можно извлечь ценные сведения. Получается, если правильно понял, что ныне существующей церкви предшествовала более ранняя погибшая от огня церковь (?), а вот глубже слоя с фундаментами этой первой постройки уже не удалось обнаружить ничего, чтобы свидетельствовало о заселении этого места в более ранние периоды. 

Как минимум, это говорит о том, что культурный слой на участке церкви не такой уж богатый следами разных эпох, что выглядит странно в рамках версии Е. и О. Пламеницких о последовательном существовании здесь разных построек с 13-14 вв.

Тут напомню, что на соседнем мысу стоит замок, так вот там как раз обратная картина, поскольку замковый мыс был заселён более 1500 лет назад, о чём нам сообщает охранная табличка, размещённая на замковой башне, где сказано, что тут: "Пам'ятка археології місцевого значення: Поселення черняхівської культури". Т.е. с большей вероятностью можно предположить, что веками центр жизни в Сутковцах был в районе замкового мыса, тогда как застройка на соседнем участке появилась позже, и тогда же была построена первая церковь, которая сгорела, и уже ей на смену пришёл каменный храм.


Источник: дипломный проект О. Пламеницкой, 1980 г.


Индивидуальные находки

А. Склярский с одной стороны сообщил, что в ходе раскопок была получена "широка архітектурно-археологічна інформація", но при этом он привёл сведения только о недатированном слое со следами пожара, недатированных фундаментах сгоревшей ранней постройки, а также о том, что более ранних слоёв не было выявлено. И ни слова о каких-либо находках, что, к слову, вообще не свойственно археологам, которые зачастую предпочитают уделять больше внимания не архитектурной археологии (а именно это мы видим в заметке), а описанию индивидуальных предметов, керамики, оружия и т.п. И потому непонятно - то ли ничего из этого не было найдено в шурфах, то ли находки были, но автор не ставил перед собой цели их описать.

Вероятно тогда нашли всё же больше, чем было описано в заметке, ведь, к примеру, именно тогда были обнаружены те самые загадочные скелеты, к датировке которых никто не проявил интереса за пару десятилетий, и потому они, по воле местного священника и общины, не так давно были закопаны возле церкви. Тут было бы интересно узнать, были ли какие-то из скелетов обнаружены в шурфах или же все они были найдены при расчистке крипт? 

По логике, крипты появились уже у поздней версии каменной церкви, тогда как ранее хоронить могли просто в земле под полом храма. И одно дело если это скелеты каких-то не сильно заметных персоналий того времени, и другое дело если это останки представителей рода Сутковецких, для которых церковь в Сутковцах была родовой усыпальницей. Надеюсь, что когда-нибудь эти кости снова извлекут на поверхность, проведут их экспертизу и датировку, и мы получим в своё распоряжение ещё один интересный пласт информации.

Выявленные в ходе раскопок кости много лет вот так в мешках хранились в одной из расчищенных крипт, порождая множество версий, мол это кости местных жителей, погибших во время её защиты от татар/турок, или кости казаков, или жертв советского режима, голодомора, и т.д. 


Источник

Подведём итоги

В нашем распоряжении есть три выраженных вектора для размышлений: что нашли, чем это было (тип/функция объекта) и каким периодом это датировать. 

Касательно того, что нашли данные А. Склярского и Е. Пламеницкой не сильно разнятся. Оба упоминают пожар, оба упоминают находки фундамента более ранней постройки. Данные Е. Пламеницкой выглядят более детальными, однако эту детализацию всё же можно синхронизировать с данными археолога, который в силу краткости заметки или по другим причинам мог не упомянуть о промежуточных строительных этапах. 

Касательно функции той постройки, которой принадлежали самые ранние фундаменты, археолог чётко не высказал своего мнения, предпочитая использовать по отношению к ней нейтральное слово "споруда". Он не пишет, что это был чисто-оборонный объект, но и чётко не указывает на то, что это мог быть храм. Е. и О. Пламеницкие наоборот чётко описали свои взгляды, согласно которым все версии этой памятника (этапы с I по IV) могли быть чисто-обронными постройками, и якобы лишь ок. 1476 г. этот боевой объект был превращён в церковь.

В ситуации с датировками, кажется, мнения А. Склярского и Е. Пламеницкой разошлись. Во всяком случае археолог ни прямо, ни намёками не указывает на то, что там были обнаружены признаки строительных этапов 13-14 вв. и даже наоборот - единственная косвенная привязка к датировкам у него связана с периодом не ранее 15 в. Е. и О. Пламеницкие, частично опираясь на материалы этих же раскопок, предпочли сдвинуть все ключевые этапы строительства к более ранним периодам.

А поскольку единства мнений по этим важным вопросам нет, то предложу к рассмотрению следующую версию:

I этап. Была возведена постройка размером 9,6х10,5 м. со стенами толщиной 1,2 м. Была ли у неё апсида или нет мы не знаем, хотя эта деталь очень важна, поскольку она может дать ответ на вопрос функции постройки. Если апсида была (и с учётом того, что на этом месте позднее находились разные версии сакральных построек), то кажется логичным предположение, что эта ранняя постройка могла быть первой церковью, то ли каменной, то ли деревянной на каменных фундаментах. Что касается датировки, то мне пока на глаза не попались никакие весомые доводы в пользу версии о датировку этой постройки 14-м и тем более 13 в. Более логичной кажется мысль, что эта постройка могла быть связана с деятельностью представителей рода Ярмолинецких-Сутковецких, а это в свою очередь не позволяет датировать её появление периодом более ранним, чем 1-ая пол. 15 в. Возможно первую церковь могли построить уже ближе к сер. 15 в. (ок. 1453 г., если точнее), когда Сутковцы ненадолго получили городской статус. 

II этап. Мы не знаем, когда эта церковь (?) сгорела, но если она была построена, например, к середине 15 в., то пожар, очевидно, произошёл позже, например, во 2-й пол. 15 в. Новая версия более массивной постройки появилась ещё через какой-то промежуток времени после пожара. Исходя из планировки (на этот раз четырёхугольник был дополнен апсидой) это больше всего похоже на храм/церковь. Возможно это была постройка 2-й пол. 15 в., но я бы не удивился, если бы оказалось, что это церковь уже 16 в.

III этап. Здесь у нас есть очень краткая информация от Е. Пламеницкой о появлении то ли 2-х, то ли 3-х пристроек. С этими пристройками объект всё ещё выглядит как небольшой и довольно типичный по своей планировке храм с притвором, нефом, апсидой и боковым помещением (условно назову его ризницей). Необычным его делает только гипотеза Е. и О. Пламеницкой, что всё это уже существовало в 14 в., и что это не был храм, а некая чисто-оборонная постройка (на мой взгляд крайне сомнительна и версия о такой функции постройки, и такая её датировка). В действительности с большей вероятностью всё это могло формироваться между 2-й пол. 15 и 16 вв.

IV этап. Строительство того самого известного квадрифолия, который дожил до наших дней. Поскольку все доводы Е. и О. Пламеницкой в пользу версии, что изначально это была чисто-оборонная постройка, а не храм, можно опровергнуть (что уже частично было сделано в других темах, например, в теме о стиле церкви), то мы остаёмся с версией, что это всё же была церковь, а не, к примеру, донжон или какой-то замочек. Поскольку я склоняюсь к версии, что этот квадрифолий не мог быть построен ранее 2-й пол. 16 в. (а даже более вероятным кажется, что его возвели не ранее рубежа 16-17 вв. или даже в 1-й трети 17 в.), то и все более ранние строительные этапы я бы скорей датировал в пределах сер. 15 - 16 вв., а не 13-14 вв. Версия Е. Пламеницкой о строительстве квадрифолия не позднее рубежа 14-15 вв. выглядит ещё более сомнительно на фоне того, что лишь в 1407 г. эти земли перешли во владения первого представителя будущего рода Ярмолинецких-Сутковецких, которые и развивали застройку Ярмолинцев и Сутковцов. Т.е. версия Е. Пламеницкой выглядит маловероятной ещё и потому, что она все основные этапы формирования памятника поместила в периоды, для которых у нас нет никаких источников, которые могли бы подтвердить, что и ранее здесь на столь высоком уровне век или даже пару веков (13-14 вв.) активно активно велась строительная деятельность (ведь по их же версии замочек также уже существовал в 14 в.).

К сожалению, отсутствие более-менее чётких привязок к хронологии мешает понять, насколько А. Склярский поддерживал гипотезы Е. Пламеницкой или наоборот - не разделял их. И потому приведённые им данные о результатах раскопок при желании можно толковать по-разному. Так, например, если верить гипотезам Е. и О. Пламеницких, то загадочная сгоревшая постройка могла быть построена не позднее 13-14 вв. Если же верить в версию (которой и я придерживаюсь), что самый ранний строительный этап может относиться к периоду не ранее 15 в., то рисуется совсем иная картина, ведь в этом случае сгоревшая постройка может ранней церковью Сутковецких. И сгореть она могла и вовсе в 16 в., например, и именно это событие могло стимулировать строительство новой каменной церкви. К сожалению, скромное описание раскопок не противоречит ни одной из этих версий, и явно не высказывается в пользу какой-то из них. При этом если удастся датировать слой пожара, и в итоге окажется, что уже после этого события была построена ныне существующая церковь, то одно это может доказать или опровергнуть одну из версий датировок существующего памятника архитектуры. Если, например, окажется, что пожар не может быть датирован ранее рубежа 15-16 вв., то это опровергнет версию о постройке квадрифолия ок. 1476 г., а если окажется, что пожар случился не ранее 2-й пол. 15 в., то это опровергнет версию Е. Пламеницкой о строительстве квадрифолия на рубеже 14-15 вв. Потому датировка слоя с пожаром - это один из ключей, которые в дальнейшем, надеюсь, поможет скорректировать датировки этапов строительства памятника.

P.S. Вряд ли стоит рассчитывать на обнаружение ещё какой-нибудь забытой публикации, описывающей эти раскопки. Но несмотря на это тема чуть позже вполне может пополниться множеством новых сведений, ведь где-то там хранится оригинал отчёта о раскопках (хочется верить, что помимо более детальных и менее двусмысленных описаний там будет также план/схема шурфов и раскопанных линий фундаментов, а также фото), и, надеюсь, что со временем до всего этого доберусь, чтобы и с вами поделиться найденными там сведениями. 


Источники:

1. Евгения Пламеницкая, Ольга Пламеницкая. Сутковцы, замок и церковь // Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР, Том 4. Киев, 1986.
2. Ольга Пламеницкая. Замок в Сутковцах // Архитектурное наследство, №39. Москва, 1992. С. 148–155.
3. Ольга Пламеницька. Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі // Архітектурна спадщина України, Випуск 1. Київ, 1994. С. 53-54.
4. Олександр Склярський. Архітектурно-археологічні дослідження Покровської церкви-фортеці в с. Сутківці (нові дані) // Меджибіж: 850 років історії: матеріали науково-практичної конференції 17 серпня 1996 р. Меджибіж, 1996. С. 23-24.
5. Ольга Пламеницька. Церква-замок Покрова Богородиці // Пам’ятки архітектури та містобудування України. Довідник Державного реєстру національного культурного надбання. Київ, 2000. С. 271-272 
6. Ольга Пламеницька. Церква-донжон в Сутківцях (До питання типології середньовічного оборонного будівництва Поділля) // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці, № 15. Київ, 2008. С. 155-169.
7. Ольга Пламеницкая. Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии // Arta, Vol. XXVI, nr. 1. Chișinău, 2017. P. 14-22.

В 1987 г. в "Пам'ятках України" [1] была опубликована небольшая заметка, призванная привлечь внимание к состоянию церквей в Сутковцах и соседней Шаровке. Несмотря на краткость, там есть много интересных деталей.

В этой заметке впервые (?) была опубликована графическая реконструкция того, как по мнению авторов церковь выглядела изначально. Подпись сообщает: "Реконструкція первісного вигляду споруди ХIV ст. Є. Пламеницької та А. Тюпича". 

Что касается датировки, то больше информации на этот счёт можно получить в отдельной теме, где детально описаны сложные взгляды Е. Пламеницкой на формирование архитектуры церкви. 

Как видим, кроме Е. Пламеницкой в качестве соавтора также был упомянут Анатолий Тюпич, который работал с Евгенией над целым рядом памятников в Каменце. Вероятно его роль в процессе создания проекта была второстепенной, поскольку в более поздних публикациях он уже среди авторов не числится. 

Из заметки также узнаём, что:

Цитата

Роботи над проектами реставрації обох пам'яток були розпочаті групою працівників інституту «Укрпроектреставрація» Держбуду УРСР на замовлення Хмельницького облвиконкому ще 1971 року. Архітектурні дослідження велися під керівництвом фахівця з оборонного будівництва Поділля Є. Пламеницької відкрили нову сторінку історії української архітектури, за ними зроблені науково обгрунтовані реконструкції храмів (публікуються з дозволу авторів: Є. Пламеницької та А. Тюпича). ...

... Розроблені реконструкції є надійним підгрунтям для о створення проектів реставрації. Для креслень автори потребують кілька місяців. Втім, од часу проведення досліджень минуло п'ятнадцять років: облвиконком одразу ж припинив фінансування проектних робіт по обох пам'ятках. Занедбані шедеври архітектури чекають дбайливих рук. Чекають можливості завершити розпочату роботу і автори проектів. Що ж на перешкоді?

Отсюда становится известно, что исследования церкви реставраторами проводились где-то в начале 1970-х гг. Судя по сведениям заметки, эти исследования были свёрнуты 15 годами ранее, т.е. ок. 1972 г., но на самом деле церковь исследовали ещё и в 1974-м. Впрочем, так или иначе, вероятно к середине 1970-х работы прекратились и по состоянию на 1987 г. ситуация не изменилась. Впрочем в этой истории остаётся много неизвестных, поскольку О. Пламеницкая писала, что Е. Пламеницкая исследованиями храма занималась в 1970-х - 1980-х гг., однако без уточнения, какие именно этапы этих исследований в какие именно годы проходили. Впрочем, думаю, постепенно мы внесём ясность в эту историю.

Наверняка разного рода эскизы, наброски и схемы создавались уже на этих ранних этапах в 1970-х гг., однако пока в нашем распоряжении их нет, а тот тщательно проработанный проект, который нам известен, окончательно сформировался много позже - не ранее конца 1980-х, или скорее даже в начале 1990-х гг.  

Вот ещё интересный момент из заметки:

Цитата

Це поки що єдиний на Україні приклад вирішення храму з кам'яним стовпом у центрі, на який опираються балки перекриття ярусів, а також конструкції пірамідального даху.

Как видим, упомянуто, что столб служит в качестве опоры балок перекрытий. Тут важно, что не позднее 1980-х уже был сформирован вывод о том, что столб мог подниматься выше уровня перекрытий первого яруса. Этот вывод в свою очередь натолкнул Е. Пламеницкую на мысль, что первоначально у храма была на двускатная кровля, а шатровая, с опорой на этот самый столб. Это также привело автора к мысли, что ступенчатые щипцы скорей всего не являлись частью первоначального проекта, а были добавлены позднее, и потому мы их не видим на графической реконструкции.

Как видим, тогда ещё авторы предполагали, что весь центральный объём вместе с бартизанами был накрыт одной кровлей, т.е. у бартизан по этому проекту не было своих отдельных кровель.

Также авторы предполагали, что существовал утраченный верхний ярус бойниц, но вероятно тогда ещё велись размышления об их форме, количестве, ритме расположения относительно других деталей и т.п. Ранее, в конце 1940-х гг., идея о существовании такого яруса ещё в конце 1940-х гг. была высказана Петром Юрченко, однако у него была другая версия на счёт облика этой детали. Таким образом, Е. Пламеницкая не была автором этой идеи, но она в отличие от упомянутого автора она представляла эту деталь иначе (и, как по мне, она была ближе к истине, чем П. Юрченко, о чём я ещё расскажу в деталях).
 

В своей статье 1991 г. о Сутковецком замке [2] О. Пламеницкая в примечании сообщила:

Цитата

Архитектурные исследования церкви проведены в 1974 г. Е.М. Пламеницкой и А.Д. Тюпичем. Их графическая реконструкция храма на XV в. опубликована, см.: Пам'ятки України, 1987. №1. - С. 46.

Здесь видим несколько уточнений:

• Сообщается, что графическая реконструкция, опубликованная в 1987 г., показывает церковь образца 15 в., а не 14 в., как было указано в ранней публикации. Прыжки из 14 в. в 15-й могут объясняться тем, что этап постройки квадрифолия Е. Пламеницкая относила к рубежу 14-15 вв., и, вероятно, по этой причине эту реконструкцию связывали то с обликом образца 14 в., то 15 в., тогда как истина (в рамках авторского взгляда) находилась посредине. 
   
• Снова видим упоминание тандема из Е. Пламеницкой и А. Тюпича, отмечено, что графическая реконструкция "их" авторства.
   
• Указано, что церковь исследовалась в 1974 г. Есть также серия фото, датированных этим годом. Были ли это единственный этап натурных исследований, или были и другие, мне пока не известно. 

В статье 1994 г. об укреплениях Подолья [3] О. Пламеницкая несколько раз кратко упомянула Сутковецкую церковь, но особенно интересно то, что там впервые (?) был опубликован проект реставрации церкви Е. Пламеницкой:

Ниже вы всё это сможете рассмотреть в деталях, и, тем не менее, эти миниатюры имеют ценность, поскольку показывают первоначальный проект, который позднее, в 2000-х гг., был местами изменён О. Пламеницкой. Так, например, здесь отсутствует "подвал" под нефом храма (видны лишь две боковые крипты в апсидах), поскольку подземный ярус в центральной части появился уже в ходе работ 2006-2009 гг. В целом же очевидно, что тот образ церкви, который она получила в ходе реконструкции 2000-х гг. был сформирован ещё Е. Пламеницкой, тогда как в наши дни очень часто можно встретить мнение, что церковь была реконструирована по проекту одной лишь О. Пламеницкой, хотя на самом деле с 1970-х и до середины 1990-х гг. этим памятников в основном занималась Е. Пламеницкая, и только уже после её скоропостижной кончины в 1994 г. (т.е. в год публикации этой статьи) О. Пламеницкая постепенно начала уже самостоятельно продвигать идею реализации этого проекта.

В 2012-м г., будучи в Каменце, я узнал о том, что О. Пламеницкая готовит к публикации новую монографию Castrum Camenecensis. Фортеця Кам'янець. К тому времени образ семьи Пламеницких был так демонизирован в сплетнях и в СМИ (особенно в Каменце), что я всё никак не решался выйти с О. Пламеницкой на контакт, а когда всё же решился (общение завязалось вокруг подготовки выхода книги), то был поражён её крайней доброжелательностью и готовностью делиться различными материалами, в т.ч. и теми, которые я относил к категории уникальных и труднодоступных. Именно так у меня оказались некоторые данные по Сутковцам - я просто проявил интерес к этой церкви, на что получил в ответ массу различных данных, в т.ч. и некоторые материалы по финальной версии проекта реставрации. К сожалению, на тот момент меня больше интересовал Каменец, а масса полученных материалов по Сутковцам и без того казалась чрезмерно объёмной, так что я не стал развивать эту тему, о чём сейчас сильно жалею. Сейчас же вот делюсь тем, что успел получить. 

Материалы интересны не только с точки зрения изучения взглядов авторов на то, как они себе представляли первоначальный облик оборонной церкви и на то, как именно предлагали реконструировать памятник, но ещё и с точки зрения обмеров и визуализации архитектуры храма и его деталей, что в целом даёт много ценных (а иногда и новых) сведений об особенностях его облика/устройства снаружи и особенно внутри.

Церковь до реконструкции. Южный фасад:


Проект. Главный (западный) фасад:


Восточный фасад:


Сечение по оси север-юг:


План II яруса:


План III яруса:


Проект реконструкции оборонной ограды с надвратной колокольней:


Проект реконструкции надвратной колокольни. Тут обращу ваше внимание на важную деталь - проект на самом деле предусматривал воссоздание утраченной деревянной колокольни, но не над церковью (куда её водрузили ок. 2-й пол. 18 в.), а на линии внешней ограды. Это на самом деле малоизвестная деталь гипотезы Е. и О. Пламеницких - о том, что колокольня, которая к 19-му в. оказалась над церковью, могла быть туда перенесена, и что изначально она могла быть частью такой вот надвратной постройки. На мой взгляд это интересная идея, поскольку, с одной стороны, примеры подобных колоколен в оградах оборонных храмов известны (и одна из них, к примеру, была у церкви в соседнем с. Шаровка), с другой стороны такое решение позволило бы воссоздать ту колокольню, которая когда-то венчала церковь, но не на старом месте, а на участке ограды, в-третьих, сама идея о том, что колокольню над церковью могли не строить, а перенести её туда, выглядит свежо и заставляет задуматься о том, как именно могла происходить реконструкция церкви во 2-й пол. 18 в. Недостатком всего этого является крайне малое количество сведений о первоначальном облике ограды и её деталей.



Один из эскизов проекта реконструкции/реставрации:

Источники:

• Що на заваді? // Пам'ятки України, №1. Київ, 1987. С. 46-47.
• Ольга Пламеницкая. Замок в Сутковцах // Архитектурное наследство, №39. Москва, 1992. С. 148.
• Ольга Пламеницька. Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі // Архітектурна спадщина України, Випуск 1. Київ, 1994. С. 53-54.

Начнём немного издалека

Григорий Павлуцкий был первым, кто выполнил обмеры церкви и на основе полученных данных составил план храма, а также показал его в сечении. Эти материалы были опубликованы им в 1905 г. [1] После этого в течение 24 лет других версий планов/схем не создавали, пока в 1929 г. Владимир Сечинский не выпустил свою фундаментальную статью об архитектуре церкви [2], где привёл более точный план, а также свою версию графической реконструкции первоначального облика храма:

В течение последующих 17 лет эти наработки В. Сичинского считались основным источником по архитектуре храма, а также единственным вариантом размышлений о том, как церковь могла выглядеть изначально, до реконструкции 2-й пол. 18 в. (когда были изменены кровли, а над западной апсидой поставили деревянную колокольню) и реконструкции начала 20 в. (когда были разобраны ступенчатые щипцы). 

Исследования 1946 г.

Мне было сложно поверить в то, что вскоре после окончания Второй мировой войны, когда в целом было тяжёлое время, несколько знаковых архитекторов того времени провели новые исследования церкви. Мне пока не известны детали того, как именно это происходило - были ли эти исследования проведены одним коллективом или же несколько исследователей более-менее в один период обратили внимание на этот храм, но так или иначе, оставленные в память об этом этапе материалы в наши дни хорошо дополняют друг-друга.

Фото 1946 г. 

В музее архитектуры А. Щусева в Москве (Россия) хранится серия фото Сутковецкой церкви, датированных 1946 г. Большинство из них были сделаны Михаилом Цапенко, автором нескольких других был некто Масленников (без указания имени). 

М. Цапенко (1907-1977) был весьма интересной личностью того времени, о его жизни и творчестве вы можете узнать из этой или вот этой биографических справок. Он занимался исследованиями памятников архитектуры и работал вместе с П. Юрченко и Г. Логвиным:

Цитата

• 1945–1946 на посаді начальника Інспекції охорони пам'яток архітектури Комітету у справах архітектури при Раді Міністрів СРСР організував облік і охорону пам'яток, їх обстеження та консервацію.
   
• Особисто обстежив пошкоджені архітектурні пам'ятки у містах Новгороді, Пскові, Смоленську (тепер Російська Федерація), Вітебську (тепер Білорусь), Києві, Чернігові, Полтаві, Тернополі, Кам'янці-Подільському, Меджибожі, Хотині, селах Сутківцях і Жванці (тепер Україна) та інших.
   
• На посаді директора Інституту історії та теорії архітектури у м. Києві сформував і очолив колектив істориків архітектури, до якого входили Ю. Асєєв, Г. Логвин, П. Мусієнко, Ю. Нельговський, В. Самойлович, С. Таранушенко, П. Юрченко, В. Ясієвич та інші.

Детальными сведениями о Масленникове я не обладаю. Точнее так - есть несколько человек с такой фамилией, которые в то время имели отношения к памятникам архитектуры, но кто из них был нужным Масленниковым я пока не знаю, так что этот нюанс ещё нужно будет уточнить.

Такой церковь увидели первые послевоенные фотографы:

Автор: Масленников.

 
Автор: Масленников.


Автор: М. Цапенко.


Автор: М. Цапенко.


Автор: М. Цапенко.


Автор: М. Цапенко.


Автор: М. Цапенко.

 
Автор: М. Цапенко.

 
Автор: М. Цапенко.


Автор: М. Цапенко.

К сожалению, фото в интерьере в этой подборке нет. 

Хотя, как видите, качество части из этих фото не на высоте, всё же с этих кадров можно считать очень много информации о состоянии памятника в тот момент. Часть из этих деталей уже не доступна для исследований, т.к. была разобрана (как ограда, например), а некоторые другие детали тогда ещё не скрывала штукатурка, и их можно рассмотреть, чего нельзя сделать в наши дни.

Стоит отметить, что в нашем распоряжении есть крайне мало сведений (и особенно фото) о том, как именно церковь прошла Вторую мировую. Мы знаем, что при советах храм закрыли в 1939 г., но во время немецкой оккупации, в 1942-м, его снова открыли. Храм функционировал несколько лет, когда в 1946 г. советы снова его закрыли, и на этот раз до 1989 г. Таким образом, на показанных выше фото мы видим то, как храм выглядел по итогам немецкой оккупации, и в каком виде он перешёл под контроль советов. Нельзя не отметить также определённую противоречивость событий 1946 г. - с одной стороны его ценность как памятника осознавалась историками архитектуры того времени, но с другой стороны на многие десятилетия было остановлено использование памятника в качестве храма.

Редкий кадр времён Второй мировой. 1941 г., немцы двигаются по направлению к Сутковецкой церкви:

Исследования и проект реставрации церкви Петра Юрченко

С биографией П. Юрченко (1900-1972) можно ознакомиться здесь, здесь или здесь.

Крупицы сведений, относящиеся к нужному нам периоду, к 1940-м гг.

Цитата

• У повоєнну добу досліджував історію архітектури України та архітектурні пам’ятки від доби середньовіччя до кінця 18 ст. Автор фундаментальних праць з історії архітектури України.
   
• 1944–1952 очолював кабінет, згодом сектор історії архітектури Академії архітектури УРСР.
   
• З 1946-го — в утвореному на його базі Інституту історії і теорії архітектури (ІІТА) в складі Академії архітектури УРСР. Тимчасово виконував обов'язки директора інституту (1948).
   
• Юрченко разом із Григорієм Логвином і Юрієм Нельговським обстежував і вивчав пам'ятки архітектури (зокрема, в Кам'янці-Подільському). Виконав численні реконструкції ...

В попавшихся мне биографических справках не упомянуто, что П. Юрченко уделил пристальное внимание церкви в Сутковцах, хотя в советский период было хорошо известно, что именно он был автором первого проекта реставрации церкви, выполненным в 1949 г. 

Вполне вероятно, что оригиналы этого проекта хранятся в библиотеке им. В. Заболотоного в Киеве, поскольку в Сети мелькало такое вот изображение в плохоньком качестве:

Постараемся чуть позже узнать обо всём этом чуть более подробно.

А пока же мне под руку попались фотокопии этого проекта, которые, как и показанные выше фото, хранятся в библиотеке А. Щусева в Москве. Там они в виде чёрно-белых негативов (вероятно копии с оригинала) и показали их в виде изображений небольших размеров (так что качество также не идеальное), я их перевел в позитив, и вот что увидел:

Здесь перед нами проект реконструкции/реставрации церкви в том виде, какой, по мнению автора, первоначально был у храма:

Также автор, следуя по пути Г. Павлуцкого и В. Сичинского, показал церковь по состоянию до реконструкции начала 20 в. 

Общий вид с юга (вход слева):

Сечение:

Некоторые моменты:

• Нельзя не отметить то, как в сравнении с изображениями предыдущих исследований в случае с рисунками П. Юрченко вырос уровень визуализации как архитектуры храма в целом, так и его отдельных мелких деталей. Можно сказать, что это был качественно новый шаг в исследовании архитектуры храма, который к тому же был сосредоточен не только на теории, но и на практике, поскольку формировал основу для не реализованного проекта реставрации.
   
• Когда проводились исследования 1940-х гг., ещё был хорошо различим контур ограды участка храма, и потому автор и этой детали уделил внимание на своём проекте. Более того, уже тогда декларировалась оборонная суть этой ограды, которую было предложено воссоздать с бойницами.
   
• Часто приходилось слышать/читать, мол, что идея о существовании у церкви верхнего яруса с бойницами - это была выдумка Е. и О. Пламеницких (в этой теме можете ознакомиться с их проектом). Но, во-первых, как видим эта деталь уже была отражена в проекте П. Юрченко. Во-вторых, судя по тому, что десятилетиями эту идею никто не критиковал, а такие сильные исследователи как Г. Логвин неоднократно пользовались этим проектом П. Юрченко в своих публикациях, мысль о более высоком бруствере в верхней части церкви была поддержана историками архитектуры. Правда, взгляды П. Юрченко и Е. и О. Пламеницких разошлись касательно количества бойниц в утраченной части бруствера, касательно их формы, а также некоторых других конструктивных особенностей этой части церкви. Но в целом можно сказать, что Пламеницкие продолжили линию, начатую П. Юрченко. 
   
• П. Юрченко поддержал мысль, что колокольня над западной апсидой не имеет никакого отношения к первоначальному облику храма. При этом он считал, что ступенчатые щипцы были частью первоначальной конструкции, и эту мысль разделяли все, пока Е. Пламеницкая не выявила на верхнем ярусе церкви ряд странностей, которые в итоге привели Е. и О. Пламеницкую к выводу о том, что изначально храм имел не двускатную, а шатровую кровлю, и что стены со щипцами не были построены одновременно с основными стенами, а были добавлены, т.к. не имеют перевязи с другими стенами. Всё это мы ещё обсудим в теме проекта реконструкции храма Е. и О. Пламеницких. 

В то время было частым явлением, когда в ходе обследования памятника автор делал одну или несколько акварельных рисунков. Сколько из таких рисунков было сделано в 1940-х гг. мне не известно, но как минимум один рисунок авторства П. Юрченко то ли 1945, то ли 1946 г. сохранился (находится в библиотеке В. Заболотного). 

У меня пока нет точных сведений, когда именно были впервые опубликованы фрагменты проекта П. Юрченко. Возможно это случилось в 1954 г., когда вышло издание "Пам'ятники архітектури України" [3], где П. Юрченко был одним из авторов. Здесь П. Козак поделился иллюстрациями из этого источника, благодаря чему становится понятно, что в рамках проекта было уделено внимание не только общему облику храма, но и анализу его деталей (верхнего боевого яруса, кронштейнов машикулей, порталов, наличникам окон, декоративным консолям и т.д.).

Иногда глядя на все эти материалы, которые были созданы разными авторами, но при этом хорошо дополняли друг друга, то создаётся ощущение, что мы имеем дело с работой дружного коллектива, внутри которого все разделяли одни и те же ценности. В реальности же М. Цапенко в 1952 г. вывалил на П. Юрченко груду тядёлых обвинений, включая обвинение в сотрудничестве с фашистами, в результате чего П. Юрченко был уволен, а его карьере был нанесён сильный удар и только заступничество друзей спасло его от ещё более серьёзных репрессий. Кстати, одним из заступников был В. Заболотный, тот, в честь которого названа библиотека, где сейчас хранятся наработки П. Юрченко. 
 

Проект П. Юрченко в публикациях Г. Логвина

Г. Логвин в 1959 г. опубликовал упрощённые версии проекта П. Юрченко в своей книжечке "Оборонні споруди в Сутківцях" [4]. Именно из этой публикации я узнал о существовании этих графических материалов, но поскольку имя П. Юрченко там не было упомянуто, то я долгое время считал, что в основе всего этого лежат исследования/проект самого Г. Логвина.

В 1968 г. во "Всеобщей истории архитектуры" [5] Г. Логвин ещё раз опубликовал детали проекта П. Юрченко, и снова без указания авторства, и в своё время это ещё больше убедило меня, что сам Г. Логвин и был автором оригинала. Точнее так - не исключено, что эти упрощённые копии наработок П. Юрченко действительно могли быть выполнены Г. Логвиным, однако всё же было бы замечательно при использовании всего этого не забывать, чьи именно рисунки/чертежи/проект находится в основе.

Наработки П. Юрченко в исследованиях О. Пламеницкой

Когда в 1979-1981 гг. Ольга Пламеницкая разрабатывала свой проект реконструкции/реставрации замка в Сутковцах, то на тот момент кроме графической реконструкции В. Сичинского и проекта П. Юрченко не было других материалов по теме первоначального облика церкви, ведь свою версию реконструкции облика храма, лежащую в основе реконструкции церкви 2006-2008 гг., Евгения Пламеницкая разработала уже ближе к концу 1980-х гг. 

У меня вызывало вопросы то, как храм тогда был изображён, поскольку этот образ сильно отличался от того, как церковь была показана на итоговом проекте. На рисунке О. Пламеницкой начала 1980-х мы видим церковь в облике, который является как бы смесью из визуализаций от В. Сичинского и П. Юрченко. В одном из писем О. Пламеницкая сообщила мне, что "Тогда ещё церковь не исследовали, и верхняя часть - по реконструкции П. Юрченко - с двумя щипцами. Я занималась тогда только замком". Тут эти сведения в основном привожу не как иллюстрацию о разных взглядах на первоначальный облик верхней части храма, а как пример того, что даже в начале 1980-х, спустя несколько десятилетий после создания проекта П. Юрченко, его наработки оказывали влияние на взгляды исследователей того периода, включая Е. и О. Пламеницких, которые тогда ещё только начали формировать основу для своей реконструкции.

Надеюсь, что со временем в нашем распоряжении появится больше сведений об исследования 1940-х гг., а также мы получим более полное представление о проекте П. Юрченко, обстоятельствах его создания, а также о проведённых им исследованиях, поскольку без этого массивного пласта данных сложно получить полное представление о том, как формировались взгляды на историю и архитектуру церкви во 2-й пол. 20 в.
 

Источники:

1. Григорий Павлуцкий. Древності Украины: Выпускъ I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 45-50.
2. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 143-180.
3. Пам'ятники архітектури України. Київ, 1954.
4. Григорій Логвин. Оборонні споруди в Сутківцях. Київ, 1959. 
5. Григорий Логвин. Архитектура Украины // Всеобщая история архитектуры. Том 6. Москва, 1968. С. 359-360.

Ещё в 1888 г., когда Евфимий Сецинский осматривал церковь, то уже не нашёл никаких следов росписей, полностью скрытых под штукатуркой и побеленными стенами. Однако от отца Георгия Липницкого, старого настоятеля церкви, он узнал, что тот ещё помнил одну из фресок, правда непонятно, то ли она во второй половине 19 в. не была заштукатурена, то ли проступила сквозь обветшалую штукатурку. Так или иначе, в итоге и эту фреску заштукатурили, то ли по воле всё того же Г. Липницкого, то ли по воле его отца, который был настоятелем до Георгия. 

Кратко об этих деталях Е. Сецинский сообщил в своей публикации о церкви, изданной в 1889 г. [1]

Цитата

• Вся церковь внутри оштукатурена и побелена известью. 
   
• О[тец] настоятель рассказывал нам, что прежде, на сколько он помнит, в алтаре над нишей, предназначенной для жертвенника была фресковая икона Спасителя, выжимающего из виноградного гроздия вино. Теперь нет и следа этой иконы: она заштукатурена. 
   
• А церковь уже потерпела кой-какие изменения. Мы уже говорили, что внутри церкви, напр., заштукатурена фресковая икона ...

В 1901 г. Виктор Гульдман в своей публикации [2] сделал акцент на необходимости проведения ремонта церкви, в том числе и для того, чтобы раскрыть фрески, упоминавшиеся Е. Сецинским:

Цитата

... проф. Н. И. Петров ... справедливо замечает, что тщательный осмотр и капитальный ремонт Сутковецкой церкви-замка, произведенные компетентными людьми, дали-бы этому трехвековому памятнику церковнаго зодчества возможность просуществовать еще несколько веков. При таком ремонте могли-бы обнаружиться и другия особенности древняго храма, в виде, напр., фресок, так как есть известие, что в алтаре над нишей, предназначенной для жертвенника, под слоем извести скрывается фресковая икона Спасителя, выжимающаго из виноградного гроздия вино.

Григорий Павлуцкий в своей книге [3] также сообщает, что "Вся церковь внутри оштукатурена и побелена известью", но куда более интересно, что в данной публикации текст также был снабжён парой интерьерных фото (вероятно, авторства Е. Сецинского, с котором автор был знаком лично и по переписке), и вот на этих кадрах можно увидеть ту самую стерильную белизну стен:

 
Источник

Владимир Сечинский, сын упомянутого выше Е. Сецинского, в своей статье о церкви [4] также упоминает росписи. Правда, странно только что автор высказал предположение о том, что фрески могли быть заштукатурены во время ремонта 1903 г., ведь как мы знаем из публикации 1889 г. уже тогда фрески были скрыты штукатуркой.

Цитата

Цілу будову тоді [в 1903 р.] в середині і на зовні потинковано і побілено. Правдоподібно в той самий час, а може і трохи раніш, затинковано або знищено і затинковано фресковий образ Христа. Принаймні цей образ ще був десь в другій половині XIX ст. Про нього оповідав місцевий священник, що на образі було намальовано відомий український сюжет Христа, що видушує з виноградної лози вино.

В этой статье были опубликованы ещё пара фото интерьеров, сделанные Е. Сецинским в 1901 г., где мы также видим сверкающие белизной стены (кстати, иконостас также был более-менее свежим - в церкви он появился в 1829 г.):

 

В 1909 г. храм был полностью расписан, о чём мы узнаём из справки о церкви Евгении Пламеницкой, и об этом я ещё упомяну чуть детальней ниже.

В публикации 1959 г. [5] Григорий Логвин очень кратко упоминает росписи, очевидно, с опорой на данные Е. Сецинского:

Цитата

Всередині церква була оздоблена фресками. Частину їх в олтарі закрили штукатуркою в кінці XIX ст. 

В публикации 1968 г. [6] Г. Логвин кратко сообщил:

Цитата

Під пізнішою штукатуркою в інер'єрі зберігаються перісні фрески. 

Эта же информация слово в слово приведена в "Українській радянскій енциклопедії" 1984 г. [7]

Интересно, что Г. Логвин не упоминает о росписях начала 19 в., хотя, если я правильно понял, этот слой живописи в 1950-х - 1960-х гг. был вполне неплохо различим. Правда, быть может этот слой декора автор не считал достойным упоминания, так как на фоне древности памятника изображения, которым тогда исполнилось всего 50 лет выглядели как довольно свежее дополнение.

Известно, что с 1946 по 1989 г. Покровская церковь была заперта, т.е. доступа туда не было, и это может объяснить то, что фотографии церкви снаружи периодически детали, а вот сделать фото внутри было крайне проблематично. 
 

В начале 1970-х гг. Евгения Пламеницкая провела детальное исследование храма, и, вероятно, именно тогда впервые были раскрыты самые старые фрески. Тогда же автор видела росписи начала 20 в., однако непонятно, то ли они на тот момент уцелели, поскольку их тогда ещё не заштукатурили, или же наоборот этот слой был раскрыт как раз во время проведения работ. Поскольку храм был закрыт, то не исключаю, что самые свежий слой живописи начала 20 в. всё это время был открытым. В дальнейшем все эти слои живописи будут либо уничтожены либо повреждены местной общиной.

Впервые Е. Пламеницкая в своей публикации упомянула росписи в 1986 г. [8], и также привела данные по датировкам:

Цитата

В интерьере на стенах и сводах сохранилась фресковая роспись XVI в. и масляная 1909 г.

Начнём с притвора, именно здесь были раскрыты фрески, датированные 16 в. Вначале посмотрим на стену, расположенную слева от входа (ту, где вмурована надгробная плита Ивана Сутковецкого). Как видим, в наши дни о существовании росписей напоминает только синий свод, изображающий звёздное небо (это следы живописи 1909 г.):

 

Источник

А вот так было в 1980-х гг. Два явно различимых слоя, где под пластом начала 19 в. находились фрагменты первоначальной росписей, от которых сохранились детали фигур и фона. Ниже будут приведены оригиналы фотографий, сделанных во время исследований Е. Пламеницкой (я их получил от Ольги Пламеницкой), а также их версии в цвете, восстановленном при помощи сервиса MyHeritage (где-то получилось хорошо, где-то плохо, но приведу все, тем более что иногда даже с неправильными цветами картинка воспринимается проще, чем чёрно-белый вариант). 

Детали на стене притвора, расположенной справа от входа:

В 1990-х гг. община замазала все эти росписи цементной штукатуркой. В 2006-2008 гг. уже во время исследований церкви, проводимых О. Пламеницкой, пробовали снимать это слой, чтобы вновь раскрыть росписи, но из-за того, что цементная шуба приводила к переувлажнению стен, образованию грибка и прочих проблем + механически повреждала росписи, сохранность старого декора оказалась на очень плохом уровне.

Технолог-реставратор Юлия Стриленко в процессе раскрытия фрагмента самого старого слоя фресок:

Перейдём к центральной части. Для этой части (т.е. для основного объёма) у меня нет никаких сведений о первом слое росписей. Возможно в 1970-х - 1980-х гг. фрески раскрывали только в притворе, или же они были найдены и в других секторах храма, однако у меня нет фотографий, которые бы это подтверждали (при этом отмечу, что фото, сделанных во время исследований Е. Пламеницкой, было намного больше, чем я здесь привёл, однако это всё, что на данный момент есть у меня).

В центральной части, если не считать одной уцелевшей (возможно частично этот образ был обновлён реставраторами в 1980-х гг.) росписи начала 19 в. и расписанного под небо свода о декоре больше ничего не напоминает:

Источник

Как видим, с запада верхняя часть пилона украшена образом Троицы (Бог Отец, Иисус и Святой Дух). Образ раскрыт полностью, если не считая рамки, которая существовала вокруг него (видна на фото 1980-х гг.):

С севера пилон украшен образом архангела Уриила:
 

Архангел, украшающий пилон с востока, не подписан, но рискну предположить, что это Михаил:

С южной стороны пилона видим архангела Варахиила:

Помимо образов, в начале 20 в. в декоре также использовали геометрический и растительный орнамент, которые местами до сих пор просматривается под. На фото, показанном ниже, вероятно видим верхнюю часть арки апсиды. Деревянная конструкция, получается, может быть иконостасом 1829 г.?

Ольга Пламеницкая в описании церкви, опубликованном в 2000 г. [9] два раза упомянула росписи 16 в., а вот упоминание росписей 1909 г. в этом источнике отсутствуют. 

Цитата

• На стінах храму збереглися фрагменти живопису XVI ст.
   
• У XVI ст. інтер'єр храму був розмальвований.

 В протоколе 2008 г. [10], связанному с процессом подготовки к реставрации церкви, сообщается, что законсервированные в 1980-х фрагменты фресок 16 в. были замазаны общиной (очевидно, с одобрения священника) в конце 1990-х гг.

Цитата

Наприкінці 1990-х рр. церковною громадою було виконано несанкціонований ремонт церкви, в процесі якого споруду було суцільно отиньковано цементним тиньком ззовні та зсередини, а також влаштовано цементну підлогу. Це призвело до прогресуючого зволоження несучих конструкцій та значних втрат живопису XVI ст., виявленого дослідженнями 1970-х рр, і законсервованого художниками-реставраторами в 1980-х рр.

К вопросу датировки

В основном тема росписей лежит несколько в стороне вопросов, связанных с фортификацией, однако в случае с Покровской церковью это один из важных датирующих элементов. Разумеется, речь о самом раннем слое живописи, датированной в советский период 16 в., впрочем, у нас нет никаких данных ни о том, кто проводил датировку, ни на каком основании она была сделана, и была ли эта датировка уверенной/чёткой или же про 16 в. это было предположение, сделанное на основание того, как представляли себе строительную периодизацию храма в 1980-х гг. Также нет сведений об авторстве/школе, что также важно в процессе понимания того, кто были те мастера, которые приняли участие в формировании облика храма.

Больше всего меня интересует, могли ли эти росписи быть поздними, например, конца 16 в. или начала 17 в.? Второй вопрос, могли ли они быть созданы мастерами из земель Молдавии или Румынии? В теме церковной живописи 16-17 вв. я очень слабо ориентируюсь, однако при беглом аматорском взгляде на уцелевшие фрагменты, демонстрирующие множество мелких фигур (что особенно выделяется на фоне крупных фигур росписей начала 19 в.), а также наличие признаков деления росписей на ячейки/полосы, то всё это у меня вызвало ассоциации со знаменитыми росписями молдавских храмов.

Важная деталь - согласно исследованиям Е. Пламеницкой из четырёх конх храма первоначально существовала только одна (восточная, т.е. алтарная), а вот три остальных были пристроены к этой более старой постройке на более позднем этапе, а расписаны они были ещё позже. Согласно версии датировки Е. Пламеницкой нынешний вид/планировку храм приобрёл в конце 14 - начале 15 вв. (О. Пламеницкая считала, что это произошло во 2-й половине 15 в.), тогда как фрески датированы были 16 в. Таким образом, согласно предложенной Е. Пламеницкой версии датировок, между моментом окончания постройки и моментом появления росписей могло пройти очень много времени - век или даже полтора. Эта версия вызывает некоторые вопросы, к примеру, мог ли храм стоять без росписей такое долгое время? Если нет, то тогда, очевидно, под слоем фресок 16 в. должны были бы сохраниться фрески 15 в., но ничего такого, похоже, обнаружено не было. Однако тут есть ещё один важный нюанс - по версии О. Пламеницкой квадрифолий не был церковью изначально, поскольку, по версии авторов, его первоначально построили как чисто оборонный объект, и только после того, как был построен замок (по версии О. Пламеницкой это произошло в 3-й четверти или конце 15 в.) квадрифолий стали использовать в качестве церкви. И вот с точки зрения этой версии вековой или полуторавековой промежуток без росписей не представлялся чем-то странным, поскольку авторы не считали, что с начала 15 в. и до конца 15 в. или даже до начала 16 в. памятник был храмом, а раз это был не храм, то вот вам и причина отсутствия более ранних росписей. Разумеется, всё это выглядит стройно и логично с точки зрения тех, кто поддерживает выдвинутую авторами версию о строительной периодизации и функциональном использовании памятника. И вот тут датировка росписей внезапно оказывается очень важной с точки зрения датировка не только церкви, но ещё и замка (поскольку оба объекта с их финальными планировками были построены более-менее одновременно). Если окажется, что росписи всё же 16 в., то это будет довод в пользу того, что церковь в нынешнем виде, а вместе с ней и замок были построены при Александре Балабане в 1-й четверти 17 в., а если наобоот окажется, что росписи, несмотря на кажущуюся архаичность, на самом деле всё же не 16, а 17 в., то это наоборот даст дополнительный аргумент в пользу сдвига датировки постройки храмового квадрифолия (а вместе с ним и замка) к началу 17 в.

Но, как вы уже поняли на основе приведённых выше скудных сведений, последними, кто изучал фрески, были советские реставраторы, и дело было в далёких 1980-х, когда ещё была крепка уверенность, что и церковь и замок построены не позднее 15 в. Но даже тогда фрески не удостоились отдельной публикации, а в 1990-х община их и вовсе замазала, и потому даже если бы появились желающие присмотреться к фрескам, то сделать они этого не могли, поскольку всё уже было замазано (некоторые фрагменты снова были открыты во время работ О. Пламеницкой 2006-2008 гг.), а уникальные фото, сделанные во время работ Е. Пламеницкой, относились к категории малоизвестных материалов (они были частью проекта подготовки церкви к реставрации, которому так и не дали в советский период зелёного света, после чего материалы легли на полку). В наши дни тему фресок не помешало бы снова поднять, как ради уточнения их датировки/школы мастеров, так и для того, чтобы спасти то, что всё ещё преет и разрушается под цементной шубой. 

Источники:

1. Евфимий Сецинский. Древнейшия православныя церкви в Подолии. I. Церковь-замок в селе Сутковцах Летичевскаго уезда (1889). С. 6, 13, 17.
2. Виктор Гульдман. Памятники старины въ Подоліи. Каменец-Подольский, 1901. С. 350.
3. Григорий Павлуцкий. Древності Украины: Выпускъ I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 48.
4. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 152.
5. Григорій Логвин. Оборонні споруди в Сутківцях (1959).
6. Григорій Логвин. По Україні. Стародавні мистецькі пам’ятки. Київ, 1968. С. 283.
7. Українська радянська енциклопедія. Том 11, книга перша. Київ, 1984. С. 81.
8. Евгения Пламеницкая, Ольга Пламеницкая. Сутковцы, замок и церковь // Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР, Том 4. Киев, 1986. С. 234.
9. Ольга Пламеницька. Церква-замок Покрова Богородиці // Пам’ятки архітектури та містобудування України. Довідник Державного реєстру національного культурного надбання. Київ, 2000. С. 271-272.
10. Протокол наради з питань проведення ремонтно-реставраційних робіт по Покровській церкві-замку с. Сутківці Ярмолинецького району. 13.05.2008.

Ещё одной проблемой стал поиск всех этих источников. Часть из них прямо сейчас есть в Сети в открытом доступе, но где именно, на каких сайтах? Потребовалось затратить усилия ещё и на поиск этих онлайн-источников. Те источники, которые есть в Сети, снабжены ссылками на нужные страницы. 

Некоторые источники отсутствуют в Сети, но они есть у меня в физическом виде, и я планирую ими с вами поделиться. Часть источников пришлось заказывать в разных местах, и значительную часть этих материалов также планирую опубликовать, так что список ссылок будет постепенно расширяться.

В целом, хочется сделать как можно более открытой базу всех источников по теме памятников Сутковцов, чтобы тем, кто захочет покопаться в истории церкви, замка, села или их владельцев не пришлось тратить драгоценные часы и деньги на такое пустое занятие как поиск возможностей выхода на источники. 

Также мне показалось правильным не приводить источники так, как они обычно приводятся в книгах или статьях (по порядке их упоминания в тексте или же в алфавитном порядке, где точкой отсчёта служит фамилия автора). Куда более интересным и правильным мне показалось расположить источники в порядке их появления, что даёт возможность проследить хронологию разных процессов, например, узнать кто, когда и в каком порядке обращался к теме памятников Сутковцов, в какие периоды было больше пубикаций, в какие меньше, в какие периоды одни и те же авторы обращались к теме памятников и т.д. 

Если у вас, читатель, есть новые пункты для пополнения этого списка источников или же вам известны онлайн-источники тех публикаций, которые не имеют ссылок, то милости просим делиться.  

18 век:

• Описание церкви, составленное 14 ноября 1746 г., запись №312 // Книга визит униатской Каменецкой консистории. 
  - На рубеже 19-10 вв. этот источник хранился в архиве Комитета для историко-статистического описания Подольской губернии. Текст источника приведён в: Древнѣйшія православныя церкви въ Подоліи. I. Церковь-замокъ въ селе Сутковцахъ Летичевскаго уѣзда (1889). С. 17.
   

19 век:

• Aleksander Przeździecki. Podole, Wołyń, Ukraina. Obrazy miejsc i czasów t. 2. Wilno, 1841. S. 33-34.
   
• Атлас Подольской губернии [Доступ через VPN] // Журнал министерства внутренних дел. Санкт-Петербург, 1843. С. 340, 341, 346.
   
• Описание Сутковецкой церкви по поручению Подольской духовной консистории Летичевского уезда от 28 января 1857 г. – ДАХО, ф. 315, оп. 1, од. Зб. 2855, арк. 11, 12.
   
• Napoleon Orda. Sutkowce [подпись к гравюре]. Warszawa, 1875. 
   
• Kowalówka №2 (część wsi Sutkowce) // Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom IV. Warszawa, 1883. S. 514.
   
• Подольские епархиальные ведомости. Прибавление к №4 [Доступ через VPN]. Каменец-Подольский, 1885. С. 58.
   
• Józef Apolinary Rolle. Jarmolińce i Malejowce // Kłosy: czasopismo illustrowane, tygodniowe. T. 40, nr 1039. Warszawa, 28 maja 1885. S. 345-346.
   
• Евфимий Сецинский. Древнѣйшія православныя церкви въ Подоліи. I. Церковь-замокъ въ селе Сутковцахъ Летичевскаго уѣзда // Подольские епархиальные ведомости, №2-3. Каменец-Подольский, 1889. 
   
• Евфимий Сецинский. Древнѣйшія православныя церкви въ Подоліи. I. Церковь-замокъ въ селе Сутковцахъ Летичевскаго уѣзда (1889). 
   
• Aleksander Jabłonowski. Ziemie ruskie. Wołyń i Podole. Warszawa, 1889. S. 168, 189, 223, 293-294.
   
• Sutkowce // Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom XI. Warszawa, 1890. S. 610.
   
• Архив Юго-западной России, издаваемый Временной комиссией для разбора древних актов. Часть 7. Том ІІ: Акты о заселении Юго-Западной России. Киев, 1890. С. 504.
   
• Рецензия Н. М. на: Е. Сецинский. Церковь-замок в с. Сутковцах Летичевского уезда // Киевская Старина, № 6. Киев, 1890. С. 574–575.
   
• Николай Петров. Подолия. Историческое описание [Доступ через VPN]. Санкт-Петербург, 1891. С. 60 и 69. 
   
• Русская область на юго-западной окраине // Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Том XLVII [Доступ через VPN]. Санкт-Петербург, 1892. С. 537, 540.
   
• Виктор Гульдман. Населенные места Подольской губернии. Каменец-Подольский, 1893. С. 458.
   
• Архив Юго-западной России, издаваемый Временной комиссией для разбора древних актов. Часть 8. Том ІІ: Материалы для истории местного управления в связи с историей сословной организации. Акты Барского староства XVІІ-XVIІІ в. Киев, 1894. С. 335.
   
• Виктор Гульдман. Поместное землевладение в Подольской губернии. Каменец-Подольский, 1898. С. 97.
   
• Adam Boniecki. Herbarz Polski, Tom I. Warszawa, 1899. S. 93.

Первая половина 20 века:

• Виктор Гульдман. Памятники старины въ Подоліи. Каменец-Подольский, 1901. С. 340, 341, 344, 346-350.
   
• Евфимий Сецинский. Археологическая карта Подольской Губернии // Труды одиннадцатого Археологического съезда в Киеве (1899) Т. 1. Москва, 1901. С. 213-214.
   
• Евфимий Сецинский. Приходы и церкви Подольской епархіи. Каменец-Подольск, 1901. С. 440-441.
   
• Виктор Гульдман. Населенные места Подольской губернии. Каменец-Подольский, 1903. С. 120.
   
• Виктор Карпович. Малороссійское церковное зодчество // Строитель, №10 [Доступ через VPN]. Санкт-Петербург, 15 мая 1905. С. 376-378.
   
• Григорий Павлуцкий. Древності Украины: Выпускъ I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 45-50.
   
• Adam Boniecki. Herbarz Polski, Tom VIII. Warszawa, 1905. S. 242, 244.
   
• Михайло Грушевський. Історія України-Руси. Том VІ: Житє економічне, культурне, національне XIV-XVII віків. Київ-Львів, 1907. С. 380.
   
• Євфимій Сіцінський. Чорнові записи про роди магнатів Ярмолінських і Сутковських (ХV–ХVІІІ ст.). 1888-1909 рр. // Державний архів Хмельницької області, ф. Р–3333, оп. 1, д. 6, л. 1–55.
   
• Евфимий Сецинский. Историческія мѣстности Подоліи и ихъ достопримѣчательности. Каменец-Подольский, 1911. C. 8. 
   
• Игорь Грабарь. История русского искусства, Том II [Доступ через VPN]. Москва, 1911. С. 386-388.
   
• Евфимий Сецинский. Характерныя черты древнейшихъ церквей Подоліи [Доступ через VPN] // Православная Подолія, № 36. Каменец-Подольский, 1912. С. 844-848.
   
• Michał Hruszewski. Szlachta ukraińska na przełomie XVI i XVII w. // Z dziejów Ukrainy. Kiyow, 1912. S. 23. 
   
• Богдан Януш (під псевдонімом Микола Шумицький). Український архітектурний стиль у минулому і сучасному // Іллюстрована Україна, №6. Львів, 1913. С. 9.
   
• Данило Щербаківський. Деякі дрібниці українського церковного будівництва // Сяйво. Частини 7, 8, 9.  Київ, 1913. С. 204.
   
• Микола Шумицький. Український архітектурний стиль. Київ, 1914. С. 44-45.
   
• Sprawozdania z posiedzeń komisyi historyi sztuki za czas od 1 stycznia do 31 grudnia 1907 roku // Sprawozdania Komisyi do Badania Historyi Sztuki w Polsce T. 9, Zeszyt I-IV. Krakow, 1914. S. CXXXV.
   
• Юзеф Иодковский. Церкви, приспособленные к обороне в Литве и Литовской Руси // Древности [Доступ через VPN]. Москва, 1915. С. 251.
   
• Микола Голубець. Українське мистецтво (вступ до історії). Львів - Київ, 1918. С. 10.
   
• Микола Голубець. Начерк історії українського мистецтва. Частина 1. Львів, 1922. С. 139-142.
   
• Дмитро Антонович. Скорочений курс історії українського мистецтва. Прага, 1923. С. 53-54.
   
• Володимир Січинський. Ukrajinskä architektura — L’architecture ukramienne. Brno, 1924. S. ?
   
• Володимир Січинський. Конспект історії всесвітнього мистецтва. Прага, 1925 (I видання) і 1928 (II видання). С. ?
   
• Французьскі дослідники про українську стародавню архітектуру // Стара Україна, №7-10. Львів, 1925. С. 163.
   
• Євфимій Сіцінський. Оборонні замки Західнього Поділля XIV-XVII ст. Київ, 1928. С. 78-85.
   
• Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 143-180.
   
• Antoni Urbański. Pro memoria: 4-ta serja rozgromionych dworów kresowych. Warszawa, 1929. S. 56-58.
   
• Володимир Січинський. Monumentae Architecturae Ukrainae. Прага, 1930. С. 5, XXIII.
   
• Володимир Січинський. Сутківці // Життя і знання, № 2. Львів, 1935. С. 35–36.
   
• Алексей Некрасов. Очерки по истории древнерусского зодчества ХІ-ХVІІІ вв. Москва, 1935. С. 176.
   
• Володимир Січинський. Замкова церква св. Миколая у Львові // Богословія. Львів, 1936 р., Т. 14, № 1. С. 27.
   
• Михайло Драган. Українські деревляні церкви, Частина 1. Львів, 1937. С. 60.
   
• Історія української культури, за редакцією Івана Крип'якевича. Львів, 1936–1937. 
   
• Володимир Січинський. Сутківці // Свобода, Ч. 218. Нью-Йорк, 19 вересня 1940. С. 5.

1940-е - 1980-е годы:

• Пам'ятки української архітектури. Рисунки Володимира Січинського. 1946. Таблиця III.
   
• В 1946 г. проходила паспортизация памятников с. Сутковцы. Материалы хранятся в Государственном научно-исследовательском музее архитектуры им. А.В. Щусева (Москва). 
   
• Володимир Січинський. Готика і ренесанс // Енциклопедія українознавства. Загальная частина. Том 3. Сарсель, 1949.
   
• Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Шлях. Філадельфія, 22 лютого 1953.
   
• Петро Юрченко. Пам'ятники архітектури України. Київ, 1954.
   
• Володимир Січинський. Історія українського мистецтва. Том 1: Архітектура. Нью-Йорк, 1956. С. 63-64, XXIII.
   
• Сутковцы // Большая советская энциклопедия (второе издание), Том 41. Москва, 1956. С. 323.
   
• Юрій Асєєв. Нариси історії архітектури Української РСР (Дожовтневий період), Список пам'яток. Київ, 1957 р.
   
• Григорій Логвин. Оборонні споруди в Сутківцях (1959).
   
• Постанова № 970 Ради міністрів Української РСР від 24 серпня 1963 р. Про впорядкування справи обліку та охорони пам'ятників архітектури на території Української РСР. Об'єкти №769, 1710.
   
• Григорій Логвин. Історія українського мистецтва. Том 2. Мистецтво XIV - першої половини XVII століття. Київ, 1967. С. 47, 49.
   
• Постанова Держбуд УРСР від 5 серпня 1968 року про "Список стародавніх міст, селищ і сіл Української РСР, проекти планіровки і забудови яких повинні погоджуватись з органами охорони пам’ятників культури".
   
• Григорий Логвин. Архитектура Украины // Всеобщая история архитектуры. Том 6. Москва, 1968. С. 359-360.
   
• Григорій Логвин. По Україні. Стародавні мистецькі пам’ятки. Київ, 1968. С. 277-283.
   
• Проект планировки и застройки села Сутковцы Ярмолинецкого района Хмельницкой области. Опорный план. Укрколхозпроект. Хмельницкий филиал. 1970 г. - №4168; 1971 г. - №4713.
   
• Історія міст і сіл УССР. Хмельницька обл. Київ, 1971. С. 673.
   
• В 1974 г. Евгения Пламеницкая и Анатолий Тюпич проводят архитектурные исследования церкви. Материалы не опубликованы, место хранения мне не известно. 
   
• Стефан Таранушенко. Дерев’яна монументальна архітектура Лівобережної України. Київ, 1976. С. 91-92, 101.
   
• Сутковцы // Большая Советская Энциклопедия (третье издание), Том 25. Москва, 1976. С. 97.
   
• №1710, с. Суківці, замок // Постанова від 6 вересня 1979 р. N 442 Київ "Про доповнення списку пам'яток містобудування і архітектури Української РСР, що перебувають під охороною держави".
   
• 1979-1981. Ольга Пламеницкая исследует замок. На основе материалов исследования была создана дипломная работа - Проект реставрации замка с приспособлением под историко-краеведческий музей.
   
• Григорий Логвин. Украина и Молдавия. Справочник-путеводитель. Москва, 1982. С. 416-417, 442.
   
• Українська радянська енциклопедія. Том 11, книга перша. Київ, 1984. С. 81.
   
• Юрий Нельговский, Елена Годованюк. Каменные замки Западной Украины конца XVI — первой половины XVIII в. // Архитектурное наследство, Том 34. Москва, 1986. С. 125.
   
• Евгения Пламеницкая, Ольга Пламеницкая. Сутковцы, замок и церковь // Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР, Том 4. Киев, 1986.
   
• Памятники истории и культуры Украинской ССР: Каталог–справочник. Киев, 1987. С. 560.
   
• Що на заваді? // Пам'ятки України, №1. Київ, 1987. С. 46-47.
   
• Юрий Асеев. Стили в архитектуре Украине. Киев, 1989. С. 22 + рисунок во вклейке.
   
• Ольга Пламеницкая. Историко-архитектурные предпроектные исследования с. Сутковцы Ярмолинецкого района Хмельницкой области. Тома 1-6. Киев, 1989.
   
• В 1989-1990 гг. были проведены первые раскопки на участке церкви. В них принимал участие археолог Александр Склярский. Краткое описание ключевых находок было опубликовано в 1996 г.

1990-е годы:

• Паспорт пам'яток с. Сутківці // Дослідження, інвентарізація і паспортизація історичних сіл Хмельницької УРСР. Київ, 1991. Материалы хранятся в Государственной научной архитектурно-строительной библиотеке им. В. Заболотного. В открытом доступе материалы отсутствуют, но у меня уже есть копии, так что скоро расскажу, что собой представляет паспорт. 
   
• Ольга Пламеницкая. Замок в Сутковцах // Архитектурное наследство, №39. Москва, 1992. С. 148–155.
   
• Інна Дорофієнко. Реставрація стародавніх малювань // Пам'ятки України, №1-6. Київ, 1993. С. 107, 110, 111. 
   
• Ольга Пламеницька. Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі // Архітектурна спадщина України, Випуск 1. Київ, 1994. С. 40, 41, 42, 43, 47, 51, 53-54.
   
• Петро Слободанюк. Культура Хмельниччини. Хмельницький, 1995. С. 94.
   
• Іван Могитич. Нариси архітектури українських церков. Львів, 1995. С. 34–35.
   
• Віктор Вечерський. Тетраконхи України в контексті світової архітектури // Архітектурна спадщина України, Випуск 2. Київ, 1995. С. 92.
   
• А. Гаврищук. Сутковецька церква-замок // Поділля і Волинь у контексті історії українського національного відродження. Хмельницький, 1995. С. 207-210.
   
• Олександр Склярський. Архітектурно-археологічні дослідження Покровської церкви-фортеці в с. Сутківці (нові дані) // Меджибіж: 850 років історії: матеріали науково-практичної конференції 17 серпня 1996 р. Меджибіж, 1996. С. 23-24.
   
• Олександр Склярський. Архітектурно-археологічні дослідження Покровської церкви-фортеці в с. Сутківці (нові дані) // Меджибіж: 850 років історії: матеріали науково-практичної конференції 17 серпня 1996 р. Меджибіж, 1996. С. 23-27.
   
• Юлія Шемета. Родини Ярмолинських та Сутківських, їх роль у житті Поділля ХV-XVIII ст. // Третя академія пам’яті професора Володимира Антоновича. Київ, 1996. С. 470-482.
   
• Микола Крикун. Повітовий поділ Подільського воєводства в останній чверті XVI-XVIII ст. // Вісник Львівського університету. Серія історична. Випуск 32. Львів, 1997. С. 45, 51.
   
• Tadeusz Polak. Zamki na Kresach. Warszawa, 1997. S. 128, 201-202.

2000-е годы:

• Ольга Пламеницька. Церква-замок Покрова Богородиці // Пам’ятки архітектури та містобудування України. Довідник Державного реєстру національного культурного надбання. Київ, 2000. С. 271-272.
   
• Юрій Диба. Архітектура українських храмів-ротонд другої половини Х – першої половини ХІV століть (Дисертація кандидата архітектури). Львів, 2000. С. 10-11, 20, 35, 52, 63.
   
• Софія Боньковська. Хрещаті храми України (Питання походження і розвитку) // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 341. Львів, 2001. С. 192-194, 199, 210, 212, 215, 217, 219.
   
• Олег Мальченко. Укріплені поселення Брацлавського, Київського і Подільських воєводств (XV - середина XVII ст.). Київ, 2001. С. 264-265.
   
• Віктор Вечерський. Втрачені об'єкти архітектурної спадщини України. Київ, 2002. С. 389-391.
   
• Микола Крикун. Кількість і структура поселень Подільського воєводства в першій половині XVII століття // Записки товариства імені Шевченка. Т. CCХLІІІ. Львів, 2002.
  - Повторна публікація: Микола Крикун. Подільське воєводство у XV-XVIII століттях: Статті і матеріали. Львів, 2011. С. 231.
   
• Федір Уманцев. Мистецтво давньої України. Київ, 2002. С. 21-24.
   
• Історія української арїітектури / Олена Годванюк. Розділ 3. Архітектура XIV - 1-ї половини XVI ст. Київ, 2003. С. 134-136.
   
• Анатолій Трембіцький. Сутковецька твердиня у працях Є. Сіцінського та В. Січинського // Літопис Хмельниччини 2004. Хмельницький, 2004. С. 64–76.
   
• Dariusz Kołodziejczyk. Defter-i Mufassal-i Ejalet-i Kamanice: The Ottoman Survey Register of Podolia (ca. 1681), Part One. Cambridge, 2004. S. 153, 384.
   
• Jan Leszek Adamczyk. Fortyfikacje stałe na polskim przedmurzu od połowy XV do końca XVII wieku [тема книги на форуме]. Kielce, 2004. S. 212.
   
• Ольга Пламеницька. Сакральна архітектура Кам’янця на Поділлі. Кам’янець-Подільский, 2005. С. 208-209. 
   
• Віктор Вечерський. Тетраконхові храми у Візантії та в Україні // Праці Науково-дослідного інституту пам'яткоохоронних досліджень, Випуск 1. Київ, 2005. С. 34–54.
   
• Віктор Вечерський. Замки та фортеці України. Київ, 2005. С. 53–55. 
   
• Сергей Трубчанинов. Страна замков и крепостей. Каменец-Подольский, 2007. С. 16, 48.
   
• Катерина Липа. Під захистом мурів. Київ, 2007. С. 73-76.
   
• Сергій Єсюнін. Церква-фортеця у Сутківцях // Хмельниччина справжня. Хмельницький, 2007. С. 112.
   
• Евгений Килимник. Эволюция замковой архитектуры XIV-XVI вв. в Центральной Европе [Доступ через VPN]. Екатеринбург, 2008. С. 111-112.
   
• Ольга Пламеницька. Церква-донжон в Сутківцях (До питання типології середньовічного оборонного будівництва Поділля) // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці, № 15. Київ, 2008. С. 155-169.
   
• Алексей Глушок. Еволюція фортифікації на Правобережжі під впливом змін у тактиці облоги (XV-XVII ст.). Київ, 2009. с. 23-27.
   
• Алексей Сердюк. Найцікавіші місця України. Харків, 2009. С. 35.
   
• Олена Годованюк, Тетяна Трегубова, Володимир Александрович. Історія українського мистецтва. Том 2. Київ, 2010. С. 867-868, 900, 905, 916, 983.
   
• Олександр Григоренко. Сутковецька Святопокровська церква в історико-краєзнавчих дослідженнях Юхима Сіцінського // Поділля в житті, діяльності і творчості Юхима Сіцінського та Володимира Січинського. Кам’янець-Подільський, 2010. С. 81–86.
   
• Віктор Вечерський. Фортеці і замки України. Київ, 2011. С. 327-333.
   
• Ольга Пламеницька. Castrum Camenecensis. Фортеця Кам'янець. Кам'янець-Подільский, 2012. С. 190-191, 312, 314, 331.
   
• А. Трембицкий. Сутковецкая церковь-замок в работах Евфимия Сицинского и Владимира Сичинского // Замкі, палацы і сядзібы ў кантэксце еўрапейскай культуры. Мінск, 2013. С. 213-223.
   
• Катерина Липа. Церква-фортеця в Сутківцях // Енциклопедія історії України, Том 10. Київ, 2013. С. 470.
   
• Катерина Липа. Теорія архітектури, містика і війна. Київ, 2016. С. 76.
   
• Зеновій Федунків. Еволюція оборонних укріплень бастіонних регулярних замків Західної України // Сучасні проблеми архітектури та містобудування, Вип. 43 (1). Київ, 2016. С. 332-342.
   
• Віктор Вечерський. Архітектурні пам’ятки, досліджені Григорієм Павлуцьким: збережені й знищені // Павлуцький Г. Дерев’яні та муровані храми України. Харків, 2017. С. 181.
   
• Ольга Пламеницкая. Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии // Arta, Vol. XXVI, nr. 1. Chișinău, 2017. P. 14-22.
   
• Ольга Пламеницкая. Башни типа пунтоне в замках Подолии // Patrimoniul cultural: cercetare, valorificare, promovare. Chișinău, 2018. С. 187-188.
   
• Віталій Михайловський. Історія, мова, географія: топоніми середньовічного Поділля. Київ, 2021. С. 35, 117-119, 121, 129, 130, 309.
   
• Дмитро Антонюк. Замки і резиденції в Україні, пов'язані із польскими родами. Вінниця, 2023. С. 180-181.

Продолжение следует. 

Сутковецкая церковь в начале 20 в. (до реконструкции, изменивший вид верхней части храма):

Источник

Суть проблемы:

За последний век как-то в целом устоялось мнение, что церковь в Сутковцах была построена ок. 1476 г., и параллельно с утверждением этой версии также статус канонической получила версия о том, что в значительной степени архитектура памятника была сформирована под влиянием готического стиля в комбинации с византийской планировкой. При этом существуют и менее известные и менее популярные версии, в рамках которых некоторые детали трактовали как романские, барочные и даже неоготические. А вот ренессанс упоминали крайней редко, и то по отношению к деталям, которые считали добавленными к старой церкви в ходе какой-то из реконструкций. И тут с одной стороны к основной готической версии возникают вопросы, а с другой стороны существование других версий как бы намекает, что единства взглядов на самом деле нет, а это означает, что атрибуция деталей памятника по стилистическому признаку не отличается однозначностью.

Не приходится сомневаться, что все те, кто датировал храм в пределах 2-й пол. 15 в. по сути были вынуждены концентрироваться на проведении параллелей именно с готической архитектурой, и при этом в их публикациях в тень уходили детали, не имеющие к готике никакого отношения, другие же детали, признанные "готическими" на самом деле имеют аналоги и в других стилях, как до-готических, так и пост-готических. В целом же получилась замкнутая схема - датировка храма ок. 1476 г. подпитывала готическую версию, а та в свою очередь давала больше оснований для жизни популярной датировки, а всё что не вписалось, то было в лучшем случае не совсем корректно и не всегда однозначно интерпретировано, а в худшем вообще не упоминалось и не анализировалось.

Почему это важно?

Во-первых, это важно из-за датировки. Если получится убедиться, что тут мы имеем дело не с чистой готикой, а с чем-то более поздним и более эклектичным, то это даст ещё один аргумент в пользу того, что Сутковецкая церковь может относится не к более раннему, и не готическому, а к более позднему периоду, чем обычно принято считать. 

Во-вторых, детали стиля, выбранные мастером способны приблизить нас к получению ответа на вопрос, какими именно образцами архитектуры мог вдохновляться мастер, а оттуда уже проще будет рассуждать, откуда пришёл мастер. А поскольку скорей всего церковь в Сутковцах была не единственным памятником, построенным прибывшим мастером(ами), то отсюда открываются интересные перспективы в проведении параллелей с рядом других памятников Западной Украины.

Что хотелось бы сделать:

Собрав все мнения, которые по теме стиля высказывали исследователи, анализировавшие архитектуру храма, оценить весь ассортимент данных и аргументов, чтобы проверить на прочность сделанные выводы. Далее при помощи дополнительных доводов и аргументов постараться оспорить ряд популярных мнений, и при этом высказать аргументы в пользу той версии, которая вроде бы ранее особо не обсуждалась, а именно что это может быть скорее ренессансная (с элементами в стиле маньеризма) или даже барочная церковь, которая строилась с многочисленными отсылками к романской храмовой архитектуре. Готическую трактовку нужно немного отодвинуть на задний план хотя бы для того, чтобы уделить больше внимание деталям, к готике никакого отношения не имеющих. 

Было бы хорошо отойти от практики, когда от датировки церкви ок. 1476 г. строили выводы о стиле, а пойти в другом направлении - оторвать стиль от датировки, присмотреться, сделать черновую атрибуцию, а потом подумать, каким периодом всё это логично было бы датировать. 

Если даже не получится убедить вас в своей версии, то как минимум можно начать дискуссию, ведь в любом случае слабых мест у готической версии предостаточно. К поклонникам версии о преобладании готического стиля в облике храма накопилось много неудобных вопросов, и я был бы рад получить на них ответы. Кто знает, может эти ответы наоборот ещё больше укрепят фундаменты, лежащие как под версией о датировке ок. 1476 г., так и под версией о явно готической церкви, впрочем, на данный момент в таком развитии событий я очень сомневаюсь. 

В целом же, в этой дискуссии с перечисленными ниже авторами я нахожусь в довольно невыгодной позиции, поскольку мне придётся возражать не кому-то конкретному, а практически большинству или даже всем. При этом я осмелился влезть в темы, с которыми знаком только лишь на очень общем уровне, и не смотря на это я взялся критиковать взгляды тех, кто десятилетиями изучал историю архитектуры в целом, и архитектурные стили в частности. Посмотрим, что из этого получится. 


Высказывания разных исследователей о стиле церкви и её деталей:

Евфимий Сецинский, автор первого подробного описания истории и архитектуры церкви, увидевшего свет ещё в 1889 г. [1], в своей довольно детальной публикации темы стиля практически не касался. Исключение составляет лишь его упоминание особенности планировки храма, с указанием на то, что в основе её лежит византийская крест. Таким образом, хоть и косвенно, однако из всех особенностей первый исследователь архитектуры церкви отметил влияние византийского стиля, выраженного в планировке. 

Цитата

План церкви равноконечный византийский крест ...

Византийские/греческий крест в планировке храма:

Источник: из статьи В. Сичинского (1929) [10]

В 1890 г. "Географический словарь" [2] округлил сообщение Е. Сецинского, не упомянув форму плана, а сообщив, что церковь в целом "византийской архитектуры":

Цитата

... cerkiew ... bizantyńskiej architektury ... 

Интересные мысли по нужной теме находим в публикации Михаила Грушевского 1907 г. [3] Здесь автор упоминает церковь в Сутковцах в числе памятников, построенных на территории Украины под влиянием Афона, сохранявшего верность старым традициям византийской архитектуры. Особенно интересно, что автор считал трёхконховые церкви и сутковецкий четырёхконх частью общей группы построек с одними и теми же корнями, т.е. византийско-афонскими. 

Цитата

Як характеристичну для сих переходових віків з певною правдоподібністю можемо вказати церкву одноабсидну з двома бічними круглими нішами (абсидами), не в олтарній части, а в центральній части корабля, поперечно до її повздовжної оси, так що виходить щось як хрест з трома закругленнями на трох кінцях. Се тип широко розповсюджений в XIV-XV вв. в монастирях Атоса [Афона], а звідти рознесений також в землях балканських і наших, що стояли також в тих часах, як знаємо, в дуже тісних зносинах з Атосом - головним огнищем візантизма по упадку Царгорода. До тепер звістні у нас тільки невеликі церкви сього типа, як церква Лаврівського монастиря, як церква в Зинківцях на Поділю ... і як оригінальная церква-кріпость в Сутківцях на Поділю ж, поставлена в XV в., а змодифікована о стільки, - очевидно в інтересах фортифікаційних, що тут всі чотири кінці хреста заокруглені і тісно зконцентровані, так що церква виглядає як квадрат, окружений чотирма круглими бастіонами зі всіх чотирьох сторін.

В 1905 г. благодаря публикации [4] Григория Павлуцкого, который первоначально поддерживал датировку церкви 15 в., происходит первый поворот в сторону готики. Автор в описании планировки не упомянул связей с византийским стилем, но при этом в парочке мест упомянул готику, причём как в контексте общей оценки архитектуры памятника, так и впервые классифицировал крышу (вероятно, в том числе из-за наличия высоких ступенчатых щипцов) как готический элемент:

Цитата

• Несомненно, образцом для этой церкви-замка послужили готические замки западной Европы, в роде замка Шомон во Франции.
   
• ... средняя часть храма ... была покрыта высокой готической двускатной крышей ...

Что касается упомянутого автором замка Шомон (Франция), то на самом деле это очень интересный пример, который в действительности может иметь некоторые общие корни с концептом, использованным в Сутковцах. Правда, тут стоит уточнить, что нынешний облик замок Шомон принял в основном в два этапа - 1-й (преимущественно позднеготический) состоялся в 1469-1481 гг., 2-й (уже во многом ренессансный) в 1498-1510 гг. Это важно, поскольку утвердилось мнение, что церковь в Сутковцах уже была построена к 1476 г., и как-то так получилось, что у неё уже тогда были те черты, которые замок Шомон только начинал получать во Франции. И если признавать верность вектора размышлений Г. Павлуцкого, то либо нужно допустить, что в Сутковцах ещё в начале 1470-х гг. были в курсе самых модных течений ренессансной архитектуры из Франции (и местный владелец села имел средства, чтобы этим трендам следовать), либо нужно допустить, что церковь в Сутковцах (в случае если она была наследницей подобных готико-ренессансных веяний/форм) все же была построена позже 1476 г. Примечательно, что из всех возможных вариантов Г. Павлуцкий привёл не какой-то чисто-готический замок 15 в. (коих в Европе в целом и во Франции в частности предостаточно), а именно готико-ренессансный. 


Источник

Удивительно то, что Г. Павлуцкий в дальнейшем радикально изменил свои взгляды как на счёт датировки, так и на счёт стилистической принадлежности церкви (впрочем, это не помешало готической версии продолжить наращивать популярность).  Своими новыми мыслями он поделился в публикации 1911 г. [5], где появление храма автор относит к периоду где-то не ранее рубежа 16-17 вв., а в чертах его стиля был склоне видеть признаки барокко! 

Цитата

• Первую попытку применить на Украине стиль барокко, кажется, нужно видеть в Покровской церкви в селе Сутковцах ...
   
• Сутковецкую церковь признавали древнейшим архитектурным памятником на юге России после татарской эпохи, и построение ея относили к 15-му веку. ... Однако, свидетельство архитектурных форм и стиля опровергают предположение, что сохранившийся храм принадлежит к 15-му веку. Крестообразный план с закруглениями, форма высокой средней крыши на два ската с уступчатыми фронтонами, башни - восточная, северная и южная с высокими конусообразными кровлями, обработка углов центральной части, круглыя окна и, наконец, способ кладки стен церкви, тождественный способу кладки стен Сутковецкаго замка, построенного в 1623 г., все это заставляет предполагать, что Покровская церковь в Сутковцах построена никак не ранее конца 16-го или начала 17-го века, и была, повидимому, древнейшей из каменных церквей украинского барокко. 

Среди аргументации Г. Павлуцкого есть несколько интересных мыслей, однако значительную часть его доводов могла быть легко оспорена, что и будет сделано позднее Владимиром Сечинским в публикации 1929 г., о которой речь пойдёт ниже. Тем не менее, на мой взгляд, даже контр-критика не снивелировала полностью версии о более позднем, чем принято считать, появлении храма, а также выяснилось, что детали, определяющие стиль, оказались вовсе не такими уж и однозначными. В целом, Г. Павлуцкий даже через век после этой публикации остался в числе тех крайне немногих исследователей, которые допускали, что это вовсе не позднеготический храм конца 15 в., и что вовсе не готика определила его внешний вид.

Е. Сецинский был знаком с Г. Павлуцким, переписывался с ними, и прислушивался к некоторым советам и корректировкам этого исследователя. Пример этому видим уже в публикации Е. Сецинского 1912 г. [6], где тот помимо упоминания византийских корней, также начинает вплетать в историю готику, которая уже выдвигается на первый план:

Цитата

По типу постройки здание это представляет собой соединение готической архитектуры замка с византийской церковью.

Впрочем, уже на момент этой публикации взгляды двух исследователей основательно разошлись - если Е. Сецинский начинал с того, что допускал строительство церкви и замка Александром Балабаном в 1-й четверти 17 в., но в итоге склонился к версии, что оба памятника относятся ко 2-й пол. 15 в., и соответственно находятся в нише готической архитектуры, то Г. Павлуцкий наоборот начал с того, что поддержал версию с датировкой храма концом 15 в. и даже дал толчок поисков параллелей среди готической оборонной архитектуры, однако к 1911 г. он уже считал храм памятником времён Александра Балабана, и уже был склоне искать в его чертах детали стиля барокко, а не готики. 

Мнение Г. Павлуцкого о барочной природе храма, судя по всему, не нашло поддержки, а за церковью всё больше закреплялся статус памятника готической архитектуры 15 в. Так, Дмитрий Антонович в 1923 г. [7] к описанию храма перешёл в рамках раздела, посвящённого готической архитектуре, а Покровскую церковь охарактеризовал так:

Цитата

Найбільше відомою готицькою церквою на Поділлю ялвляється дуже романтична церква-фортеця в селі Сутківцях. 

По таким формулировкам, к сожалению, не всегда можно понять, употреблялась ли готика для описания стиля, или же речь шла о хронологическом периоде (эпохе готики), или о том и другом одновременно.

Ступенчатые щипцы/фронтоны, которые чаще всего связывали с готикой:

Источник: фото Е. Сецинского 1901 г., из статьи В. Сичинского 1929 г. [10]
 

Вернёмся снова к Е. Сецинскому. В своей публикации 1925 г. [8] он в целом анализирует архитектуру трёхконховых храмов Подолья, делясь интересными наблюдениями. В этом исследовании церковь в Сутковцах лишь бегло упоминается, однако общие мысли и выводы автора, как мне кажется, имеют отношение и к Сутковцам. Как мы помним, М. Грушевский считал трёхконховые и четырёхконховые формы родственными (с чем и я согласен), и, вероятно, Е. Сецинский считал также, во всяком случае для обоих типов храмов он указывал схожие особенности, а также один и тот же источник вдохновения. Собственно, суть идеи автор указал прямо в первой строке работы, в её заголовке "Вплив візантійсько-атонської архітектури на будівництво мурованих церков на Поділлю". Иными словами, снова автор указал, что старые византийские идеи через посредничество Афона попали на территорию Украины через одну из соседних транзитных стран. Вот что там ещё есть по теме:

Цитата

• ... архітектура тих деревляних церков [Поділля] має особливий виразний український стиль ... Мурованіж церкви Поділля в більшости не мають одного якогось виразного стилю, або типу ...
   
• Коли говорити про архітектуру тих мурованих церков, то перш усього треба зазначити, що ті церкви невеликі, можна сказати - бідні, немають архітектурних прикрас. Будували їх, очевидно, небогаті парафіяни або фундатори. Тимто, коли звернути увагу на стиль сих будинків, то можна сказати, що в них немає стилю, як мистецького виразу архітектури.
   
• Найстаріші муровані православні церкви західного Поділля таким чином мають архітектурну форму, або сказати б орієнтацію не західноєвропейську чи римо-католицьку, не північно-східну, чи київську, але південно-славянську й візантісько-атонську.

Не забывал Е. Сецинский бегло упоминать и готические черты. Так в публикации 1928 г. [9] он первым из авторов к числу готических деталей причислил своды:

Цитата

Коли збудовано Сутковську церкву - точно не відомо. Деякі дослідники старовинної архітектури гадають, що в XV ст. За це свідчать деякі її архітектурні форми, готицьке склепіння та ін.

Готические (по мнению ряда исследователей) своды:

Источник

Допускаю, что тогда Е. Сецинский окончательно остановился как на датировке храма 15 в., так и на том, что он содержит готические черты, уже во многом благодаря влиянию своего сына, Владимира Сичинского, который в конце 1920-х работал над основательной публикацией, призванной предоставить первый детальный анализ архитектуры церкви, а также (что особенно важно в рамках данной темы) более чётко классифицировать храм и его детали с точки зрения стилей. Работа была издана в 1929 г. [10] Ниже фрагменты, имеющие отношение к авторскому взгляду на стилистику храма в целом и в деталях. Автор по теме написал очень много, так что и цитированного текста будет немало, однако и этого для полноты понимания взглядов В. Сичинского может быть недостаточно, так что всё же рекомендую прочитать полную версию статьи, которая, по сути, вся пропитана всевозможными аргументами в пользу версии о готической природе храма.

Цитата

• 143. ... ще і досі немає не тільки вичерпуючої монографії про цей визначний твір старого будівництва, але не встановлено час повстання його, як в хронольогічному так і стилістичному відношенню ...
   
• 147. Нище при порівнюючій аналізі архітектурних форм ми зясовуємо, що готицький характер деяких частин і деталів будови не заперечують тому, що вона могла повстати і в XV ст.
   
• 151. ... Судячи по бароковій формі маківки ... на цій дзвіниці ...
   
• 151. ... в 1903 році зовсім знищено високий двохспадистий дах середньої частини будови разом з ґотицькими ступіньчастими фронтонами та бароковими маківками.
   
• 152. Плян у формі рівнораменного "грецького" хреста ...
   
• 153. На гребні цього даху [середньої частини храму] була барокова подвійна маківка ...
   
• 154. Загально пануючою є думка, що цей тип є суто-візантійським, одначе походження його ще в належній мірі не висвітлене. Деякі дослідники вказують, що цей тип був відомий в римській і старохристіянській архітектурі, повстав тут незалежно від Візантії і пізніще уживався в льомбардській архітектурі, головно для надгробних каплиць і баптистерій.
   
• 158-159. Всетаки більш правдоподібно, що тип хрещато-півкружних будов прийшов до нас в Сутківці вже поворотним шляхом з Заходу, як "візантійська" (значить більш відповідна для православних) будова. Тим більше що приблизно в той же час поширився у нас инший тип т. зв. триконхових будов (Лаврів, Путна, Камянець, Зіньків, Межибіж, що прийшов на Україну з Атону також "західнім" шляхом — через Семигород, Молдавію і Буковину.
   
• 159. Поза візантійським, хрещатим пляном, що очевидно найкраще відповідав реліґійно-літургічним потребам православного храму та був зручним для оборонних цілей, нічого иншого "візантійського" в будові не зберіглося. Загальна концепція цілої будови, просторовий розподіл мас, конструкції та склепіння, перекриття, окремі архітектурні форми та деякі деталі цілком ясно говорять, що тут ми маємо діло з готикою.
   
• 159, 162. Будови (приміщення, камери) з одним стовбом по середині, на котрий спираються склепіння камери, як принціп чисто-конструктивного будівництва, відомий ще в добу романського стилю головно в цивільному будівництві — замковому, кляшторному то що ... Цей спосіб будування в добу готики зустрічається вже досить часто в тих же цивільних будовах, капітульних салях а навіть і костелах. ... такі будови відомі ще в романську добу в Німеччині і Франції та були поширені в добу готики у багатьох замках і твердинях та в меньших будовах релігійного культу в цілій центральній Европі.
   
• 162. Що до самих склепінь сутківської будови то це є, без всякого сумніву, тип готичних склепінь. Середня частина має т. зв. звіздчасте склепіння поширене в розвинену добу готики і спеціяльно в одностовбових будовах. ... Склепіння в апсидах ... Це також часто уживаний тип готичних шестиребрових склепінь, спеціяльно пристосованих для перекриття апсид чи хорів.
   
• 163. Ребра склепінь в апсидах спираються на консолі з ліпленими прикрасами. Одна з цих прикрас — округлої форми є схематизована і перероблена в народній творчосте часто уживана в готичну добу розетка т. зв. subrosa. Друга розетка чотирокутної форми має скорше ренесансовий характер. Ті самі стилістичні риси має і середній стовб. Його гранчаста форма підстави і округла — тіла кольони є характерні для готики, тоді як гзимс чи малорозвинена капітель з зубчиками і оригінальним переходом до квадратової горішньої плити має характер переходового стилю до ренесанса ...
   
• 163. Отже невиключена річ, що українські майстрі працюючи далеко на Заході ознайомилися тут з новими готичними зразками та конструкціями в будівництві німецьких та чеських майствів, та ці зразки центральної Европи перенесли на Україну і спеціяльно до Сутківець.
   
• 164. Вежі закінчуються склепіньчастим (аркатурним) фризом і стіжковим стрімким дахом. Все це є риси оборонних, замкових веж. Склепіньчастий фриз повстав у західньо-европейському будівництві ще в романську добу, але загально був поширений в добу готики і навіть ренесанса в оборонних і замкових будовах. ... Форма сутківських веж є типова для всіх оборонних веж західньої і центральної Европи доби готики і почасти ренесанса. 
   
• 165. Такі вежочки [бартизани] на рогах будов і на контрфорсах загально уживалися в готицькому будівництві ...
   
• 165. Нарешті високий двохспадистий дах середньої частини і високі ступіньчасті фронтони, простого тектонічного вигляду, є також типові для готичних, як цивільних, мійських так і для меньших будов релігійного призначення (костели, кірхи, сінаґоги).
   
• 165. Всі ці архітектурні форми та деталі остільки пересвідчують про готицький характер цілої будови, що немає потреби входити в дискусію з деякими письменниками, що сумніваються що до давности та стилістичних особливостей сутківської твердині. 
   
• 167. Взявши від старої спадщини візантійсько-романську, чи краще сказати візантійсько-українську льогічність, підпорядкованість окремих частин цілому, зєдиненість і відповідність внутрішнього змісту та зовнійшого вигляду, злучивши це з готичним конструктивізмом з його обрахованням фізичних законів і тектонічних сил — український архітект створив синтезу двох світоглядів, двох відмінних стилістичних проблємів, двох культур.

Центральная одиночная опорная колонна:

Источник

Отдельно приведу размашистую (но очень интересную с точки зрения дискуссии вокруг стилей) полемику В. Сечинского (опубликована в той же статье 1929 г.) с мнением, которое в своей статье 1905 г. изложил Г. Павлуцкий. Напомню, что тот имел смелость оспорить версию с датировкой храма 15 в., а также постарался доказать, что церковь в Сутковцах имеет черты барокко. Поскольку В. Сичинский в своей публикации потратил немало усилий и аргументов, чтобы доказать готическую природу храма, то он не мог упустить возможности конструктивно покритиковать доводы Г. Павлуцкого:

Цитата

Всі ці архітектурні форми та деталі остільки пересвідчують про готицький характер цілої будови, що немає потреби входити в дискусію з деякими письменниками, що сумніваються що до давности та стилістичних особливостей сутківської твердині. Одначе не можемо проминути мовчанкою твердження проф. Г. Павлуцького. В першій своїй праці "Церковь-замокъ въ Сутковцахъ Летичевскаго уѣзда" Павлуцький у своїх висновках цілком йде за Е. Сіцінським, що до давности будови (1476 р.), але в "Исторіи русскаго искусства" Грабаря він, як зазначено вище, цілком міняє свій погляд і старається зробити сутківську церкву... бароковою. Цей промах можемо пояснити слідуючими причинами. В історії російського мистецтва Грабаря робиться огляд (тим же Павлуцьким), подібно до инших російських підручників, зпочатку "київського" і "чернигівського" мистецтва XI—XII ст., далі зовсім пропускається час від XIII до XVI ст. і переходиться безпосередньо до українського бароко". Взагалі, стара російська школа зовсім не звертала увагу на добу готики і ренесанса та, по правді кажучи, не знала і не розуміла її. Російські професори у своїх викладах та писаннях в кращому разі обмежувалися поверховим і чисто-зоннійшим описом готицьких будов і то більших, поне надавав великого значіння готиці в розвитку української архітектури. І от зробивши "павзу" над XIV—XV ст. він зовсім не знав до якої доби "приєднати" сутківську твердиню. Тому почав свій виклад про українське бароко словами: "Першу спробу примінити на Україні стиль бароко, здається (sic!) треба бачити в Покровській церкві в селі Сутківцях...". А далі щоби довести оцю гіпотезу почалося "натягання" історичних фактів і стилістичних ознак. Найперше проф. Г. Павлуцький зовсім не згадує надгробної плити 1593 р. і не надає належного значіння даті дзвону 1476 р. Далі вказує, що "спосіб кладки мурів церкви, тотожний способу кладки стін сутківського замку, що збудований в 1623 р.". Тут Павлуцький допустився подвійної помилки. По перше дата заложення сутківського замку зовсім не встановлена, а рік 1623 невідомо звідки взятий. Новійші досліди говорять, що сутківський замок побудував, правдоподібно, Федір Олехнович Сутківський в XV ст., при чім для підтвердження цеї дати вказують, що сутківський замок способом складання мурів нагадує... сутківську церкву-твердиню!..

Хоч проф. Г. Павлуцький був у Сутківцях, але, на жаль, не говорить який саме цей "спосіб кладки". Між тим матеріял сутківської церкви, як вказано вище, складається почасти з необтесаного каміння-вапняка, почасти з цемента змішаного з цегляним щебнем. Тоді як склепіння і "матошники" [бартизани] зложені з цегли особливої широкої форми. Цей матеріял і спосіб кладки у нас на Україні власне більше говорить про добу ближчу до старокнязівського мистецтва ніж до барока!

Дальшим "доказом", що будова належить до доби барока у Павлуцького є високий дах зі ступневими фронтонами і округлі вежі зі стіжковим накриттям. Що ці фронтони і вежі є барокові, він вказує на деякі видання з гравюрами самого початку XVII ст., які виображають будови колишньої Лаври: "Учительное Євангеліє" 1623 р., "Главизни поучительни" Агапита 1628 р., плян Київа Кальнофойського 1638 р. Дуже дивно, що для встановлення барокових форм треба притягати аж гравюри колишнього вигляду Лаври, так ніби характер цих форм зовсім ясно і докладно не зясовано? Зрештою на згаданих гравюрах Лаври ніякого "барока" не могло бути з тої простої причини, що барокові форми почали зявлятися у Київі заледве в 40-х роках XVII ст. за доби П. Могили, а спеціяльно Лавра дістала це прибранство щойно в кінці XVII ст. під час перебудов І. Мазепи! Загалом, ступневі фронтони уживалися головно в добу готики і почасти ренесанса, а бароко робило сі прості і конструктивні ґотицькі фронтони з більш заокругленими, кривими, вибагливими лініями, виверненими волютами то що.

Яким способом у Павлуцького стали бароковими навіть "матошники" [бартизани] і округлі вікна, це вже зовсім незрозуміло. Звичайно, коли дивитися на ці наріжні вежочки ("матошники") як на декоративну прикрасу і примху, то може і могло зявитися таке "вражіння", що вони барокові. Вище ми зясували, що значіння матошників поза їх практичним призначінням полягає в чисто-конструктивній ролі й вже в цьому змислі вони не мають нічого спільного з бароковою декоративністю, що закриває і маскує справжню будівельну техніку, натомість ці вежочки вповні відповідають готичному конструктивізму. Щож до округлих вікон, то такі відомі у всіх стилях від романського аж до ампіра, але спеціяльно уживані були в готичних будовах (т. зв. "рожі").

На первый взгляд обстоятельность, с которой В. Сечинский в 1929 г. изложил свои взгляды, оставляет мало сомнений в правильности сделанных им выводов, согласно которым именно готический стиль определил облик храма, но если начать анализировать ситуацию, то возникнет много вопросов, о которых речь пойдёт, когда мы уже сами начнём присматривать к деталям. А пока некоторые обобщающие тезисы, из тог, что в наше распоряжение предоставил автора:

• К византийскому стилю он отнёс только форму плана.
   
• Автор отметил, что ряд деталей (круглые окна, столб в центре, аркатуры машикулей) имеют романские корни, однако в итоге причислил эти детали к готическому стилю.
   
• Большинство черт храма автор связал с готикой, не смотря на то, что многие из этих деталей использовались как в более раннем романском стиле, так и в более поздних ренессансном и даже барочном стилях. 
   
• Примечательно, что не смотря на столь обстоятельный анализ, часть деталей автор просто не упомянул или же упомянул очень бегло, и не стал трактовать (такие как форма окон, бойниц, арок и др.). 
   
• Ренессансным деталям автор уделил крайне мало внимания, они явно его не очень интересовали, так что, к примеру, он даже забыл упомянуть про наличие у церкви ренессансных порталов. Никакой оценки происхождения или датировки ренессансных элементов автор не дал. Не только барочную, но даже ренессансную версию автор всерьёз не воспринимал, и даже наоборот - утверждал, что некоторые архитектурные решения (в частности, расположенная по центру колонна и строительная техника) противоречили взглядам ренессансной эпохи. 
   
• Гипотезу Г. Павлуцкого о строительстве храма в ранне-барочную эпоху автор раскритиковал. К периоду позднего барокко (2-ая половина 18 в.) он относил лишь некоторые детали (деревянная колокольня, главки над кровлями), добавленные в ходе реконструкции.
   
• В целом стиль храма он охарактеризовал как сплав византийско-романских решений с готическими, но при этом именно готический стиль им был выделен как основной, якобы хорошо различимый как на уровне целого, так и на уровне деталей.

Пока мнения украинских исследователей постепенно склонялись в сторону преобладания готического стиля, редкие польские исследователи, касавшиеся темы архитектуры церкви, продолжали по инерции упоминать только византийский стиль. Как, например, Антони Урбанский в 1929 г. [11]

Цитата

[Церковь] Имеет интересную византийскую архитектуру.

Алексей Некрасов в 1935 г. [12] кратком описании храма указал, что фронтон имеет не только готические, но и романские корни:

Цитата

... ступенчатый романо-готический фронтон дополняет светский характер сооружения.

Михаил Драган в 1937 г. [13] придерживался, как по мне, довольно спорного мнения, что форма плана и даже бартизаны церкви в Сутковцах были следствием влияния на архитектуру Украины решений, которые якобы пришли к нам напрямую из ранней христианской архитектуры Армении. Не считая этого, из стилей он упомянул лишь позднюю готику (здесь он опирался на выводы В. Сичинского):

Цитата

Церква в Сутківцях помимо деяких признак часу свого постання (пізний готик у склепіннях і причілках [фронтонах] даху нави) може знайти своє вияснення лише в звязку з впливами Вірменії.

Интересная (и при этом малозаметная) деталь по теме встретилась в публикации Ивана Крипякевича 1937 г. [14]

Цитата

• Центральна нава (властива церква) перекрита двоспадною покрівлею з характеристичними для готичного будівництва ступінчастими фронтонами.
   
• Приземелля [пеший ярус] ... перекрите складною системою жолобових і гостролучних склепінь із готичними нервюрами, що "вистрілюють" із масивного пілону посередині нави.
   
• "Загальна концепція цілої будівлі, простірний розподіл мас, конструкції та склепіння, перекриття, окремі архітектурні форми та деякі деталі цілком ясно говорять, що маємо тут до діла з готикою" (В. Січинський). Візантійсько-романським залишилися тут тільки поземий план та оформлення вікон і амбразур.

Как видим здесь И. Крипякевич во многом опирается на выводы о доминировании готического стиля, высказанные В. Сичинским (и даже напрямую цитирует его), но затем от себя автор добавил, что к византийско-романскому стилю (тут особенно интересно, что он упомянул оба стиля, а не только византийский) можно отнести план храма, а также оформление окон и амбразур. И если византийские/романские корни плана ранее уже отмечали другие авторы, то вот византийско-романские корни окон/бойниц были отмечены впервые. Честно говоря, при первом прочтении этой части я сходу подумал, что автор не понимает о чём пишет, поскольку причислить окна и уж тем более бойницы к византийско-романскому стилю мне казалось мягко говоря странным выводом, однако если подразумевалась не общая структура, а просто форма контура с отсылкой к полукруглым арочным завершениям, то всё менялось, и получалось, что И Крипякевич как раз наоборот хорошо знал, о чём пишет, и вообще он вероятно был первым, кто указал, что вообще-то и окна/бойницы храма к готике отношения не имеют.

Окна и бойницы церкви:

Источник

В публикации 1956 г. [15] Владимир Сечинский повторяет свои выводы из статьи 1929 г., и снова делает чёткий акцент на том, что от византийского стиля есть только планировка, а остальное это готика. Причём, как и в публикации 1929 г., в случае если форма характерна для нескольких стилей (романский или готический; готический или ренессансный) автор каждый раз один из стилей отодвигает в сторону, оставляя в центре внимания готику:

Цитата

• Такий плян "грецького" хреста знаємо ще в Херсонесі (коло 600 р.), але до Сутковець він прийшов, правдоподібно, з Заходу (Регенбург, Прага), як візантійський тип будови, придатний для твердині і заразом для релігійно-літургійних потреб православного храму. ... Поза пляном тут нічого візантійського вже нема. Загальна концепція цілої будови, просторовий розподіл мас, конструкції та склепіння, перекриття, окремі архітектурні форми та деякі деталі промовляють за те, що тут маємо діло з готикою.
   
• Середня частина твердині перекрита чотирма жолобковими склепіннями, що спираються на одинокий середній стовб. Цей чисто-конструктивний спосіб будування був відомий в добу романську, але особливо поширився в цивільному будівництві часів готики в цілій Центральній Европі і зокрема в Чехії, Словаччині, Угорщині і Польщі.
   
• Система шестиребрових склепінь в апсидах Сутківської твердині також готичного характеру, так само як перекриття середньої нави зі стрільчастими фронтонами.
   
• Форма веж зі склепінчастим фризом, який сильно виступає над мурами, - типова для всіх оборонних веж доби готики і почасти ренессансу і зустрічається у нас на Україні в іншіх замкових будовах (Кам'янець, Остріг, Луцьк).

Во 2-й половине 20 в., когда Сутковцами начинают активно интересоваться исследователи архитектуры советского периода, особых споров вокруг стиля уже не велось. Упоминание византийских и романских влияний почти исчезли, часть деталей отнесли к готике. Из нового можно отметить возросший интерес к ренессансным деталям, которые, впрочем, считали поздними добавлениями.  
 

Григорий Логвин, 1956 г. [16]

Цитата

• П'яти склепінь і розпалубок оздоблені гарними розетками, витесаними з вапняку. Характер розеток своєрідний і має спільні риси з готичними деталями.
   
• На другому поверсі наличники дверей і бійниць витесані з каменю в формах раннього ренесансу. Ці наличники пізднішого походження.

Из интересного:

• В этой ранней публикации Г. Логвин по стилю атрибутировал только лишь несколько деталей декора, тогда как о стиле храма в целом, или же о стиле более крупных и значимых деталей, он своих мыслей не привёл. 
   
• В. Сичинский в 1929 г., описывая те же детали интерьера, отмечал, что часть из них имеет аналоги среди готических элементов декора, но также обратил внимание на то, что другие элементы уже в большей степени ренессансные. У Г. Логвина упомянута только связь с готикой. 
   
• Впервые были упомянуты ренессансные порталы, которые автор считал деталями, добавленными в 16 в. Странно, что автор упоминает ренессансные порталЫ (?) на втором ярусе (где до наших дней сохранились следы только одного портала), однако не упоминает, что портал главного входа на первом ярусе также ренессансный. Что автор имел ввиду под ренессансными "наличниками бойниц" мне не до конца понятно. Важно также, что автор уточнил - по его мнению ренессансные детали не имели отношения к основному периоду строительства храма, но были добавлены в ходе какой-то реконструкции.

Ренессансный портал на втором ярусе церкви:

Источник

Г. Логвин, справка из "Історії українського мистецтва" 1967 г. [17]

Цитата

Перший ярус перекрито в прямокутній частині системою хрещатих склепіть ... В півкруглій частині склепіння готичні, зірчасті.

Здесь интересно отметить, что хотя Г. Логвин в целом следовал в своих размышлениях по вектору, намеченному В. Сичинским, относя своды апсид к готическому стилю, однако при этом он уже не описывает своды центральной части как готические и не утверждает, что они были нервюрными (как это делал В. Сичинский). 

Нервюрные своды апсид:

Источник

Г. Логвин, справка из "Всеобщей истории архитектуры" 1968 г. [18]

Цитата

• Первый этаж - собственно церковь - перекрыт сложной системой сводов: апсиды - нервюрным готическим звездчатым сводом, а центральное помещение - цилиндрическими сводами, опирающимися на стены и центральный столб. 
   
• ... центральным объемом, перекрытым двускатной кровлей, с готическими уступчатыми фронтонами на торцах ...

Здесь видим, что связь с готикой автор усилил, добавив к "готическим" сводам апсид ещё и "готический" фронтон.

Г. Логвин, справка из "По Україні" 1968 г. [19]

Цитата

• Склепіння в середній частині спирається на чотири арки, що з'єднують її з бічними, та один стовп в центрі, подібно до того, як в одностовпних палатах давньоруській, або готичній архітектурі.
   
• Бічні приміщення перекриті готичними зірчастими склепіннями.
   
• Збудували церкву шляхтичі Сутківські у 1476 р., а пізніше, в XVI ст., під час ремонту на другому поверсі вставили строгої форми ренесансні білокам'яні одвірки.
   
• [В інтер'єрі] Привертають увагу також консольні капітелі готичної форми.
   
• ... масивні східчасті готичні фронтони на центральному нефі були розібрані ..

 

Из интересного:

• И снова Г. Логвин хоть и склонен относить к готике систему опоров сводов на центральный столб, а также своды конх/апсид, однако своды центральной части он готическими всё также не называет.
   
• Элементы декора интерьера он продолжал связывать только лишь с готикой. Как и фронтон. 
   
• Здесь снова повторно автор привлекает внимание к ренессансным деталям на втором ярусе (ренессансные детали на первом ярусе, ни снаружи, ни в интерьере, он не упоминал), и на этот раз с уточнением, что по его мнению они были добавлены в 16 в. Кстати, замок в Сутковцах в публикации 1968 г. Г. Логвин датировал 16 в. (без уточнений, идёт ли речь о начале, середине или конце века), и таким образом, возможно, по его версии появление ренессансных деталей в храме синхронизировано с появлением ренессансного замка. Хотя при этом автор не пытается решить тот парадокс, который мешал некоторым исследователям относить замок и церковь к разным строительным периодам. 

Детали декора (они же "консольные капители", "пяты сводов" и т.д.) в интерьере:

Источник

Григорий Логвин в справке 1982 г. [20] повторяет уже известные нам мысли/выводы:

Цитата

• Западная и восточная стены центральной части церкви украшены высокими ступенчатыми готическими фронтонами (сняты в 1906 г.). 
   
• Гурты нервюрных сводов опираются на готические капители, поддерживаемые консолями ...
   
• Во время ремонтов храма в XVI в. порталы его дверных проёмов были украшены белокаменной резьбой в стиле Ренессанс.

Ничего особенного нового по теме стилей не видим в справке от Евгении Пламеницкой, опубликованной в 1986 г. [21] Щипцы отнесены к готическому стилю; деревянные детали верхней части храма, добавленные в 18 в., отнесены к барокко; некоторые детали, несущие черты стиля, упомянуты без стилевой атрибуции. 

Цитата

• В 1476 г. перестроено под церковь с устройством ... готических щипцов над вторым ярусом центрального объема.
   
• Во второй половине XVIII в. над притвором была поставлена двухъярусная деревянная колокольня с барочной главкой.
   
• В 1894 г. сооружение подверглось переделке с разборкой щипцов, после чего утратило древние готические и барочные формы.

Деревянная колокольня и главки, появление которых все единогласно относят ко 2-ой пол. 18 в.:

Источник

"Памятники истории и культуры Украинской ССР" в 1987 г. [22] помимо уже наскучивших упоминаний об одной лишь готике порадовали беглым упоминанием наличия ренессансных порталов. Под "более поздними формами", вероятно, подразумевались барочные деревянные конструкции в верхней части храма.

Цитата

Наряду с готическими деталями здание имеет ренессансные порталы и другие более поздние формы.

Интересен анализ церкви Юрия Асеева, автора книжечки 1989 г. "Стили в архитектуре Украине" [23]. Как видим из названия, публикация как раз по нужной нам теме, о стилях, однако показательно то, что исследователь лишь повторил ранее известные тезисы других авторов о том, что некоторые детали относятся к готическому стилю. Признаки существования элементов, относящихся к византийскому, романскому, ренессансному или другим стилям автор не упоминал. Интересно, что автор (как и Г. Логвин) не стал к готическим деталям относить своды нефа. Но в целом удивительно слабо, с учётом ранга автора и узкой темы книжечки, будто своды апсид и фронтоны - это единственные детали храма, которые можно анализировать с точки зрения стилей.

Цитата

• Конхи апсид перекрыты нервюрными звездчатыми готическими сводами.
   
• К чертам готической архитектуры, помимо нервюрного свода, относятся также уступчатые фронтоны на торцах двускатной крыши над центральным объемом. 

Паспорт памятников с. Сутковцы, 1991 г. [24]. Здесь ничего нового, упомянуты только уже известные нам детали:

Цитата

• В 1894 р. споруда перероблялась з розбиранням щипців, що призвело до втрати древніх готичних і барочних форм.
   
• Бічні приміщення перекриті готичними зірчастими склепіннями.

Очень специфический и часто очень спорные взгляды о датировке некоторых памятников высказывал Иван Могитич. Хотя в своем кратком описании церкви в Сутковцах [25] он не касался вопроса стиля, однако в качестве аналога привёл древнерусский квадрифолий в с. Побережье (Ивано-Франковская обл.), и при этом указал, что церковь в Сутковцах построена в конце 13 - начале 14 вв., т.е. косвенно храм был сдвинут в сторону скорее византийской или романской архитектуры. Вероятно это был сделано под влиянием гипотезы Е. Пламеницкой (подробней о её взглядах в отдельной теме), которая по итогам своих исследований была склонна считать, что квадрифолий мог быть построен на порядок раньше принятой даты ок. 1476 г.

В 2000 г. Юрий Дыба в своей публикации [27] во многом с опорой на данные И. Могитича и приведённую им датировку, отнёс (хоть и не без сомнений) церковь в Сутковцах к категории "Імовірних храмів-ротонд", построенных не позднее 14 в. Сведений о стиле у этого автора нет, но столь ранняя датировка + классификация объекта как ротонды княжеского периода намекает, что тут скорее речь о византийском или романском влиянии/стиле.

Ольга Пламеницкая, справка 2000 г. [26]. Несмотря на довольно приличный объём и детальное описание архитектуры храма, атрибуция по стилю была выполнена лишь для фронтона/щипца (у автора здесь они названы "шпилями"). Из интересного - это авторский взгляд на развитие архитектуры храма, согласно которому эти щипцы, а также своды (которые, как мы знаем, другие авторы часто называли готическими) не был построен одновременно с основным объёмом квадрифолия, но, по мнению Е. и О. Пламеницких, были добавлен в ходе реконструкции объекта (в рамках авторской версии памятник до того момента был не храмом, а чисто-оборонной постройкой, некой башней-донжоной) во 2-й половине 15 в. 

Цитата

У 2-й половині XV ст. власник Сутківців Ф. Сутковецький завершив спорудження на сусідньому пагорбі потужного замку [питання датування замку розглядаємо в окремій темі - Filin], у зв'язку з чим оборонний тетраконх перетворився на храм. Було влаштовано склепіння та готичні шпилі над південною та північною стінами центрального об'єму, змінено форму даху. Пізніше цей значний в історії споруди етап був ототожнений з її будівництвом.

В 2008 г. Ольга Пламеницкая опубликовала свою первую полноценную статью о церкви [28], которая, как и все более ранние работы Е. и О. Пламеницких, уделяла крайне мало внимания вопросам стиля. 

Цитата

• Лише у ХVІІІ ст., після повернення Поділля до Польщі, з’явилася надбудова псевдоготичних щипців на кшталт костьолу.
   
• Досліджуючи оборонні споруди типу донжонів, варто придивитися до масивного мурованого „Борисоглібського квадрифолію” на полі "Мурованка" у Побережжі під Галичем, датованого др. пол. ХІІ ст. ... а також проаналізувати його вражаючу типологічну подібність до донжону в Етампі (Іль де Франс) кін. ХІІ ст. В контексті зроблених висновків набуває особливої ваги зауважене І. Могитичем поширення на Галичині й Волині в ХІ – ХVІ ст. мурованих оборонних веж. На наш погляд, географію цього явища можна розширити, залучивши до ареалу їх розповсюдження терени Поділля ...

Из интересного:

• Здесь видим, что у О. Пламеницкой взгляды на происхождение и датировку щипцов радикально изменились - если Е. Пламеницкая (а вместе с ней и многие другие исследователи) считали щипцы готическими, то О. Пламеницкая высказала версию, что они на самом деле псевдоготические (читайте - неоготические), и что появились эти щипцы не ранее 18 в., когда церковь перестроили в униатских храм. Хотя при этом оба исследователи сходились во мнении, что щипцы были добавлены, а не являлись родной частью квадрифолия.
   
• И хотя в целом автор о стиле ничего не пишет, но всё же использование в качестве аналогов построек 12 в., а также ссылка на датировки и взгляды И. Могитича подталкивают к предположению, что О. Пламеницкая была склонна сопоставлять Сутковецкую церковь скорее с постройками византийско-романского круга. Наличие отдельных (нео)готических черт она с одной стороны не отрицала, но при этом считала, что это были более поздние добавления.

Виктор Вечерский в своей справке о церкви 2011 г. [29] преимущественно пересказывает данные некоторых из источников, упомянутых выше, и потому там нет новых сведений или атрибуций, а единственный упомянутый стиль это готика:

Цитата

• Існує сучасна гипотеза про те, що споруда ... перебудована під церкву з улаштуванням в першому ярусі цегляних склепінь на нервюрах і високих готичних дахів.
   
• Складні готичні склепіння першого ярусу спираються на зовнішні стіни і центральний стовп. 
   
• У 1894 р. споруда зазнала перебудови, після якої втратила частину давніх готичних форм.

Более менее те же сведения В. Вечерский приводит в справке из "Великої української енцклопедії" [33]

Казалось бы, что интересные мысли по теме можно будет найти в публикация Катерины Липы, поскольку этот автор активно интересуется не только историей архитектуры, но и историей архитектурных стилей (о чём, помимо прочего, свидетельствует недавно изданная ей книга "Історія архітектурних стилів, великих і не дуже"). Но, к сожалению, по теме стиля церкви у автора сведений крайне мало, и новых/свежих среди них нет.

В 2013-м г. К. Липа во время лекции "Генеза архітектурного стилю за доби Великого Князівства Литовського" (2013) [30] сообщила следующее:

Цитата

... оцей стовб стоїть посередині храму і на нього спираються нервюрні слепіння всіх чотирьох цих башт апсид. Абсолютно, знову ж таки, готичний вигляд. Якась запізднена готика в хитрий спосіб поєднана з афонськими впливами.

И ещё одна публикация К. Липы 2013 г. [31], где из стилей упомянута только готика:

Цитата

Нижній ярус (власне храм) перекрито готичними нервюрними склепіннями, які в центрі приміщення спираються на стовп.

В принципе, эти взгляды были высказаны М. Грушевским в 1907-м, Е. Сецинским и его сыном В. Сичинским в конце 1920-х гг., и про готику, и про сплав готики с афонскими планировочными решениями.

В случае справок В. Вечерского и К. Липы интересно то, что они весь свод целиком отнесли к готике, следуя по пути, проложенному В. Сичинским, и при этом отставили в сторону (или же не заметили?) уточнения Г. Логвина и Ю. Асеева, которые готическими называли уже только своды апсид, но не центральной части храма.

Статья О. Пламеницкой 2017 г. [32] во многом повторяет сведения из более ранней публикации 2008 г., однако по нужной нам теме здесь есть кое-что интересное:

Цитата

• ... церковь претерпела изменения внешнего вида. В ХVІІІ в. они были вызваны превращением храма из православного в униатский с устройством над центральным квадратным объемом высокой двускатной крыши с сигнатуркой и уступчатых щипцов над восточной и западной его стенами ...
   
• Исследованиями, проведенными Е. М. Пламеницкой и автором, установлено, что уступчатые щипцы были поставлены над восточной и западной стенами центрального квадратного объема, являющимися позднейшей надстройкой над ним в уровне второго яруса храма.
   
• Ряд исследователей, исходя из визуального сходства щипцовой крыши предыдущего этапа с готическими архитектурными формами, считали архитектурное решение со щипцами первоначальным. Таким образом, в литературе надолго утвердилось ошибочное мнение o «готическом» облике храма, зафиксированном в известной реконструкции В. Сичинского.

Ещё раз (после публикации 2008 г.) О. Пламеницкая повторила свои выводы о том, что, согласно её версии, ступенчатые щипцы появились в 18 в. А новое в этой истории то, что переведя щипцы из "готического" статуса в "неоготический", автор обращает наше внимание на то, что если исключить из оценки внешнего облика храма эту деталь, то больше ничего особенно готического не останется. И хотя тут можно возразить, мол, к готическим элементам другие авторы (и в особенности В. Сичинский) относили и другие детали, как в экстерьере, так и в интерьере храма, но, как попробую показать ниже, с их якобы однозначной "готичностью" также не всё просто.

Итого:

• Таким образом, эволюция взглядов исследователей на стиль выглядела приблизительно так:
  1889 г. - Византийский (план) - Е. Сецинский
  1890 г. - Византийский (архитектура в целом) - "Географический словарь"
  1905 г. - Готика (в целом оборонный облик, крыша) - Г Павлуцкий
  1907 г. - Византийский (план) - М. Грушевский
  1911 г. - Барокко (план и многие детали) - Г. Павлуцкий
  1912 г. - Византийский (план) + Готический (оборонные черты) - Е. Сецинский
  1923 г. - Готика (то ли общий стиль, то ли период) - В. Антонович
  1925 г. - Нет явного стиля (про все конховые церкви) + Византийский (план, про все конховые церкви) - Е. Сецинский
  1928 г. - Готика ("некоторые архитектурные формы", своды) - Е. Сецинский
  1929 г. - Византийский (план) + Готика (общая концепция/строение, конструкция, фронтоны, аркатура/машикули, бартизаны, центральная колонна, своды) + Ренессанс (некоторые детали декора) + Барокко (дерев. колокольня, маковки) - В. Сичинский
  1929 г. - Византийский (архитектура в целом) - А. Урбанский
  1935 г. - Романо-готический (фронтоны) - А. Некрасов
  1937 г. - Армянский (план, бартизаны) + Готика, поздняя (фронтоны, своды) - М. Драган
  1937 г. - Византийско-романский (план, окна/бойницы) + Готика (фронтоны, своды) - И. Крипякевич
  1956 г. - Готика (детали декора в интерьере) + Ренессанс (порталы, наличники бойниц) - Г. Логвин
  1967 г. - Готика (своды апсид) - Г. Логвин
  1968 г. - Готика (своды апсид, центральная колонна, фронтоны, детали декора) + Ренессанс (порталы) - Г. Логвин
  1986 г. - Готика (фронтоны) + Барокко (дерев. колокольня) - Е. Пламеницкая
  1987 г. - Готика (некие детали) + Ренессанс (порталы) - "Памятники истории и культуры Украинской ССР"
  1989 г. - Готика (своды апсид, фронтоны) - Ю. Асеев
  1991 г. - Готика (своды апсид, фронтоны) + Барокко (дерев. колокольня) - Паспорт памятника
  1991 г. - Византийский или Романский? (план) - И. Могитич
  2000 г. - Византийский или Романский (план) - Ю. Дыба
  2001 г. - Готика (фронтоны) - О. Пламеницкая
  2008 г. - Византийский или Романский? (план, общая структура) + Неоготика (фронтоны) - О. Пламеницкая 
  2011 г. - Готика (кровля, своды) - В. Вечерский
  2013 г. - Византийский (план) + Готика (своды, центральная колонна) - К. Липа
  2008 г. - Византийский или Романский? (план, общая структура) + Неоготика (фронтоны) - О. Пламеницкая
   
• Как видим, мало осталось стилей, с которыми бы не ассоциировали архитектуру церкви - тут есть всё от Византийского стиля до Неоготики. Разве что маньеризм не упомянут.
   
• Заметно, что большинство исследователей в основном соглашались с мнением, что у церкви византийская планировка, но проскальзывали и мысли, что это может быть и романский стиль.
   
• Возможное влияние романского стиля упоминалось редко, и часто в формулировке "византийско-романский" или "романо-готический", что каждый раз отводило романике второстепенную роль. Е. и О. Пламеницкий, И. Могитич и Ю. Дыба были склонны сдвигать появление квадрифолия к периоду ранее 2-й пол. 15 в., и потому косвенно были склонны видеть в общей архитектуре храма влияние византийских/романских стилей.
   
• Постепенно, с начала 20 в., всё больше исследователей в описании стиля предпочитали выделять готику, причём удивительное единение мнений подчас демонстрировали даже те авторы, которые на счёт других аспектов истории архитектуры церкви в Сутковцах имели полярные мнения. Максимум деталей к готическому стилю отнес В. Сичинский, и в дельнейшем эти выводы были использованы другими авторами в качестве основательного фундамента для укрепления готической версии.
   
• Ренессансные детали упоминали лишь отдельные исследователи, да и то бегло, и при этом их не считали особо важными в понимании формировании квадрифолия, поскольку связывали эти детали с периодом более поздней реконструкции. 
   
• Г. Павлуцкий был единственным, кто предложил датировать храм концом 16 или началом 17 вв., и единственным, кто пытался высмотреть в его чертах детали, характерные для барочного стиля. Все другие авторы к барокко (уже зрелому) относили лишь деревянные детали (колокольню, главки), которые, согласно общепринятому мнению были добавлены во 2-й половине 18 в.
   
• По косвенным признакам можно сказать, что Е. и О. Пламеницкие не были склонны считать, что храм являет собой пример готического стиля. В своей последней публикации о церкви О. Пламеницкая назвала мнение о "готическом" облике храма ошибочным, а также высказала мнение, что фронтоны могут быть неоготическими. После этого никаких новых мыслей по теме стиля в публикациях о церкви не появлялось.

Источники:

1. Евфимий Сецинский. Древнѣйшія православныя церкви въ Подоліи. I. Церковь-замокъ въ селе Сутковцахъ Летичевскаго уѣзда // Подольские епархиальные ведомости, №2-3. Каменец-Подольский, 1889. С. 4
2. Sutkowce // Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom XI. Warszawa, 1890. S. 610.
3. Михайло Грушевський. Історія України-Руси. Том VІ: Житє економічне, культурне, національне XIV-XVII віків. Київ-Львів, 1907. С. 379-380.
4. Григорий Павлуцкий. Древності Украины: Выпускъ I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 46.
5. Игорь Грабарь. История русского искусства, Том II [Доступ через VPN]. Москва, 1911. С. 386-388.
6. Евфимий Сецинский. Характерныя черты древнейшихъ церквей Подоліи [Доступ через VPN] // Православная Подолія, № 36. Каменец-Подольский, 1912. С. 846.
7. Дмитро Антонович. Скорочений курс історії українського мистецтва. Прага, 1923. С. 53-54.
8. Євфимій Сіцінський. Муровані церкви на Поділлю. Львів - Кам'янець-Подільский, 1925. С. 1, 7, 10-11, 13, 21.
9. Євфимій Сіцінський. Оборонні замки Західнього Поділля XIV-XVII ст. Київ, 1928. С. 84.
10. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 146-147, 151, 152, 153, 154, 159, 164, 167, 169, 171.
11. Antoni Urbański. Pro memoria: 4-ta serja rozgromionych dworów kresowych. Warszawa, 1929. S. 56.
12. Алексей Некрасов. Очерки по истории древнерусского зодчества ХІ-ХVІІІ вв. Москва, 1935. С. 176.
13. Михайло Драган. Українські деревляні церкви, Частина 1. Львів, 1937. С. 60.
14. Історія української культури, за редакцією Івана Крип'якевича. Львів, 1937. 
15. Володимир Січинський. Історія українського мистецтва. Том 1: Архітектура. Нью-Йорк, 1956. С. 63.
16. Григорій Логвин. Оборонні споруди в Сутківцях (1959). С. 6.
17. Г. Логвин. Історія українського мистецтва. Том 2. Мистецтво XIV - першої половини XVII століття. Київ, 1967. С. 47.
18. Григорий Логвин. Архитектура Украины // Всеобщая история архитектуры. Том 6 (1968). С. 360.
19. Григорій Логвин. По Україні. Стародавні мистецькі пам’ятки. Київ, 1968. С. 278, 283.
20. Григорий Логвин. Украина и Молдавия. Справочник-путеводитель. Москва, 1982. С. 417. 
21. Евгения Пламеницкая. Сутковцы, церковь // Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР, Том 4. Киев, 1986. С. 233.
22. Памятники истории и культуры Украинской ССР: Каталог–справочник. Киев, 1987. С. 560.
23. Юрий Асеев. Стили в архитектуре Украине. Киев, 1989. С. 22.
24. Паспорт пам'яток с. Сутківці // Дослідження, інвентарізація і паспортизація історичних сіл Хмельницької УРСР. Київ, 1991. Материалы хранятся в Государственной научной архитектурно-строительной библиотеке им. В. Заболотного. С. 72. 73.
25. Іван Могитич. Нариси архітектури українських церков. Львів, 1995. С. 34–35.
26. Ольга Пламеницька. Церква-замок Покрова Богородиці // Пам’ятки архітектури та містобудування України. Довідник Державного реєстру національного культурного надбання. Київ, 2000. С. 272.
27. Юрій Диба. Архітектура українських храмів-ротонд другої половини Х – першої половини ХІV століть (Дисертація кандидата архітектури). Львів, 2000. С. 10-11, 52.
28. Ольга Пламеницька. Церква-донжон в Сутківцях (До питання типології середньовічного оборонного будівництва Поділля) // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці, № 15. Київ, 2008. С. 155-169.
29. Віктор Вечерський. Фортеці і замки України. Київ, 2011. С. 327.
30. Катерина Липа. Відео-лекція "Генеза архітектурного стилю за доби Великого Князівства Литовського", 2013.
31. Катерина Липа. Церква-фортеця в Сутківцях // Енциклопедія історії України, Том 10. Київ, 2013. С. 470.
32. Ольга Пламеницкая. Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии // Arta, Vol. XXVI, nr. 1. Chișinău, 2017. P. 17.
33. Віктор Вечерський. Покровська церква в Сутківцях // Велика українська енциклопедія (2022).

Проблематика анализа взглядов Евгении и Ольги Пламеницких на строительную периодизацию храма

С момента, когда в конце 19 в. появились первых публикаций об этом памятнике, и до 1970-х гг. церковь в Сутковцах считалась цельной постройкой, с планировкой, сложившейся в рамках одного строительного периода (во всяком случае, никто не утверждал обратного). Единственным исключением была статья 1905 г. [1] авторства Богдана Януша (о ней чуть подробней в заметке на фейсбуке), где тот кратко сообщил [выделение жирным моё - Filin]:

Цитата

Если взглянуть на восточный фасад церкви, то станет ясно, что церковь эта в течение веков подвергалась перестройке, и выстроенные с трех сторон полукружия являются придатком позднейших времен. Очевидно, что первоначально церковь эта имела вид базилики, к которой впоследствии были пристроены полукружия и колокольня.

К сожалению, автор не стал развивать свою мысль, и потому мы можем лишь строить предположения о том, как он пришёл к, в общем-то, правильному выводу. Впрочем, Пламеницкие об этой публикации 1905 г., как мне кажется, не знали, поскольку не упоминали на эту работу в своих статьях, снабжённых размашистыми списками источников.

В ходе исследований, которые в 1970-х - 1980-х гг. провела Евгения Пламеницкая, стало очевидно, что храм сформировался в результате нескольких строительных этапов. Позднее историю поэтапного формирования церкви развивала Ольга Пламеницкая. Данных тогда было накоплено очень много, у каждого вывода была своя основа, своё обоснование, базировавшееся не только на теоретическом анализе, но главное - на обнаруженных во время исследований архитектурных деталях. Однако проблема в том, что материалы исследований Е. Пламеницкой так и не были опубликованы (если не считать нескольких кратких выжимок).

Когда в 2006-2008 гг. исследования церкви продолжила О. Пламеницкая, то к огромным пластам данных, накопленных её матерью, добавились новые. Материалов было так много, что О. Пламеницкая планировала издать увесистую монографию (об этих планах она не раз мне рассказывала), посвящённую церкви, где бы можно было в расширенном виде предоставить накопленные с 1970-х до 2008 г. сведения (в то время они в квартире О. Пламеницкой громоздились в виде штабелей папок с документации), однако, к сожалению, этого не произошло по причине безвременной кончины автора. Правда, О. Пламеницкая опубликовала пару статей об архитектуре церкви, но там был сделан акцент на отдельных архитектурных элементах/связках, при этом многие важные детали и аспекты были упомянуты очень бегло, опять же по причине того, что планировалось всё это в полном виде развернуть в монографии. Как итог, в нашем распоряжении есть ряд публикаций Е. и О. Пламеницких о церкви, но всё же, к сожалению, из них нельзя составить полного представления о всей концепции и её основе.

Ситуация также усложнилась тем, что эта концепция неоднократно претерпевала изменения, переосмысления и трансформации, что более чем понятно и логично, учитывая более чем 40-летний период исследований, однако по итогу помимо ответов на вопросы в сумме публикаций мы можем обнаружить множество так окончательно и не согласованных странностей и нестыковок, о чём более подробно речь пойдёт ниже. 

Публикации Е. и О. Пламеницких во многих частях представляют собой ребус - если его разгадать, то можно получить наиболее точное представление о том, в какой период к каким именно выводам и на какой именно основе пришли упомянутые авторы, а получив ответ на этот вопрос, можно уже более-менее конструктивно пытаться критически осмыслять сделанные ими выводы. Однако, к сожалению, у этого ребуса утеряно множество ключей к разгадкам, и потому в некоторых ситуациях у нас есть только выводы, но непонятно, на какой основе они были сделаны, в других случаях у нас есть кратко изложенное обоснование, однако мы не знаем, существовали ли дополнительные (и не упомянутые) доводы в пользу высказанных предположений, а иногда нам известно всё - от того, что лежало в основе, до полной версии гипотезы, и вот только в этом случае можно дискутировать на основе полной базы данных. Вся эта разнородность, конечно, затрудняет критическое осмысление, поскольку сложно критиковать вывод, не зная того, на основе чего он был сделан, и потому мне показалось правильным поразмышлять над тем, что есть прямо сейчас, а в дальнейшем, надеюсь, сможем получить больше данных, что позволит улучшить точность результатов анализа. 
 

История храма в публикациях Евгении и Ольги Пламеницких

Первыми по хронологии должны идти материалы исследований церкви 1970-х-1980-хх гг. Евгении Пламеницкой, но их в открытом доступе нет. К счастью, они сохранились, и потому, в дальнейшем я всё же надеюсь с ними ознакомиться. В очень кратком виде основные выводы были опубликованы в 1986 г. в описании церкви в "Памятниках градостроительства и архитектуры Украинской ССР" [2]. Приведу основные моменты:

Цитата

Покровская церковь-замок, XIV-XV, XVIII вв.

Построена как оборонительное сооружение.

В 1476 г. перестроено под церковь с устройством в первом ярусе кирпичных сводов на нервюрах и готических щипцов над вторым ярусом центрального объема. ... 

По объемно-планировочному решению относится к типу четырехконховых сооружений: с центральным объемом (10х11 м) и четырьмя примыкающими к нему полукружиями. ...

Комментарии:

• Формулировка "церковь-замок" часто использовалась в описании храма в 20 в., однако если авторы конца 19-20 вв. использовали её из-за большого количества хорошо заметных оборонительных элементов, то Е. Пламеницкая уже подразумевала несколько другой смысл на уровне функции, а именно, что этот объект первоначально действительно мог играть роль некого замочка.
   
• Период постройки основного объёма храма Е. Пламеницкая датировала 14-15 вв. В дальнейшем мы узнаем, что речь не о том, что автор широко датировала один строительный период 14-15 вв., а о том, что несколько строительных периодов она разместила в пределах 14-15 вв. Тут также стоит отметить, что "Памятники градостроительства" были довольно строгим изданием, и потому в опубликованных здесь справках высказывались наиболее обоснованные версии, и, вероятно, потому тут нижний порог установлен на уровне 14 в., хотя в дальнейшем, как увидите ниже, Е. Пламеницкая не один, а сразу несколько строительных этапов предпочла разместить уже в пределах 13 в.
   
• По мнению автора, изначально известной нам церкви в виде квадрифолия не было, а была некая чисто-оборонная постройка. Из текста данной справки непонятно, о какой именно типе постройке именно идёт речь, но из более поздних публикация становится понятно, что, вероятно, речь о центральном четверике, который был интерпретирован Е. Пламеницкой как оборонная вежа/донжон.
  
  Тут стоит отметить, что такой вывод наверняка был усилен (или даже вызван) тем, что в соседнем с. Шаровка, местную церковь которого также исследовала Е. Пламеницкая, также было выявлено, что объём храма был состыкован с оборонной вежей, строительство которой автор датировала 14 в. [2, с. 234], т.е. тем же периодом, что и гипотетическую "оборонную постройку" на месте Сутковецкой церкви. Также интересно, что в случае с Шаровкой момент пристройки к веже трёхконхового объёма церкви Е. Пламеницкой был датирован 1430-ми гг. [2, с. 234], и вероятно эта датировка также могла иметь отношение к тому, как автор строила свою гипотезу об изменениях планировки церкви в Сутковцах.
  
  Церковь в с. Шаровка (Хмельницкая обл.)
  
  Источник
  
  Как станет ясно из более поздних публикаций, не только четырёхугольную постройку первого этапа, но также и сформировавшийся позднее квадрифолий Е. Пламеницкая считала объектом, который использовался только для оборонных, а не культовых нужд. И тут, кстати, есть вопрос без ответа, а именно, пришла ли идея сравнить Сутковецкую церковь с донжоном в Этампе (Франция) уже Ольге Пламеницкой (как принято считать, поскольку она первой привела этой сравнение) или же это сравнение впервые было отмечено Е. Пламеницкой? Я вполне допускаю, что параллели между Этампом и Сутковцами могли быть впервые проведены ещё Е. Пламеницкой. 
   
• Далее, по версии автора, это некое загадочное оборонное сооружение с 14 в. прослужило около веке, т.е. до 1476 г. (дата взята с колокола, о чём более детально писал в этой теме), когда объект и перестроили, в результате чего и сформировались основные черты того храма, который сохранился до наших дней. 
   
• Как видим, Е. Пламеницкая датировала ок. 1476 г. появление сводов и готических щипцов. Позднее (публикации 2008 и 2017 гг.) О. Пламеницкая выскажет мнение, что своды и щипцы (в новой версии из древних "готических" они уже превратятся в "псевдоготические") относились к разным строительным этапам, о чём более детально речь пойдёт ниже.
   
• В этой справке сообщается, что кирпичные своды между ярусами появились ок. 1476 г., но при этом нет упоминания опорного столба, т.е. непонятно, когда (в рамках авторской концепции того времени) он был построен - раньше или одновременно со сводами? Из более поздней публикации 2000 г. мы узнаем, что у Е. Пламеницкой было предположение, согласно которому столб был построен раньше сводов, хотя О. Пламеницкая в итоге от этой версии отказалась. 
   
• В этой справке нет сведений о том, когда по мнению автора к четверику были пристроены полукружия, но из более поздних публикаций мы знаем, что появление трёх полукружий автор была склонна датировать рубежом 14-15 вв. 
   
• В этой публикации напрямую не сказано, что квадрифолий был построен в несколько этапов, и что три полукружия были пристроены к четверику (у которого на тот момент уже существовала восточная апсида), хотя на тот момент эти выводы уже были сделаны.
   
• Указанная толщина стен (1,5 - 1,6 м.) немного отличается от той толщины (1,7 - 1,8 м.), которая позднее будет упомянута в публикации 2000 г. [5]

В 1987 г. в небольшой заметке "Що на заваді?" [3] были кратко приведены некоторые взгляды Е. Пламеницкой касательно Сутковецкой церкви:

Цитата

Як особливий тип оборонного будівництва церкви-фортеці виникли в найтяжчі часи боротьби українського народу з ордами кримців, що сунули Кучманським шляхом на Поділля. ...

За 30 кілометрів од Хмельницького збереглися ... дві церкви такого типу - в селах Сутківцях і Шарівці (XIV ст.). ...

Це поки що єдиний на Україні приклад вирішення храму з кам'яним стовпом в центрі, на який опираються балки перекриття ярусів, а також конструкції пірамідального даху. ...

Комментарии:

• В этой заметке впервые была опубликована ранняя версия графической реконструкции церкви Е. Пламеницкой с подписью "Реконструкція первісного вигляду споруди XIV ст." (+ в тексте заметки церковь также датирована 14 в., так что это не опечатка). Получается, что в конце 1980-х гг. Е. Пламеницкая была склонна полагать, что такой вид церковь приобрела ещё в 14 в. В более поздней публикации для этого этапа указывалась датировка рубежа 14-15 вв. Помимо Е. Пламеницкой в качестве автора реконструкции также указан Анатолий Тюпич. 
  
   
• В заметке сказано, что фактором, который привёл к строительству оборонных храмов были набеги "орди кримців". И здесь есть странность, поскольку нападения "крымцев" начали нарастать где-то с середины - 2-й пол. 15 в. (Крымское ханство основали в 1441 г.), и потому возникает логический вопрос - если храм, по версии автора, построили в 14 в., а череда набегов - это уже 15-й век, то как эти набеги 15 в. могли простимулировать появление подобных построек в 14 в? Например, первый замок в Ярмолинцах (которые по статусу были выше Сутковцов) был построен в 1447 г., и вот такого рода строительства как раз выглядят как ранняя реакция на первые набеги, а что же тогда стимулировало появление в Сутковцах такой постройки ещё в 14 в, и ещё до того, как в этих краях появились первые представители будущих родов Ярмолинецких-Сутковецких?
   
• Обратите внимание, что в описании сказано - на центральную колонну "опираються балки перекриття ярусів, а також конструкції пірамідального даху". Во-первых, отсюда видим, что уже тогда Е. Пламеницкая пришла к выводу о том, что центральная опора пронизывала не только первый ярус, но и второй. Во-вторых, сейчас в храме своды, но в заметке упомянуто, что на колонну опирались "балки перекриття ярусів", т.е. речь о том, что между первым и вторым ярусами, по версии автора, изначально были не своды, а деревянные балочные перекрытия. Сложно сказать, был ли сделан этот вывод на основе гипотез о раннем происхождении постройки (когда ещё не могло быть таких сводов) или же Е. Пламеницкая во время своих исследований где-то обнаружила какие-то следы балочных перекрытий.

Важно отметить, что это были единственные публикации Евгении Пламеницкой о церкви, а все последующие были уже авторства Ольги Пламеницкой, правда, часть из них расположилась как бы на пограничье, поскольку хотя данные приводила уже О. Пламеницкая, она всё же давала ту информацию, которой придерживалась Е. Пламеницкая, по сути пересказывая взгляды своей матери, и только лишь после 2006-2008 гг. О. Пламеницкая начала высказывать свои собственные взгляды об этом памятнике. 


В 1992 г. Ольга Пламеницкая опубликовала статью о замке в Сутковцах [4]. Подавляющий объём приведённых там данным относился именно к замку (подробнее здесь и здесь), но можно там отыскать и крупицы весьма ценных сведений, относящихся к церкви:

Цитата

• [Примечание] Следует отметить аналогичность растворов восточной башни [замка] растворам, на которых сложена Покровская церковь.
   
• Подобие кладочных растворов восточной башни замка ... растворам Покровской церкви сужает хронологический диапазон поисков фундаторов регулярного замка. Постройка церкви датируется третьей четвертью XV века ... 
   
• Работы [по строительству регулярного замка] были проведены в два этапа ..., завершившись в третьей четверти XV века, одновременно с окончанием строительства Покровской церкви. 

Комментарии:

• В этой публикации очень кратко было сказано, что история строительства замка и церкви очень тесно взаимосвязано, о чём в первую очередь свидетельствовало сходство растворов, которые использовались при строительстве обоих памятников. Более детальную информацию на этот счёт мы получим уже в публикации О. Пламеницкой 2008 г. [8], о чём ещё речь пойдёт ниже. 

Далее новые сведения о церкви находим в статье 1994 г. [5]. Её автором была Ольга Пламеницкая, однако там, упоминая Сутковецкую церковь, она приводит строительную периодизацию, составленную Е. Пламеницкой:

Цитата

Найдавнішими з ґрунтовно досліджених інкастельованих храмів на Поділлі є дві Покровські церкви - в селах Сутківцях та Шарівці. В будівельній біографії Сутковецької церкви Є. Пламеницька нараховує кілька етапів, перший з яких вона пов’язує з XIII - початком XIV ст. В цей час споруда була однонавовою одноапсидною і мала виключно культовий характер; до її будівництва, на думку дослідниці, були причетні вірменські майстри. В тому вигляді, в якому розпланування та конструктивна структура храма стали загальновідомими фахівцям (центричному, з майже квадратовою навою, центрально розміщеним стовпом, на який спираються склепіння, чотирма екседрами та периметральним оборонним поясом машикулі в рівні вінчаючого гзимсу), храм сформувався внаслідок інкастеляції вже наприкінці XIV - на початку XV ст. До цього ж періоду (XIV ст.) належить перший будівельний етап церкви в Шарівці, котра, одначе, сформувалася протилежним чином: до оборонної башти ХIѴ ст. була прибудована у 1430-х рр. триконхова церква (дослідження Є. Пламеницької).

Комментарии:

• Если в "Памятниках градостроительства" 1-й строительный этап был датирован 14 веком, то в новой версии первый этап уже был сдвинут к периоду 13 - начала 14 вв. Уже одно это вывело церковь в категорию редчайших памятников, поскольку автор отметила, что при такой датировке Сутковцы были одними из самых старых каменных (!) укреплений Подолья.
   
• Уточняется, что по мнению автора на первом этапе памятник представлял собой постройку с нефом и апсидой (т.е. из 4-х полукружий, пристроенных к четырёхугольнику основного объёма, одно было архаическим/старым/первым, а три остальных появились, т.е. были пристроены, позднее). Далее видим странность - сказано, что "В цей час споруда ... мала виключно культовий характер". Это полностью противоречит данным справки из "Памятников градостроительства", где как раз наоборот было отмечено, что самая ранняя версия постройки была оборонным сооружением, которое лишь в 15 в. было перестроенное в церковь, но в статье 1994 г. никакой чисто-оборонный этап уже не упоминается, а вместо этого, кажется, описано, что одноапсидная культовая постройка 13 - начала 14 вв. была радикально перестроена и приспособлена к обороне в конце 14 - начале 15 вв.
   
• Этап инкастеляции (т.е. приспособление церкви к нуждам обороны) в этой публикации был датирован концом 14 - началом 15 в. При этом в статье 1994 г. уже не упоминаются перестройки, связанный с периодом ок. 1476 г., и потому непонятно, происходили ли, по мнению автора, в этот период важные изменения в облике памятника или нет. 
   
• К концу 14 - началу 15 в. было отнесено появление квадрифолия (т.е. добавление 3 новых полукружий к существующему нефу с более старым полукружием), центрального опорного столба, сводов и всех боевых элементов. 
   
• Сказано, что Е. Пламеницкая насчитывала "кілька етапів" в строительной истории памятника, но сколь-нибудь детально описаны два: первый - это четверик с апсидой, а второй - пристройка к четверику апсид, в результате чего сформировался квадрифолий.
   
• Здесь хорошо заметно, как Е. Пламеницкой проводила параллели в строительной истории храмов в Шаровке и в Сутковцах - оба памятника, по её версии, в виде веж существовали уже в 14 в. (хотя в случае с Сутковцами в данной публикации наметился сдвиг в сторону 13 в.), и оба, согласно авторским взглядам, были перестроены не позднее начала 15 в. с добавлением объёмов с тремя полукружиями. 
   
• Не уточняется, что именно навело автора на мысль об участии армянских мастеров. Возможно эту связь Е. Пламеницкая могла проводить с опорой на свой опыт изучения армянской архитектуры в Каменце. Кроме того, был такой исследователь Йозеф Стшиговски, который в своей работе "Die Baukunst der Armenier und Europa" (1918) активно продвигал гипотезу, согласно которой форма плана в виде квадрифолия попала в Европу из Армении, и эта версия нашла сторонников в том числе и среди исследователей архитектуры Украины.
   
• По сути, это единственная публикация Е. и О. Пламеницких, где нет упоминания о чисто-оборонных периодах в истории памятника - как самый ранний этап, так и этап инкастеляции связан с культовой функцией. Это выглядит как аномалия или как ошибки в описании, поскольку как в более ранних, так и в более поздних публикациях хотя бы один из этапов (а чаще всего несколько) связан с периодом, когда памятник, по мнению авторов, использовался только лишь для обороны, без какой-либо культовой составляющей.

В публикации 2000 г. [6] Ольга Пламеницкая поделилась "конспективным изложением" материалов исследований Е. Пламеницкой. Приведу часть текста, касающуюся строительной периодизации, как её видела Е. Пламеницкая, и которую в значительной степени поддерживала и разделяла О. Пламеницкая:

Цитата

Сутківецька твердиня відома в історії української архітектури як тетраконх, функціонально-просторова структура якого пов'язується з одноєтапною реалізацією оригінальної оборонної концепції. Однак за дослідженнями Є. Пламеницької, тетраконховий храм сформувався в кілька етапів.

На першому, який можна датувати ХIII ст. на місці храму стояла мурована споруда (можливо, донжон), яка в плані наближалася до квадрата (9,6х10,5 м), зі стінами завтовшки 1,2 м.

На другому етапі, вірогідно, на початку XIII ст., стіни було потовщено до 1,7-1,8 м.

На третьому етапі (кінець XIII - початок ХIV ст.) до прямокутної споруди, яка, вірогідно, вже мала апсиду, з західного, північного та, очевидно, південного боків прибудовано об'єми невідомої конфігурації в плані, які передували пізнішим конхам. На цьому етапі можлива участь вірменських будівничих.

Існуючий тетраконх з циліндричними раменами сформувався на четвертому етапі, коли вже стояв центральний стовп, але ще не було склепінь, і перекриття були балковими. На цьому етапі, який хронологічно можна пов'язувати з кінцем XIV - початком XV ст., функція споруди була оборонною. Усі три яруси були бойовими: 1-й призначався для дальнобійних гармат, 2-й - для ближнього бою, 3-й - для обстрілу підніжжя стін.

У 2-й половині ХV ст. власник Сутківців Ф. Сутковецький завершив спорудження на сусідньому пагорбі потужного замку, у зв'язку з чим оборонний тетраконх перетворився на храм. Було влаштовано склепіння та готичні шпилі над південною та північною стінами центрального об'єму, змінено форму даху. Пізніше цей значний в історії споруди етап був ототожнений з її будівництвом.

У ХVI ст. інтер'єр храму був розмальований.

Комментарии:

• Несмотря на краткость справки, это наиболее полное и единственное (не считая не опубликованных отчётов) описание того, как по мнению Е. Пламеницкой выглядела полная строительная периодизация храма, разделённая автором аж на 5 этапов (не считая тех, которые относились к 18 в. и более позднему времени).
   
• В этой справке видим краткое упоминание большого количества выводов, и если для части из них можно предположить, на какой именно основе они были сделаны, то для другой части это остаётся полной загадкой, и потому ответы на эти вопросы нужно искать в исходной документации 1970-х - 1980-х гг. (в надежде, что ответы там есть). 
   
• I этап. В этой справке широко датирован 13 в. К этому этапу отнесено появление четверика со стенами толщиной в 1,2 м. Здесь, вероятно, впервые была высказана мысль, что эта постройка могла быть донжоном, и таким образом вместо ранее применявшейся размытой формулировки "оборонное сооружение" из "Памятников градостроительства" мы получили уже куда более чёткий образ жилой оборонной вежи-донжона. Однако тут непонятно, почему четверик был классифицирован как вежа? Быть может только лишь потому, что в соседнем с. Шаровка в объёме местной церкви Е. Пламеницкая также обнаружила отдельно построенную вежу? Или просто сама четырёхугольная форма на это намекнула? Существовала ли, по мнению автора, на этом этапе апсида (т.е. были ли кладки четверика I этапа и апсиды перевязаны?) чётко не сообщается. 
   
• II этап. В справке О. Пламеницкая для этого этапа привела датировку "початок XIII ст.", что выглядит как логическая ошибка, поскольку если 2-й этап был в начале 13 в., то когда же был 1-й этап (который ранее/выше был датирован более широко 13-м веком)? Я было подумал, что тут может быть опечатка, и что там должно быть не "начало 13 в.", а "начало 14 в.", но это в свою очередь уже не вяжется с датировкой III этапа, о котором речь пойдёт ниже. Если ошибки нет, то условно можно сказать, что как I, так II этапы Е. Пламеницкая размещала в пределах 13 века.
  
  Собственно, ко II этапу было отнесено утолщение стен четверика на дополнительных 50-60 см, благодаря которому толщина стены возросла с 1,2 до итоговых 1,7-1,8 м. Долгое время мне казалось, что тут речь о том, что к существующему четверику стен снаружи добавили дополнительные 0,5 м. кладки, т.е. как бы сформировали двухслойную стену, нарастив снаружи её ширину, но, судя по описанию раскопок 1989-1990 гг., 1,2 м. - это могла быть толщина найденных под церковью первых/ранних каменных фундаментов, а 1,7-1,8 м. - это уже толщина новой постройки, которую возвели частично с использованием старых фундаментов.
  
  По мнению Е. Пламеницкой, на этом этапе апсида у гипотетической оборонной постройки уже вероятней всего существовала, однако при этом всё же чётко не сказано, была ли она пристройкой (т.е. существовал ли период, когда четверик был без апсиды) или же четверик, по мнению автора, изначально был возведён с этой деталью, которая также в два этапа нарастила толщину своей стены. Ничего не сказано и о возможном функционале этого полукружия (в случае если мы допустим, что на раннем этапе это был не храм, а донжон). 
   
• III этап. Для него приведена датировка конец 13 - начало 14 вв. Получается, что это уже третий этап, который автор хотя бы частично размещала в границах 13 в., хотя она также допускала, что он мог относиться и к началу 14 в., что, в общем-то общую картину не сильно меняет, и, таким образом, до начала 14 в., по мнению Е. Пламеницкой, памятник не только был построен, но и несколько раз перестроен.
  
  Далее есть упоминание загадочных деталей: "до прямокутної споруди ... з західного, північного та, очевидно, південного боків прибудовано об'єми невідомої конфігурації в плані, які передували пізнішим конхам". То есть, как я понимаю, во время исследований были сделаны некие находки (UPD. чуть детальней об этом в теме о раскопках 1989-1990 гг.), на основании которых был сформирован вывод, что и до ныне существующих полукружий к четверику с нескольких сторон (ьто с 2-х, то ли с 3-х) было что-то иное пристроено, причём форма этих гипотетических пристроек не была определена, а их наличие, если я правильно понял, фиксировалось с западной и северной стороны, тогда как с юга факт существования пристройки не установлен, но при этом (из соображений симметрии?) О. Пламеницкая сообщила, что и там полукружие "очевидно" было. Казалось бы, представлены интересные детали, а сведений о них почти что ноль (причём это единственная публикациях, где о них есть упоминание), так что толком непонятно, что именно и где именно было обнаружено. Если эти гипотетические пристройки были полукруглой формы, то получается, что квадрифолий, в рамках данной версии, появился не позднее рубежа 13-14 вв. Если же пристройки были четырёхугольной или многоугольной формы, то картина ещё более усложняется, ибо имеем центральный четверик с полукружием старой апсиды, и тремя то ли четырёхугольными, то ли многоугольными пристройками с других сторон. Если же пристройки были только с западной и с северной стороны, то уже нет симметрии, а с точки зрения планировки это уже похоже на описание чего-то вроде притвора и ризницы, к примеру.
  
  Ориентация объемов храма по сторонам света (восточное полукружие, по версии Е. Пламеницкой, появилось первым, три остальных более поздние):
  
  
  Как в рамки авторской концепции о якобы существовавшем век чисто-оборонном объекте укладывается история с появлением упомянутых боковых пристроек мне сказать сложно, поскольку с моей точки зрения, если даже допустить, что некая вежа/донжон существовала, то с чего бы её со всех сторон стали бы окружать пристройками, вероятно, снижавшими оборонный потенциал (если они сами не были приспособлены к обороне), и, конечно же, гипотетический донжон с пристроенными с четырёх сторон пристройками - это уже крестовая в плане постройка, что в первую очередь порождает в воображении образ не вежи, а храма. Если же эти пристройки также были приспособлены к обороне, то тут уже имеем боевой квадрифолий рубежа 13-14 вв., что также порождается очень много вопросов, поскольку даже Е. и О. Пламеницкие в своих смелых версиях были склонны датировать появление боевого квадрифолия концом рубежом 14-15 вв., а никак не рубежом 13-14 вв. Следуя авторской логике, загадочные пристройки "неизвестной конфигурации", возведённые на рубеже 13-14 вв., существовали некоторое время в пределах 14 в., пока им на смену уже ближе к рубежу 14-15 вв. не пришли ныне существующие полукружия. 
  
  Интересно упоминание гипотетического участия армян в формировании облика памятника на III этапе, что, как по мне, косвенно сообщает о том, что пристройки, в рамках авторской гипотезы, представляли собой солидные каменные объёмы, а армяне в этой версии могли появиться, поскольку с их влиянием тогда ассоциировалась крестовая (квадрифолиевая) форма построек. При этом напомню, что в справке 1994 г. армяне также были упомянуты, но с привязкой к первому строительному этапу. 
   
• IV этап. Датирован концом 14 - началом 15 вв. Именно к этому периоду Е. Пламеницкая отнесла появление видимых в наши дни полукруглых объёмов с трёх сторон храма, а также появление всех основных оборонных элементов (бойниц, пояса машикулей и, очевидно, угловых вежечек/бартизан, хотя об этом напрямую не сказано), т.е. в этот период, по мнению автора, постройка сформировалась более-менее в том виде, который мы видим сегодня. Логично предположить, что перед тем как построить полукруглые пристройки с трёх сторон, перед этим памятник должен был лишиться тех описанных выше загадочных пристроек, которые автор отнесла к III этапу, однако толком непонятно, как там было дело (с точки зрения автора и вообще) - то ли эти ранние пристройки были меньшего размера, затем их снесли и заменили новыми полукружиями, то ли они имели похожие размеры, и потому какие-то части их кладки вошли в объём новых полукружий? В общем, много вопросов, но все без ответов.
  
  Не менее интересно, что по мнению автора на этом этапе сводов между ярусами ещё не было, а перекрытия якобы до конца 14 в. были деревянными, на балках. И опять же непонятно, на какой основе были сделаны эти выводы - то ли это было просто допущение, то ли действительно где-то были обнаружены следы балочных перекрытий? Мы знаем, что на втором ярусе существовали балочные перекрытия (в наши дни они реконструированы, но только для галерей боевых ходов, но не как перекрытия целого яруса), так может следы этих балок имелись ввиду? Может они были приняты за следы сплошных перекрытий одного из ранних периодов, предшествовавших появлению кирпичных сводов? При этом интересно, что столб, по мнению автора, уже существовал на этом этапе (хотя из текста непонятно, к какому именно этапу отнесено его возведение, хотя, вероятней всего, всё же к IV этапу).
  
  Наличие столба в центре (что, по мнению автора входило в резкое противоречие с церковной функцией), а также явно выраженная оборонная функция всех ярусов постройки, вероятно, привели Е. Пламеницую к мысли, что весь этот облик намекал на использование постройки в чисто-оборонных целях, то есть даже после того, как появился квадрифолий известного нам вида, он, по мнению автора, всё ещё не был храмом, я как бы являлся модернизированной версией донжона, которую путём перестройки превратили из четверика в квадрифолий, продолживший функционировать в качестве донжона. 
   
• V этап. Датирован 2-й половиной 15 в. Это то место, где плотно переплетаются взгляды Е. и О. Пламеницких на историю замка и церкви. Согласно версии О. Пламеницкой регулярный замок был построен где-то ближе к 1470-м гг. (в любом случае, в рамках авторских взглядов, не позднее конца 15 в.), и отсюда уже у авторов сформировалась логическая связь - владельцы села, построив себе новую мощную резиденцию (т.е. новый замок), якобы переселились туда и при этом дали добро на перестройку своего прежнего укрепления - донжона - в церковь. И вот именно в это период, по версии Е. Пламеницкой, появились кирпичные своды между ярусами, готические щипцы, тогда же центральный столб, поддерживавший шатровую кровлю, был разобран выше уровня второго яруса, а форма кровли изменена с шатровой на двускатную.
   
• Если подытожить, то, согласно авторской гипотезе, века полтора или даже два (с 13 до рубежа 14-15 вв.) существовала некая оборонная постройка (условная вежа/донжон), которую затем перестроили в квадрифолий, но всё также чисто-оборонный. Затем эта вариация постройки простояла ещё ок. 50-70 лет (с рубежа 14-15 вв. до 2-й половины 15 в.), и только после того, как был построен регулярный замок, то квадрифолий перестали использовать только лишь в качестве оборонного пункта, перестроив объект в церковь. Иными словами, всё то, что мы воспринимаем как церковь, на самом деле, по мнению автора, сформировалось и несколько раз перестраивалось как чисто-оборонный объект, который в финале своей карьеры был передан церкви, после чего был приспособлен для культовых нужд. 

В 2006 г. в монографии о храмах Каменца-Подольского [7], в описании колокольни армянской церкви св. Николая, О. Паменицкая упомянула церковь в Сутковцах, как аналог (выделение жирным моё):

Цитата

Використання принципу веж-бартизан відоме в сакральному будівництві ... Не можна виключати, що по верху стін вірменської дзвінниці [тут мова про дзвіницю Миколаївської церкви у Кам'янці - Filin], між бартизанами, були бійниці-машикулі; цей прийом, в поєднанні з бартизанами, відомий у оборонній Покровській церкві в с. Сутківцях на Хмельниччині, де він датується кінцем XIV - початком XV ст. * [Пламеницька О. 2000]
--------
* Дослідженні Є. Пламеницької. 

Комментарий:

• Здесь видим, что со ссылкой на публикацию 2000 г. сообщается, что бартизаны, по мнению Е. Пламеницкой, были возведены на рубеже 14-15 вв. Это очень важный момент, поскольку на самом деле в справке 2000 г. чётко не сказано, когда именно, по мнению Е. Пламеницкой, были построены бартизаны, и вот уже из приведённой цитаты 2006 г. мы видим, что по мнению Е. Пламеницкой они были построены на том же этапе (IV-м, если точнее), когда к четверику были пристроены полукружия со всеми их боевыми элементами, в том числе и бартизанами. Эта небольшая и на первый взгляд не очень значительная деталь на самом деле очень важна, ведь в дальнейшем по этому вопросу мнения Евгении и Ольги Пламеницкой сильно разойдутся, поскольку О. Пламеницкая в итоге сдвинула появление бартизан к периоду, когда полукружий ещё не было. Об этом ещё более подробно будет сказано ниже. 

В 2006-2008 г. Ольга Пламеницкая в рамках подготовки проекта реставрации церкви провела этап собственных исследований памятника. Как уже писал выше, ещё Е. Пламеницкой было накоплено достаточно много неопубликованного материала, а тут ещё добавился новый пласт данных, и мысль о публикации всего этого в формате монографии стала ещё более актуальной. Пока же концепция этой монографии созревала, то О. Пламеницкая решила лишь кратко по верхам описать некоторые ключевые моменты своих взглядов в статье 2008 г. [8], которая, по сути, была первой статьёй Ольги Пламеницкой об этой церкви (если не считать ранее написанных кратких справок). Приведу из этой публикации те фрагменты, которые касаются строительной периодизации:

Цитата

• Покровська церква збудована з каменя-вапняку на плані квадрифолію з чотирма напівкруглими об’ємами, розташованими навколо масивного двоярусного четверика і перекритими конхами. Склепіння конхи над апсидою зроблене з каменя ..., склепіння решти конх та центрального четверика – виключно з цегли-пальцівки.
   
• Є.Пламеницька в 1970-1980-ті рр., здійснивши ґрунтовні дослідження храму, встановила різночасовість будівництва центрального четверика з апсидою та трьох півкруглих об’ємів та передатувала перший будівельний етап ХІV ст. [посилання на "Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР"], а згодом кінцем ХІІІ ст. Вона також запропонувала концептуально відмінну від загальноприйнятої будівельну історію храму. На жаль, дослідниця не встигла опублікувати матеріали досліджень; конспективний їх виклад було опубліковано автором цих рядків [посилання на публікацію 2000 р.].
   
• ... Отже, як східну і західну стіни, так і щипці над ними не можна вважати первісними. Вочевидь, що конструкція двосхилого даху над четвериком, яку бачимо на фотографіях кінця ХІХ ст., є несумісною з центральним стовпом, який передбачає дах у формі намету. Таким чином щипці з’явилися вже після руйнації стовпа; очевидно, це сталося одночасно з руйнацією верху парапету машикулів споруди.
   
• Важливим висновком досліджень є встановлення різночасовості центрального четверика та північного, західного й південного об’ємів, перекритих в І ярусі конхами. Цей висновок ґрунтується на відсутності перев’язей стін центрального та бічних об’ємів в рівні верхнього та нижнього ярусів церкви та підмурків. Під час зведення північного та південного півкруглих об’ємів в підмурках стін четверика, як показали дослідження, було прорубано широкі отвори на ширину крипт, про що свідчать виразні сліди зрубаних торців стін.
   
• Найхарактернішою особливістю церкви є конструкція третього оборонного ярусу з наріжними круглими бартизанами та парапетом машикулів по периметру храму, змурованих з цегли-пальцівки. ... Втім, незбіг рівнів, на яких вмуровано опорні кронштейни машикулів у бартизанах та в парапетах півкруглих об’ємів, відсутність перев’язі між парапетними стінками й бартизанами, а також відмінність їх архітектурного рішення ... свідчить про різночасовість зведення бартизан і парапетів машикулів. В кожній з бартизан було по три бійнички для спостереження та обстрілу. Дві з них (бічні) нині замуровані, оскільки направлені в примикаючі стіни парапетів. Це можна пояснити лише тим, що четверик з бартизанами існував ще до появи півкруглих об’ємів з парапетами машикулів.
   
• Дослідженнями встановлено відмінність груп розчинів, на яких зведено четверик з апсидою, перекритою кам’яним склепінням, та бічні напівкруглі об’єми з цегляними склепіннями. Розчини четверика та апсиди мають світло-сірий колір і належать до типу вапняно-карбонатних, зі значною кількістю заповнювача (карбонатного піску), рівномірно розподіленого у полі вапняного в’яжучого. На ідентичному розчині змуровано південно-східну стіну сутковецького замку, яка ідентифікується як первісне укріплення городища на замковому мисі. Три бічні півкруглі об’єми навколо четверика змуровано на вапняно-карбонатному розчині темно-вохристо-сірого кольору комковатої структури, де поряд з карбонатним піском у заповнювачі присутні уламки цегли, фракції вугілля, деревини, глинисто-землистих агрегатів, а в’яжуче зустрічається у вигляді незагашених грудочок. Цей тип розчину паралелізується з основним типом розчинів, на яких змуровано стіни й башти-пунтоне сутковецького замку, датованого др. пол. ХV ст.
   
• Поява центрального стовпа в сутковецькому храмі, судячи з ідентичності розчинів, синхронна до спорудження бічних напівкруглих об’ємів. Проте навіть на цьому етапі сакральна функція споруди як домінуюча є ще доволі проблематичною з огляду на неканонічність постановки стовпа як опорної конструкції перекриття в центрі храму, а також враховуючи розвинену оборонну систему другого та третього ярусів з бійницями, машикулями та залишками опорних конструкцій для бойових галерей, влаштованих в пазухах склепінь одночасно з їх зведенням. Саме оборонним спорудам притаманна система перекриття з опиранням на центральний стовп ...
   
• Таким чином висновок про різночасовість четверика з апсидою та бічних північного, південного й західного півкруглих об’ємів, зроблений Є.Пламеницькою на підставі дослідження підмурків та І ярусу храму, доповнюється даними щодо приналежності чотирьох наріжних бартизан до етапу самостійного функціонування центрального об’єму. Це промовисто свідчить, що четверик з наріжними бартизанами з’явився раніше і мав оборонне призначення. Найвірогідніше за все він був оборонною вежею-донжоном на мису.
   
• Церква в Сутківцях демонструє архаїчний прийом склепінчастого перекриття з опиранням на центральний стовп ...
   
• Таким чином перший висновок, встановлений дослідженнями, полягає у наявності в будівельній історії сутковецького храму раннього "безконхового" етапу, на якому існувала квадратна в плані башта зі східною екседрою та наріжними бартизанами.
   
• Другий висновок полягає у домінуванні оборонної функції на етапі розбудови в ХV ст. квадратного донжона і перетворення його на квадрифолій, завершений парапетом з бійницями-машикулями. Не виключено, що вже на етапі спорудження квадрифолія з’явилася його друга, сакральна функція; адже не можна скидати з рахунку інформації про існування в церкві дзвону з датою "1476", про який згадується в історико-літературних джерелах. Втім, належить визнати, що на цьому етапі фортифікаційний компонент ще виразно домінував. В такому вигляді квадрифолій проіснував до ост. чв. ХVІІ ст., коли Поділля попало під владу турків. На цьому етапі, правдоподібно, відбулася руйнація верхньої частини парапету машикулів та центрального стовпа в рівні ІІ ярусу. Лише у ХVІІІ ст., після повернення Поділля до Польщі, з’явилася надбудова псевдоготичних щипців на кшталт костьолу.
   
• В історії архітектури України пізнього середньовіччя відомим, хоч і слабо дослідженим, є явище інкастеляції – пристосування храмів до оборони. Вартим не меншої уваги є недосліджене зворотне явище, яке умовно можна назвати "сакралізація" – пристосування давніх оборонних споруд під храми.
   
• В контексті зроблених висновків набуває особливої ваги зауважене І.Могитичем поширення на Галичині й Волині в ХІ – ХVІ ст. мурованих оборонних веж. На наш погляд, географію цього явища можна розширити, залучивши до ареалу їх розповсюдження терени Поділля, де в межиріччі Дністра та Південного Бугу в післямонгольські часи сформувалася потужна система фортифікацій, яка в ХІV – ХVІІ ст. стала надійним "подільським щитом Європи".
   

Комментарии:

• Из этой публикации узнаём, что из четырёх полукруглых объёмов квадрифолия три более поздних (пристроенных) снабжены кирпичными сводами, а один (самый ранний, он же нынешняя алтарная апсида) имеет каменный свод. Это одна из архитектурных деталей, лежащая в основе вывода о том, что квадрифолий сформировался в результате не одного, а как минимум парочки строительных этапов. Были приведены и другие весомые доводы - кладка стен трёх полукружий не перевязана со стенами четверика (т.е. три из четырёх полукружий не существовали изначально, а были пристроены), а кроме того, раствор, скрепляющий кладку четверика и апсиды, радикально отличается от раствора, которые использовался при возведении трёх пристроенных полукружий. Помимо того, что полукружия были пристроены к четверику, так ещё и для организации единого пространства в северной, южной и восточной стенах четверика были сделаны проломы на всю высоту, вплоть до фундаментов, чтобы объединить старый объём с новыми пристройками. В общем, перестройка, сопровождавшая появление трёх новых полукружий, была весьма радикальной. 
  
  На плане, который сопровождал статью, впервые был показан объём самого раннего строительного периода (чёрная заливка) и более поздние дополнения (серая заливка). Неровными краями на чёрном контуре обозначены проломы в стенах/фундаментах самой ранней версии памятника:
  
  Срубленные торцы фундаментов северной, южной и восточной стен центрального объёма. Стрелкой обозначена точка съёмки. Исследования О. Пламеницкой:
  
   
• Сообщается, что первоначально Е. Пламеницкая датировала первый строительный этап 14 в., а затем сдвинула этот этап к концу 13 в. Эта информация несколько противоречит данным справки 2000 г., где концом 13 в. (точнее рубежом 13-14 вв.) датирован уже третий строительный этап, тогда как два первых отнесены к более ранним периодам 13 века. 
   
• Впервые встречаем более детальную информацию о том, что раствор четверика храма идентичны растворам первой версии каменного замка, а растворы квадрифолиевой версии церкви идентичны раствору, который использовался при строительстве регулярного замка. Эта тема также сама по себе интересна, ведь из этого следует, что датировав одну постройку можно одновременно получить датировку и для другой.
   
• Если в публикации 2000 г. упоминался этап, в течение которого постройка была снабжена балочным перекрытием, то в публикации 2008 г. об этом уже не упоминается, и даже наоборот, сказано, что памятник демонстрирует "архаїчний прийом склепінчастого перекриття з опиранням на центральний стовп", как будто никакого более раннего этапа с балочными перекрытиями и не было. 
   
• Е. Пламеницкая, как мы знаем из справки 2000 г., появление готических щипцов, демонтаж столба выше уровня второго яруса, а также изменение формы кровли была склонна датировать 2-й половиной 15 в. (смотрите информацию про V этап в справке 2000 г.). О. Пламеницкая после своих исследований храма отказалась от этой версии, предложив вместо неё радикально иную - по её версии столб на втором ярусе и верхняя часть боевого парапета были разрушены где-то уже в годы турецкой оккупации Подолья, т.е. в последней четверти 17 в., а появление стен-перегородок на втором ярусе, а также щипцов и изменение формы кровли она и вовсе сдвинула к 18 в. Таким образом, во взгляде на этот этап датировка Е. Пламеницкой и О. Пламеницкой разошлись лет этак на 250-300. 
   
• Взгляды Е. Пламеницкой и О. Пламеницкой также довольно сильно разошлись и вопросе, на каком этапе были построены бартизаны. Вообще бартизаны церкви это весьма интересные детали, и потому мы их ещё отдельно рассмотрим во всех подробностях, а пока лишь кратко отмечу, что Е. Пламеницкая (согласно данным публикациям 2000 и 2005 гг.) считала, что бартизаны появились на том же этапе, когда сформировался квадрифолий со всеми его остальными боевыми деталями, и датировала этот этап концом 14 - началом 15 в. Однако О. Пламеницкая, после изучения материалов, накопленных Е. Пламеницкой, а также по итогам собственных исследовании пришла к совершенно иному выводу, который впервые опубликовала в этой самой статье 2008 г., и в рамках новой/откорректированной гипотезы бартизаны уже вроде как появились ещё до того, как был построен квадрифолий, а следовательно, они были частью той первой версии памятника, которую оба автора считали некой чисто-оборонной постройкой, гипотетическим донжоном. В данной статье момент строительства бартизан О. Пламеницкая напрямую не датировала, но из контекста (например, из подписи к одной из иллюстраций, показанных ниже) очевидно, что О. Пламеницкая появления бартизан была склонна датировать 14 в. 
   
• Впервые мы получили данные о том, что раствор центрального столба идентичен раствору, который использовался при строительстве трёх пристроек-полукружий, т.е. все эти элементы возникли в рамках одного строительного этапа. 
  
  Интересно, что на иллюстрации, показанной ниже, О. Пламеницкая изобразила постройку по состоянию на 14 в. уже под шатровой кровлей, а шатёр в публикациях Е. и О. Пламеницких ассоциировался с наличием центрального столба. Однако в итоге О. Пламеницкая появление столба отнесла к тому же периоду, которым датировала формирование квадрифолия, т.е. где-то ко 2-й половине 15 в. (иными словами, изначально столба не было), но в этом случае непонятно, почему мы видим шатёр над постройкой 14 в., ведь если на более раннем этапе шатёр существовал без столба, то зачем понадобился столб, чтобы подобный шатёр у того же самого четверика возвести во 2-й половины 15 в.? А если шатёр можно было возвести и без столба, то зачем столб решили поднять выше уровня 2-го яруса?
   
•  Обратите внимание на вот эту часть текста: "... на етапі розбудови в ХV ст. квадратного донжона і перетворення його на квадрифолій". Здесь, как видим, очень бегло упомянуто, что по мнению О. Пламеницкой квадратный донжон достоял до 15 в., когда его якобы и перестроили в квадрифолий. Таким образом, О. Пламеницкая отказалась от датировки Е. Пламеницкой, которая формирование квадрифолия помещала на рубеже 14-15 вв. Можно, конечно, уточнить, что датировка Е. Пламеницкой цепляла 15-й век, по крайней мере его начало, тогда как О. Пламеницкая не уточнила, о какой именно части 15 в. идёт речь, но история с совпадением растворов квадрифолия и башни замка намекает, что скорей всего в случае с О. Пламеницкой речь скорей всего шла о 2-й половине 15 в. 
   
• Были выдвинуты обоснования гипотезы о том, что именно оборонная, а не сакральная функция была доминирующей не только у гипотетического раннего донжона, но и у квадрифолия. В качестве доводов приведено большое количество боевых деталей, а также наличие центрального опорного столба, весьма выгодного с точки зрения постройки боевого объекта, и при этом весьма неудобного (или даже сильно мешающего), если изначально постройка проектировалась в качестве храма. 
   
• Наличие колокола с датой "1476" вынудило автора сделать корректировку, мол, да, может церковный компонент там и присутствовал в 1470-х гг., однако, по мнению О. Пламеницкой, это не опровергало факта полного доминирования фортификационной функции над сакральной. Т.е., мысль была такой - даже если церковь в конце 15 в. и существовала внутри этой постройки, у объекта в целом всё равно основным предназначением было не служение культу, а оборона, и с этой точки зрения как бы напрашивается вывод, что либо архитектор изначально не планировал строить данный объект в качестве храма, то ли планировал, но функция храма казалась ему менее значимой, чем функция обороны, и потому с оборонным функционалом всё в порядке, а вот храм получился не очень удобным, поскольку его вписали в планировку, изначально запланированную для обороны.
   
• В статье сказано: "Таким чином перший висновок, встановлений дослідженнями, полягає у наявності в будівельній історії сутковецького храму раннього "безконхового" етапу", однако при этом О. Пламеницкая полагала, что у четверика изначально всё же существовала полукруглая пристройка, т.е конха, и потому итоговый вывод про "безконховый этап" выглядит странно, поскольку автор как раз настаивал на том, что одна конха на начальном этапе точно была и потому даже первый этап не был безконховым, а скорее был, так сказать, одноконховым. 
   
•  Если в публикации 1994 г. О. Пламеницкая рассматривала церковь в Сутковцах в рамках процесса "инкастеляции" (как там было сказано: "Цей процес ... полягав в пристосуванні культових споруд для потреб оборони, перетворення їх на своєрідні замочки"), то в статье 2008 г. произошёл разворот на 180 градусов, и теперь уже церковь в Сутковцах приводится как образец "сакралізації" (т.е. "пристосування давніх оборонних споруд під храми"). 
   
• В этой публикации были впервые опубликованы ряд важных графических материалов, иллюстрирующих общие положения концепции. Среди них особенно интересны графические реконструкции, на 1-й из которых (созданной в 2008 г.) О. Пламеницкая показала свою версию того, как мог выглядеть тот самый гипотетический донжон 14 в. (тут интересно, что датировка 14 в. была указана в подписи); на 2-м изображении видим объект по состоянию на конец 15 в. (реконструкция Е. Пламеницкой ещё 1980-х гг.); на 3-м изображении реконструкция Е. Сецинского (по версии О. Пламеницкой такой вид храм, увенчанный готическими щипцами, мог приобрести не ранее 18 в., тогда как Е. Пламеницкая считала, что такой вид храм получил ок. 1476 г.).
  
  
  
  План церкви, где показаны строительные периоды по версии О. Пламеницкой, первый из которых датирован 14 в., второй - 15 в., третий - 18 в. Судя по всему, по итогам своих исследований О. Пламеницкая отказалась от версии Е. Пламеницкой, согласно которой постройка начала своё формирование в 13 в., а также отказалась от датировки щипцов 15 в.
  

На этом фото ориентировочно показал разными цветами объёмы, которые по версии Ольги Пламеницкой сформировались в разное время, а не в течение одного строительного этапа:

Источник


Монография О. Пламеницкой "Castrum Camenecensis. Фортеця Кам'янець" (2012), как и более ранняя монография "Сакральна архітектура Кам’янця на Поділлі" (2006), напрямую церкви в Сутковцах не касалась, однако этот памятник там был упомянут [9], когда речь зашла о сравнении оборонной колокольни армянской церкви св. Николая, увенчанной ярусом с бартизанами, с верхним оборонным ярусом церкви в Сутковцах. Информации в этом источнике, как может показаться, не очень много, однако на самом деле там есть интересные новые детали:

Цитата

Архітектурне вирішення оборонної башти з наріжними консольними вежечками-бартизанами для підніжного бою відоме в Європі з ХІV століття. Серед подільських храмів наріжні бартизани збереглися у вже згадуваному оборонному тетраконсі ХІV століття – Покровській церкві в селі Сутківцях, який на початковому етапі архітектурної еволюції становив вежу-донжон [Пламеницька О. 2008]. Для обстрілу близьких підступів, які не прострілювалися зі звичайних бійниць і попадали у «мертві зони», найбільш відповідало саме консольне вирішення веж-бартизан.

Комментарии:

• В монографии было опубликована уже известная нам по публикации 2008 г. графическая реконструкция авторства О. Пламеницкой, но в данном случае тут самое интересное в подписи.
  
  Здесь, во-первых, снова видим, что первый строительный этап датирован 14 в., т.е. опять же выглядит так, что О. Пламеницкая в итоге отказалась от всех тех вариантов датировок Е. Пламеницкой, которые та помещала в пределах 13 в.
  
  Во-вторых, видим, что к первой строительной фазе отнесены как полукруглая пристройка, так и бартизаны.  
  
   
• В тексте автор сообщает, что бартизаны в Европе приобрели популярность начиная с 14 в. Возможно именно эта информация скорректировала взгляды О. Пламеницкой на датировку раннего строительного этапа Сутковецкой церкви, ведь если автор считала, что вежа и бартизаны была построена одновременно, а бартизаны ранее 14 в. не использовались, то и постройку следовало размещать уже в пределах 14 в. Возможно именно из-за этого все датировки в пределах 13 в. были отброшены.
   
• Также обратите внимание на упоминание в тексте "тетраконха XIV століття". Напомню, что Е. Пламеницкая появление тетраконха/квадрифолия отнесла к концу 14 началу 15 вв., но в "Каструме" квадрифолий отнесён к 14 в., без упоминаний 15 в. Отсюда создаётся впечатление, что два строительных этапа (1-й - появление вежи, 2-й - пристройка к четверику трёх новых полукружий + появление всех бойниц/машикуль) О. Пламеницкая была склонна размещать в границах 14 в. Это также внесло некоторый диссонанс между гипотезами Е. и О. Пламеницких. 

В 2017 г. была опубликована последняя статья [10] О. Пламеницкой, посвящённая церкви, и хотя в целом это была не полностью новая статья, а скорее адаптация/доработка статьи 2008 г., там всё же также можно найти новые сведения о взглядах автора. Приведу наиболее интересные фрагменты:

Цитата

• Важность результатов историко-архивных и натурных исследований церкви для истории украинской архитектуры требуют их детальной публикации. Пока же предметом статьи является один из основных выводов, касающийся первоначального функционального назначения и типологии сооружения.
   
• В ХVІІІ в. они [изменения внешнего вида] были вызваны превращением храма из православного в униатский с устройством над центральным квадратным объемом высокой двускатной крыши с сигнатуркой и уступчатых щипцов над восточной и западной его стенами. 
   
• Лишь после 1699 года, в период возвращения Подолии в состав Польши, сооружение окончательно приобрело функцию храма с надстройкой псевдоготических щипцов и изменением формы крыши, имитирующей костел.
   
• Таким образом, вывод Е. М. Пламеницкой относительно возведения на различных строительных этапах центрального объема с апсидой (свод которой сложен из камня) и северной, южной и западной экседр (своды которых сложены из желобчатого кирпича), дополняется данными о принадлежности четырех угловых башенок-бартизан к этапу, предшествовавшему формированию квадрифолия. 
   
• Среди растворов сооружения выделено две группы: на растворах одной группы возведен центральный объем с перекрытой каменным сводом восточной экседрой (апсидой?), на растворах другой группы - западная, северная и южная экседры, перекрытые сводами из желобчатого кирпича.
   
• Церковь в Сутковцах демонстрирует более архаичный прием сводчатого перекрытия - с опиранием на центральный столб ...
   
• Таким образом, первый вывод, установленный исследованиями, состоит в наличии в строительной истории сутковецкого храма раннего этапа, на котором существовала квадратная в плане башня с восточной экседрой и угловыми бартизанами. 
   
• Второй вывод заключается в доминировании оборонной функции и на втором этапе - в период преобразования башни в квадрифолий, увенчанный боевым парапетом.
   
• Таким образом, можно с уверенностью говорить, что появление каменной оборонительной башни с восточной экседрой (или башни-колокольни при несохранившемся древнем храме) первого строительного этапа следует отодвинуть в глубь - ранее строительства оборонительного квадрифолия.
   
• Начальная его фаза [формированием в Сутковцах в ХV в. мощного оборонительного комплекса] связана, очевидно, с расположенными на соседних мысах оборонительной башней ХІІІ в. и городищем ХIV в.

Комментарии:

• Даже в последней версии статьи, описывающей некоторые детали проведённых исследований церкви, автор акцентировала внимание, что статья это всего лишь краткий пересказ некоторых новых выводов, но при этом основной массив накопленных данных требовал более детальной публикации, очевидно, уже в формате монографии, которой так и не суждено было выйти. 
   
• Снова чётко повторяется версия, согласно которой двускатная кровля и щипцы появились у храма не ранее 18 в. Как видим, щипцы, которые Е. Пламеницкая считала "готическими", О. Пламеницкая в итоге причислила к "псевдоготическим". 
   
• О. Пламеницкая чётко указала, что Е. Пламеницкая изначально не считала, что бартизаны появились до того, как сформировался квадрифолий, и что версия с бартизанами - это её новое "дополнение", хотя, как мне кажется, дополнением это нельзя назвать, поскольку новая информация не уточняет версию Е. Пламеницкой, в входит в противоречие с ней, сдвигая появление бартизан к самой ранней стадии появления памятника. 
   
• Чётко сообщается, что раствор четверика и восточного полукружия относятся к одной группе, т.е. первое полукружие было построено одновременно с четвериком. Интересно также, что автор в скобках написала "апсидой?", и это выглядит странно, ведь по версии О. Пламеницкой этот памятник храмом изначально не был, а тут вдруг видим допущение, что это всё же могла быть апсида, и при этом, являющаяся частью не храма, а некого мини-донжона. 
   
• Опубликованная в статье 2000 г. версия о том, что у постройки некогда были балочные перекрытия, здесь также не упоминается. И хотя в одном месте О. Пламеницкая приводит примеры башен, у которых балочные перекрытия опирались на центральный столб (кстати, все приведённые ею примеры появились не ранее 16 в.), но при этом не пишет, что был такой этап и в случае с Суковецким храмом, и более того, сообщает, что "Церковь в Сутковцах демонстрирует более архаичный прием сводчатого перекрытия - с опиранием на центральный столб", т.е. каменно-кирпичный свод Сутковцов был как бы противопоставлен примерам объектов с балочными сводами. 
   
• Мельком и почти незаметно была высказана полностью новая и довольно неожиданная версия, согласно которой гипотетический донжон мог на самом деле быть "башней-колокольней при несохранившемся древнем храме". И вот уже автор как минимум допускала, что у постройки всё же могла быть связь с сакральным объектом, хотя при этом сам объём четверика всё же автором не атрибутировался как храм, но уже допускалось, что это могла быть колокольня. 
   
• Уже в конце статьи, после того, как первый строительный этап церкви был отнесён к 14 в., О. Пламеницкая, сообщила, что башня 13 в., расположенная на одном мысу, сосуществовала с городищем 14 в., занимавшем соседний мыс. Вероятно, здесь упоминание датировки 13 в. было взято по ошибке (так сказать, по старой памяти/по инерции), поскольку первый строительный этап уже был сдвинут автором к 14 в., и в этом случае (в рамках авторской гипотезы) на обоих мысах укрепления были построены в 14 в. Тут ещё нужно держать в уме авторскую гипотезу о том, что и в соседней Шаровке в 14 в. также уже стояла вежа.
   
• Интересно, что последняя версия датировки памятника авторства О. Пламеницкой укладывалась в диапазон 14-18 вв., а ведь именно этот диапазон был указан в самой первой справке Е. Пламеницкой, опубликованной в "Памятниках градостроительства", где как раз было сказано, что "Памятник является произведением строительного искусства XIV-XVIII вв". Если взять датировку из публикации 1986 г. и сравнить её с датировкой публикации 2017 г., то может показаться, что взгляды авторов за 30+ лет остались неизменными, однако, как постарался показать выше, это далеко не так. На самом деле в течение этих лет некоторые важные датировки двигались, отдельные интерпретаций менялись и одни и те же важные детали соотносились с разными периодами, хотя, конечно, некоторые другие аспекты гипотезы не претерпевали сколь-нибудь радикальных трансформаций.

Немного критики и Вопросы без ответов

• К сожалению, как мне кажется, гипотезы так и не получили нормального критического осмысления. Конечно, критиков хватало, но уровень их критики зачастую, как по мне, оставался довольно низким, поскольку не давал ответов на поставленные авторами многочисленные вопросы, не отрицал множества сделанных авторами выводов, не акцентировала внимания не противоречиях внутри гипотезы, а вместо этого критика не редко сводилась к довольно кратким и обтекаемым формулировкам.
  
  Так, к примеру, Катерина Липа в своей справке о церкви, опубликованной в 2013 г. [11], внезапно для меня сообщила, что гипотеза о донжоне появилась на основе того, что Г. Павлуцкий век назад сравнил Сутковецкую церковь с французским замком Шомон, чем продемонстрировала своё весьма поверхностное представление о том, на какой именно основе базировалась гипотеза о донжоне, и насколько тут вообще ни при чём был Г. Павлуцкий с его аналогией. Когда же речь дошла до контр-критики, то тут автор предложил нам в качестве противовеса не свои свежие контраргументы, наблюдения, новые аналоги или что-то иное меткое/интересное, а кратко упомянула мнение пары исследователей вековой давности, у которых был другой взгляд на датировку и архитектуру храма:
  
  
  
  Виктор Вечерский в своей справке о церкви, опубликованной в 2017 г. [12] назвал гипотезу О. Пламеницкой "фантастической", однако также никак не обосновав неправоту авторов, если не считая упоминания того, что Г. Павлуцкий и Е. Сецинский (фактически калька с аргументации К. Липы) век назад имели другие взгляды на развитие и датировку церкви, что, видимо, уже само по себе должно означать, что все версии, которые отклоняются от версий Е. Сецинского и Г. Павлуцкого, несомненно ошибочны. При этом интересно, что здесь В. Вечерский не уточнил, что тот же Е. Сецинский только на ранних этапах изучения храма, т.е. на на рубеже 19-20 вв., допускал, что церковь могла появиться в 16 в. или даже на рубеже 16-17 вв., но в итоге всё же склонился (как и его сын Владимир Сичинский, историк архитектуры) к версии, что церковь-квадрифолий построили во 2-й половине 15 в., что уже было весьма близко ко взглядам Пламеницких.
  
  
  Казалось бы, что я, кто также критикует некоторые ключевые выводы и датировки Е. и О. Пламеницких, должен был бы поддержать взгляды В. Вечерского, К. Липы и тем, кто за ними последовал, однако уровень критики со стороны этих авторов кажется мне слишком простым (если не сказать поверхностным), чтобы я мог допускать, что наши мысли сходятся, и что мы работаем на одном и том же уровне критики. Пока они, судя по публикациям, не согласны со взглядами Е. и О. Пламеницких в основном потому, что век назад пара авторов имела другие взгляды на историю церкви, я не согласен с многими положениями гипотезы на основании того, что эти положения можно критиковать, используя вполне себе конструктивную аргументацию, никак не связанную с тем, о чём писали Г. Павлуцкий и Е. Сецинский. 
  
  Кроме того, проблема гипотез Е. и О. Пламеницких заключалась ещё и в том, что многие авторы (в т.ч., насколько мне известно, в том числе К. Липа и В. Вечерский) выступали критиками также из-за личной неприязни к упомянутым исследователям, а все эти личные разборки всем нам, сторонним читателям, просто желающим разобраться в том, как всё было на самом деле, только мешает увидеть истинный вес отдельных аргументов и взглядов. И именно потому, как по мне, гипотезы Е. и О. Пламеницких, снабжённые определённым весом собранных данных и аргументации, должны пройти через нейтральное критическое осмысление. Возможно я на это также не способен, ведь эта тема для меня также в некотором роде личная, поскольку я хоть и не имел чести быть знакомым с Евгенией Пламеницкой, но благодарен судьбе за многолетнее общение с Ольгой Пламеницкой. Впрочем, О. Пламеницкая никогда не была против конструктивной критики, в т.ч. и моей, поскольку всем нам интересно, как оно было в реальности, и потому, надеюсь, мы в рамках этой и других тем продолжим анализировать всю собранную на данный момент информацию, чтобы понять, с какими объектом или объектами мы имеем дело, и когда каждый из них был построен. 
   
• Детали и их интерпретация. Во всей этой истории всегда важно помнить, что у Е. и О. Пламеницких в основе всего были детали (будь-то детали из письменных источников или детали, обнаруженные в ходе натурных исследований), на основе которых они предлагали свои интерпретации, к числу коих можно отнести и датировки. Так вот если интерпретации упомянутых авторов вполне поддаются критике, то с деталями не всё так просто. Проще говоря, можно оспорить некоторые датировки, но сложно взамен предложить объяснение тем элементам или связкам, которые были обнаружены в ходе исследований храма. Во многом именно довольно детальный уровень аргументации страховал гипотезы Е. и О. Пламеницких от мощной контр-критики, ведь для хорошей атаки нужно было изучить все публикации о церкви (а их не мало), изучить все аргументы авторов (это, поверьте, также требует немало времени), подобрать своё набор аналогов (доказывающих нечто другое), а ещё желательно и саму церковь независимо исследовать, однако, как вы понимаете, такой глубокий уровень погружения в наши дни мало кому из исследователей доступен. Так что и критика, как, говорила О. Пламеницкая, оставалась "мелкотравчатой". 
   
• Цельной и стабильной версии на самом деле не было. Бытует мнение, что у Е. и О. Пламеницких было своё чёткое, единое и стабильное видение того, как развивались памятники в Сутковцах, однако, как становится понятно из приведённых выше публикаций и моих к ним комментариев, версия-то вовсе не была стабильной, она в деталях часто корректировалась - менялись варианты интерпретаций различных деталей, описания строительных фаз и их датировки. Более того, Е. Пламеницкая и О. Пламеницкая разрабатывали гипотезу не вместе, а скорее друг за другом - вначале храм исследовала Е. Пламеницкая, на основе чего выдвинула свои гипотезы, и долгое время О. Пламеницкая чётко придерживалась этих взглядов, попросту цитируя их, однако когда же она в свою очередь провела свои собственные исследования памятника, то внесла в гипотезу ряд значительных корректив, причём часть новых выводов и датировок сильно противоречили старым. В случае с некоторыми деталями датировки Е. Пламеницкой и О. Пламеницкой разошлись на век или даже несколько веков, так что, по сути, и внутри этой гипотезы существовала критика, которая, впрочем, позиционировалась О. Пламеницкой как дополнение и уточнение ранее сделанных выводов, а не как опровержение и резкая смена взглядов. При этом важно понимать, что гипотеза Е. Пламеницкой формировалась максимум до 1994 г. (года смерти автора), а вариация этой гипотезы О. Пламеницкой активно начала развиваться уже по итогам исследований церкви 2006-2008 гг., так что оба автора, к сожалению, не имели возможности подискутировать на предмет новых данных, новых выводов/гипотез и связанных с ними изменений, так что мы скорей всего никогда не узнаем, согласилась бы Е. Пламеницкая с выводами, интерпретациями и датировками своей дочери или осталась бы при своём первоначальном мнении.
   
• Молчание письменных источников. Одна из проблем гипотезы Е. и О. Пламеницких заключается в том, что очень важные строительные фазы памятников были помещены упомянутыми исследователями в периоды, о которых в нашем распоряжении вообще нет никаких письменных сведений. Напомню, что Сутковцы впервые появляются в письменных источниках в середине 15 в., когда новые владельцы села, Ярмолинецкие, пытались превратить поселение в городок, но тогда эта попытка не увенчалось успехом. С точки зрения уровня значимости, Сутковцы уступали соседним Ярмолинцам, где первый замок появился ориентировочно ближе к середине 15 в., и при этом видим, что в соседних менее значимых Сутковцах Е. и О. Пламеницкие вначале в пределах 13 в., а затем в пределах 14 в. размещали сразу два каменных укрепления, одно из которых к моменту появления в этих краях представителей рода Ярмолинецких, вроде как успело даже пройти через несколько строительных стадий. Е. Пламеницкая и вовсе считала, что все основные черты оборонного квадрифолия сформировались на рубеже 14-15 вв., а это означает, что представители рода Ярмолинецких/Сутковецких, получившие в свою собственность Ярмолинцы с окрестностями (т.е. в т.ч. и Сутковцы) в 1407 г., уже должны были застать в Сутковцах аж два каменных укрепления, одно из которых было несколько раз перестроенным донжоном. Разумеется, никаких признаков такой развитости оборонного потенциала Сутковцов в 13-14 вв. в письменных источниках вы не найдёте, да что уж там - даже найти одно только лишь упоминание Сутковцов 14 в., пусть даже в статусе села, это уже было бы большая удача, не говоря уж об упоминании местных укреплений 14 и уж тем более 13 вв. 
   
• Датировки 13-14 вв. - откуда они вообще? Происхождение целого ряда датировок сложно установить. Очевидно, что точкой отсчёта был 1476 г., когда по мнению авторов произошёл один из последних важных этапов формирования памятника, и потому все более ранние строительные этапы двигали дальше вглубь веков, однако непонятно, почему какие-то периоды были отнесены именно к рубежу 14-15 вв., какие-то к 14 в., какие-то к рубежу 13-14 вв., какие-то и вовсе к 13 в. Поскольку в письменных источниках Сутковцы начинают фигурировать уже с середины 15 в., то строительную периодизацию более раннего периода невозможно построить с опорой на периоды всплесков активности тех или иных владельцев. Если же за основу были взяты какие-то датировки архитектурных деталей, то в большинстве случаев мы не имеем никаких обоснований связи именно этих зачастую неназванных деталей с указанными датировками. Некоторые привязки периодов формирования церкви привязаны к строительным периодам, через которые прошёл Сутковецкий замок - в этой истории датировки замка влияли на церковь и наоборот, и потому ошибочные датировки одного памятника приводили к ошибкам в датировкам другого.
   
• Церковь, которая церковью не была, но стала. Как видно из описанных выше публикаций, Е. и О. Пламеницкие очень сильно сомневались в том, что в период, когда известный нам памятник формировал свои основные черты (редкую планировку, оборонные детали) он использовался в качестве храма. По итогам этого, была предложена версия, что эту постройку не строили как храм, и что для храмовых нужд эту постройку приспособили. Конечно, в публикации 2008 г. О. Паменицкая писала, что сакральная функция у постройки могла появиться на этапе формирования квадрифолия, а в статье 2017 г. она даже допустила, что четверик в основе квадрифолия мог изначально быть оборонной колокольней некого неизвестного нам храма, однако в целом из публикаций заметно, что эти допущения рассматривались автором скорее как аномалии, чем как основные версии.
  
  Почему же авторы были так склонны видеть в этой постройке нечто вроде донжона (т.е. жилой укреплённый объект), а не храм? Судя из публикаций, у меня сложилось мнение, что, во-первых, на такой вывод повлияла гипотеза, согласно которой четверик - это некая чисто-оборонная вежа, во-вторых, наличие в центре постройки столба (очень неудобная деталь, если речь идёт о храме), в-третьих, двухъярусная планировка и великое множество оборонных деталей, что само по себе намекало на доминирующее значение постройки именно в качестве укрепления, в четвёртых, наличие гипотетической вежи 14 в. в соседней Шаровке. Поскольку самое простое и во многом логичное объяснение всего этого противоречило постройке объекта в первую очередь как культовой постройки, то от сакрального фактора решили либо отказаться, либо свели его значение к минимальному. И тут со многими доводами я согласен, однако та версия, которую Е. и О. Пламеницкие считали менее вероятной (постройки храма, более проскобленного для обороны, чем для культовых нужд) мне всё же кажется более правдоподобной. Обоснование этого я ещё планирую заняться, хотя на самом деле очень сложно максимально убедительно доказать, что  некий гибрид храма и укрепления строился как храм (часть взглядов изложена в теме о стиле церкви), но с большим упором на оборонный функционал, и при этом, опровергнуть версию, что это изначально не могло быть укрепление, которое под храм приспособили.  
  
  Интересно, что объект, который по версии Пламеницких большую часть своей истории не был храмом, на первом этапе имел планировку типичную для небольшого храма, а в дальнейшем был преображён в квадрифолий, т.е. приобрёл планировку, опять же в первую очередь характерную для храма. И хотя обе формы плана очень активно использовались в при постройке церквей, в случае с Сутковцами все эти сакральные связи авторы посчитали не такими существенными, как приведённые ими доводы в пользу чисто-оборонной функции объекта. 
   
• Два замка. В 1980-х - 1990-х Е. и О. Пламеницкие сообщали, что в 13 в. на месте церкви существовала некая оборонная постройка (которую позднее они причислили к категории донжонов), а на соседнем мысу в 14 в. по их же версии имелось некое укрепление (обычно авторы его назвали "городищем") с каменной стеной. В итоге О. Пламеницкая сдвинула появление гипотетического донжона к 14 в., и после этого в рамках взглядов упомянутого автора мы получили следующую картину - два расположенных по соседству мыса в 14 в. снабжены отдельными укреплениями. При этом одно их укреплений, судя по тому, что его называли донжоном, мы можем классифицировать как замок, т.е. укреплённое жилище некого феодала. Однако и "городище" на соседнем мысу также вполне тянет на роль замка, тем более, что именно там же руины более позднего замка мы видим и в наши дни. Получается, что в рамках гипотезы авторов в скромном селе Сутковцы (не известном письменным источникам до середины 15 в.) уже в 14 в. имелось сразу два замкоподобных каменных укрепления, что уже само по себе выглядит значительной аномалией, тем более для такого небольшого населённого пункта и для столь раннего периода. А что же церковь, её не было или была, но куда-то пропала? Ведь если ранней каменной постройке авторы отказывали в сакральной/церковной функции, то где-то ж должна была быть постройка, которую эту функцию выполняла? Всё это, как по мне, выглядит слишком сложно, странно и запутанно, чтобы быть ответом на вопрос о раннем этапе формирования памятников в Сутковцах, ибо вместо 1 замка и 1 церкви авторы предложили 2 замка и 0 церквей (или же 1 церковь, но пропавшую и всё ещё не найденную, с 1 вежей-колокольней, перестроенной в церковь). 
   
• Донжон с загадочным полукружием. Из имеющихся сведений о взглядах Е. Пламеницкой, сложно понять, к какому именно этапу она относила появление полукружия (апсиды), но однозначно, это восточное полукружие, по мнению автора, появилось ранее трёх остальных, т.е. не позднее рубежа 13-14 вв. О. Пламеницкая, начиная с публикации 2008 г., относила появление восточного полукружия к самому раннему строительному этапу, который, однако, датировала уже 14 в. 
  
  При этом интересно, что оба автора в своих публикациях не уделили внимания тому, для чего именно могло служить это полукружие в случае с гипотетическим донжоном то ли 13, то ли 14 вв. Тут стоит отметить, что четырёхугольные вежи с пристроенными полукружиями действительно существовали, и О. Пламеницкая даже привела один из примеров такой вежи 15 в. замка в Шамотулах (Польша), однако проблема в том, что подобные полукружия в подавляющем большинстве случаев служили в качестве колодцев для размещения винтовых лестниц, т.е. это была просто укреплённая и вынесенная наружу лестничная клетка. В случае же с Сутковцами внутренний диаметр полукружия (ок. 5 м) был явно избыточным для нужд размещения лестничной клетки, не говоря уж о том, что никаких следов лестницы в Сутковцах нет, да никто их там и не ожидал найти. И это не говоря уж о том, что для винтовой лестничной клетки нужна не полукруглая, а почти полностью округлая (как минимум изнутри) пристройка.
  
  Вежа 2-й четверти 15-16 вв. замка в Щамотулах (Польша):
  
  Источник
  
  Вежа 13-16 вв. в Изье (Бельгия) также имеет полукруглый выступ, где размещена винтовая лестница:
  
  Источник: ?
  
  Но в Сутковцах нет никаких признаков использования полукружия для коммуникационных целей (не говоря уж о том, что у полукружия есть старый каменный свод, т.е. высота этой части памятника была меньше высоты четверика), так зачем был нужен этот выступ? Гипотеза Е. и О. Пламеницких на этот счёт нам не даёт никакого ответа. Масла в огонь подливает также то, что оба автора считали, что памятник на начальных строительных этапах был оборонным, а не сакральным сооружением, и потому, казалось бы, это полукружие не могло быть неким алтарём, однако при этом в статье 2017 г. О. Пламеницкая написала: "центральный объем с перекрытой каменным сводом восточной экседрой (апсидой?)", и тут внезапно видим вроде как допущение, что это всё же могла быть апсида, хотя непонятно, имела ли она ввиду сакральную версию апсиды или всё же более общую (в рамках которой апсидой считался любой полукруглый выступ, и не только сакральная версия). Ещё более всё запутало допущение О. Пламеницкой, высказанное в статье 2017 г. [10], что эта ранняя гипотетическая вежа могла быть колокольней некого неизвестного храма. В качестве аналога приводится пример колокольни церкви св. Николая в Каменце-Подольском, где действительно на первом ярусе колокольни была устроена часовня с апсидой, однако в том случае апсида была обустроена в интерьере и не выдвигалась за линию четверика вежи, да и размеры каменецкого полукружия намного скромнее. Кроме того, эта версия подразумевает, что постройка всё же использовалась для сакральной цели, причём, судя по размеру апсиды в Сутковцах, эта функция была весьма значимой. 
  
  В общем, гипотеза Е. и О. Пламеницких никак не пытается объяснить, что то было за полукружие, и как оно могло использоваться в гипотетическом донжоне 13 или 14 вв. Парадоксально выглядит и то, что гипотеза авторов с одной стороны скептически относилась к использованию постройки на ранних этапах для культовых нужд, а с другой стороны полукружие в итоге было охарактеризовано как возможная апсида, и даже было высказано предположение, что гипотетическая вежа могла быть колокольней храма, что автоматически всё же делает постройку частью некого культового сооружения.
   
• Почему четверик с апсидой мог быть вежей и не мог быть церковью? Мне так и не удалось понять, почему в ранней постройке авторы гипотезы о донжоне в первую очередь видели именно чисто-оборонную, а не культовую постройку. Со взглядами О. Пламеницкой всё немного проще - она считала, что бартизаны появились на первой строительном этапе, а с этими деталями постройка действительно выглядела как оборонная вежа, как минимум - оборонная колокольня, а как максимум - жилая башня держателя местных владений. Однако Е. Пламеницкая относила появление бартизан к более позднему периоду, но при этом также считала, что самая ранняя версия памятника была чисто-оборонной постройкой. Возможно дело тут в том, что в основе памятника лежит почти ровный четырёхугольник, а в комплексе с тем, что в соседнем с. Шаровка Е. Пламеницкая также обнаружила, что к хаму примыкает некая вежа, то по аналогии ранняя постройка в Сутковцах также была причислена к вежам? Возможно также дело в столбе по центру постройки, который очень плохо согласовывался с церковным функционалом постройки, но, если я правильно понял, оба автора не считали этот столб частью самого первого этапа строительства. Так почему же ранний четверик с апсидой не мог быть храмом, имевшим приблизительно такой вид:
  
  Храм 11 в. в Дражовце (Словакия):
  
  Источник: ?
  
  Храм 12 в. в Велки Клиж (Словакия):
  
  Источник
  
  Храм 13 в. в Варасо (Венгрия):
  
   
• Гипотетический армянский "квадрифолий" Е. Пламеницкой. Ещё до появления нынешнего квадрифолия, согласно Е. Пламеницкой существовал период, когда к четверику со всех сторон были пристроены объёмы, форма которых была не установлена. Об этом очень кратко сказано в публикации 2000 г. [6], описании взглядов Е. Пламеницкой, однако в статьях О. Пламеницкой об этих деталях уже никакого упоминания нет. Так что толком и не понятно, о чём вообще шла речь, что там было обнаружено Е. Пламеницкой, и почему об этом перестала упоминать О. Пламеницкая - то ли она сама не знала, на какой основе был сделан этот вывод, то ли знала, но не согласилась со сделанными выводами, то ли что-то ещё. 
   
• Когда гипотетическая чисто-оборонная постройка стала церковью? Как видим, здесь взгляд авторов на формирование архитектуры церкви очень тесно связан с их взглядом на датировку регулярного замка. Поскольку Е. и О. Пламеницкие появление поздней версии замка относили ко 2-й половине 15 в., то это позволяло им предполагать, что именно после того, как этот замок был построен, местный феодал вроде как переехал из старого донжона в новый замок, а своё прежнее жилище отдал для переделки его в храм. Всё это имеет некую логику ровно до момента, пока вы поддерживаете гипотезу о том, что регулярный замок появился не позднее 2-й половины 15 в., однако, как я подробно постарался объяснить в этой теме, данная датировка мне представляется ошибочной, и замок скорей всего появился никак не раньше 2-й половины 16 в., а скорей всего его возвели уже в 1-й четверти 17 в. Если эта версия датировки верна, то все размышления о превращении гипотетического донжона в церковь после постройки нового замка теряют стройность и логичность.
   
• Квадрифолий ровесник регулярного замка. На основе сопоставления растворов О. Пламеницкая пришла к выводу, что как минимум одна из бешен регулярного замка была построена одновременно с пристройкой к четверику трёх новых полкуружий, т.е. квадрифолий строили одновременно с замком. Подобные выводы ранее высказывали Г. Павлуцкий и Е. Сецинский. В принципе, уже одно это может полностью опровергнуть предложенную Е. и О. Пламеницкими датировки, поскольку если окажется, что регулярный замок построен вовсе не во 2-й половине 15 в., а ближе к рубежу 16-17 вв., то и появление квадрифолия также нужно будет отнести к тому же позднему периоду, и, конечно же, это повлияет и на датировку первого строительного этапа (появление четверика с апсидой). 
   
• Бойницы. Это очень интересная и крайне мало затрагиваемая другими исследователями тема, которую непременно стоит рассмотреть во всех деталях отдельно, а здесь лишь кратко выскажу основную мысль - не могли у постройки рубежа 14-15 вв. появиться бойницы того типа, которые есть у церкви, поскольку некоторые из типов бойниц, представленных в Сутковцах, сформировался намного позже, не ранее 16 в. Кроме того, имеет значение также схема размещения бойниц, их впечатляющее количество и разнообразие. Всё это в комплексе никак не могло появиться у постройки даже в конце 15 в. (т.е. ок. того самого 1476 г., с которым часто связывают момент постройки церкви), не говоря уж о более ранних периодах. 
   
• Кирпичи. Значительное количество деталей (бартизаны, парапеты верхнего яруса, своды трёх полукружий, опорный столб, утраченные ступенчатые щипцы) были выполнены из кирпича. Странным кажется, что, согласно гипотезе О. Пламеницкой, с момента появления постройки в 14 в. и до перестройки 18 в. каждый раз параллельно с камнем активно использовали кирпич. При этом никаких явных доводов в пользу датировки различных кирпичных кладок приведено не было (если не считать упоминания того, что некоторые кирпичи немного отличаются друг от друга размерами). Детальный анализ кирпичей несомненно мог быть прояснить ситуацию - действительно ли кирпичи использовали на разных строительных этапах в течение нескольких веков или же на самом деле все кирпичи относились к одному-двум тесно связанных друг с другом строительных этапов, а некоторые отличия между ними объясняются не разными эпохами их появления, а, например, закупкой кирпичей у разных производителей или необходимостью использования кирпичей разных типов для постройки разных частей деталей. Также интересно, что в версиях Е. Пламеницкой и Е. Пламеницкой есть расхождения во взглядах на то, как именно лучше объединять различные кирпичные детали в некие группы, а также каким периодом эти группы нужно датировать, и это также намекает на то, что с кирпичными деталями и их датировкой всё очень непросто. 
   
• Растворы. Никто более подробно, чем Е. и О. Пламеницкие не погружались в тему растворов храма, и некоторые сделанные на этой почве наблюдения имеют очень большое значение, как, например, упоминание о том, что растворы различных частей храма имеют сходство с растворами, которые применялись для строительства различных частей замка. Однако при этом картина по растворам остаётся неполной. Так, например, О. Пламеницкая сообщила, что у четверика и восточной апсиды один раствор, у трёх пристроенных полукружий и столба - уже совершенно другой. Раствор столба, построенного из кирпича, оказался идентичным раствору пристроенных каменных полукружий. Но нет данных о том, какие растворы использовались для постройки обнаруженного под церковью раннего каменного фундамента, сводов, а также парапетов и бартизан, хотя, казалось бы, как минимум в случае с бартизанами важнее всего было бы установить, использовали ли для их строительства тот же раствор, что и для четверика? Также в публикациях Пламеницких нет данных о растворе, который использовали для строительства стен-перегородок со щипцами на втором ярусе храма.

В дальнейшем мы продолжим присматриваться к различным архитектурным деталям церкви, и понимание хода мысли и знание об аргументации Е. и О. Пламеницких нам несомненно поможет в осмыслении памятника и формировании собственных выводов о его строительных этапах, функциональном предназначении и возможных датировках. 
 

Источники:

1. Богдан Януш (під псевдонімом Микола Шумицький). Малороссійское церковное зодчество // Строитель, №10 [Доступ через VPN]. Санкт-Петербург, 15 мая 1905. С. 376-378.
2. Евгения Пламеницкая. Сутковцы, церковь // Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР, Том 4. Киев, 1986. С. 233-234.
3. Що на заваді? // Пам'ятки України, №1. Київ, 1987. С. 46-47.
4. Ольга Пламеницкая. Замок в Сутковцах // Архитектурное наследство, №39. Москва, 1992. С. 153, 154.
5. Ольга Пламеницька. Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі // Архітектурна спадщина України, Випуск 1. Київ, 1994. 53-54.
6. Ольга Пламеницька. Церква-замок Покрова Богородиці // Пам’ятки архітектури та містобудування України. Довідник Державного реєстру національного культурного надбання. Київ, 2000. С. 271-272.
7. Ольга Пламеницька. Сакральна архітектура Кам’янця на Поділлі. Кам’янець-Подільский, 2005. С. 208-209. 
8. Ольга Пламеницька. Церква-донжон в Сутківцях (До питання типології середньовічного оборонного будівництва Поділля) // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці, № 15. Київ, 2008. С. 155-169.
9. Ольга Пламеницька. Castrum Camenecensis. Фортеця Кам'янець. Кам'янець-Подільский, 2012. С. 312-314.
10. Ольга Пламеницкая. Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии // Arta, Vol. XXVI, nr. 1. Chișinău, 2017. P. 14-22.
11. Катерина Липа. Церква-фортеця в Сутківцях // Енциклопедія історії України, Том 10. Київ, 2013. С. 470.
12. Віктор Вечерський. Архітектурні пам’ятки, досліджені Григорієм Павлуцьким: збережені й знищені // Павлуцький Г. Дерев’яні та муровані храми України. Харків, 2017. С. 181.

Макет фортеці:

План другого ярусу фортеці:

Розріз по башті:

А начнём мы с одной очень интересной детали. 

Давайте взглянем на сохранившийся восточный башне-бастиончик, а точнее, на его западный (или северо-западный, если угодно) фланк:

Источник: Google Earth

Снаружи это не очень хорошо видно, но вот тут (в месте, обведённым красным контуром) есть замурованный проём на уровне второго боевого яруса:
Источник

На этом фото также видна основная интрига - этот проём, который условно назовём дверным (хотя это не совсем корректно, поскольку двери-то в этом месте скорей всего и не было), расположен за линией стены, которая некогда примыкала к башне-бастиончику (остатки этой стены хорошо видны на фото). 

Если посмотреть на всё это сверху, то видим, что в этом месте в толстой стене есть сквозная ниша, которая как раз и ведёт из башне-бастиончика к ныне замурованному дверному проёму:

Источник

Вот эта же ниша, имеющая (по пока непонятным мне соображениям) необычную уступчатую форму, на виде изнутри:

Источник 

Завесу тайны над этой деталью приоткрыла Ольга Пламеницкая, когда вначале исследовала этот сектор башни, а затем в своей статье Замок в Сутковцах, опубликованной в 1992 г., сообщила следующее:

Цитата

Представляет интерес также ныне заложенный снаружи проем одиночной машикули, выходившей на северо-западный фасад, где в уровне ее порога видны срубленные консольные блоки.

Сообщение очень краткое, но несёт очень много информации. Итак, получается, что снаружи на втором ярусе фланка башне-бастиончика ниже уровня дверного проёма были консоли, которые, очевидно, что-то поддерживали. Это что-то выпирало за пределы линии обороны, и из этого следует, что оно не имело отношения к коммуникационным ходам. Т.е. это была некая глухая ниша, которая в силу использования  в оборонном элементе также, очевидно, была не просто каким-то декоративным балкончиком, а скорей всего являлась боевой "одиночной машикулей". Предполагаю, что в общих чертах приблизительно так О. Пламеницкая строила цепь своих рассуждений, и всё это вроде бы выглядит вполне логично.

Статья увидела свет в 1992 г., однако ещё десятью годами ранее О. Пламеницкая показала этот самый "одиночный машикуль" на своём проекте реконструкции замка:

Кстати, если продолжить анализ графической части проекта О. Пламеницкой, то можно отметить, что скорей всего по аналогии она показала такой же "одиночный машикуль" на одном из фланков соседнего (южного) башне-бастиончика, и в данном случае это чистое предположение, поскольку эта секция замка была полностью разрушена до того, как были сделаны первые рисунки или фотографии замка, и потому об этой секции укреплений у нас меньше всего сведений, однако я пока сомневаюсь, что у этой башне-бастиончика аналогичный элемент существовал в указанном месте:

И вот чем я бы хотел дополнить небольшой багаж сведений об этой детали:

В 1980-х, 1990-х и даже вплоть до наших дней в Украине в публикациях, посвящённых различным замкам и крепостям, такие штуки продолжают называть машикулями, и хотя по факту эти детали действительно являются подвидами машикуль, но по своей сути они древнее привычных нам сплошных поясов машикуль, а кроме того, такие боевые балкончики имеют собственное название - Бретеш / Бретеч. 

И вот когда мы с вами определились, что это не просто некий машикуль, а бретеш, то я вам задам вопрос - а бретеш ли это? То есть вопрос мой лежит в плоскости определения функционального предназначения данной детали. В случае с бретешем (как и в случае с любым типом машикулей) всё вроде бы просто - это деталь, которая помогала обстреливать подножия стен, т.е. бить вертикально вниз. И вот в чём вопрос - была ли эта деталь предназначена именно для этого?

И вот тут нам нужно узнать кое-какую базовую информацию о бретешах, а именно то, что когда их делали для защиты стен, то таких штук у укреплений обычно было много (как у известного замка Крак-де-Шевалье в Сирии), их распределяли вдоль линий стен и башен, чтобы они более-менее равномерно обеспечивали простреливаемое пространство вдоль всего периметра. Если же бретеши использовали точечно, то в 95% случаев эти детали привязывались к местам, где находились ворота, потерны, двери или какие-то другие проёмы, которые нужно было прикрывать в первую очередь. И именно по этой причине огромное количество замков/крепостей снабжены только одним бретешем, который находится над входом (к примеру, как в случае с этим французским мини-монастырём 15 в.). Эта же схема обороны (бретеш над входом) использовалась и в 16, и в 17 и даже в 18 и 19 вв. (в башнях Мартелло, к примеру). 

Но что мы видим в Сутковцах? А там есть проблема - гипотетический бретеш вроде бы не связан с защитой ни входа, ни потерны (во всяком случае, о существовании подобных проёмов в нужном нам секторе у нас сведений нет). 

Смущает меня также и то, что в рамках моего взгляда на датировку замка мы имеем дело не с архитектурой 2-й половины 15 в. (как многие исследователи полагали), а с уже вполне себе бастионной планировкой, которая могла появиться не ранее конца 16 в., а скорей всего замок всё же относиться к 1-й четверти 17 в. И вот в рамках гипотезы об изначальной бастионной сути замка расположение бретеша на фланке выглядит полной аномалией (я уж не говорю о массовом использовании подобных деталей в обороне), поскольку такой архаический защитный элемент в рамках бастионной системы вообще не использовался на участке стыка фланка и куртины. Может даже показаться, что появление такой вот архаической детали вроде бы даже добавляет дополнительный плюс в пользу того, что замок это всё же более старое укрепление, и потому бретеш там вполне в духе эпохи, к примеру, в духе 15 в., с которым часто связывают постройку укреплений.

И вот тут я вижу только одно логическое решение проблемы. Дело в том, что помимо использование в качестве бретешей подобные "балкончики" также использовали для обустройства *барабанная дробь* туалетов. При этом конструкции в обоих случаях были практически полностью идентичными, настолько, что большинство туалетов вполне можно было использовать точно также, как использовали бретеши, поскольку в обоих случаях имелся выступ в стене и отверстие, чтобы стрелять внизу. Однако в случае с туалетами основное отличие заключалось в изначальном функциональном предназначении детали - если бретеш должен был использоваться в обороне, то он и должен был оборонять, и потому его размещали там, где оборона была нужна, а консольные туалеты наоборот чаще всего располагали в самых труднодоступных местах, откуда вряд ли ждали нападения неприятеля, и вот фланк башне-бастиончика в Сутковцах, выходивший на один из боковых склонов, как по мне, как раз такой случай, свидетельствующий в сторону именно туалетной, а не бретешно-машикульной гипотезы. 

Ниже на картинках примеры консольный туалетов. Слева консольный туалет замка Олавинлинна (Финляндия), справа - деревянная вариация типичного консольного замкового туалета, которая в нашем случае интересна тем, что одновременно в сечении показывает и сам "балкончик" и нишу в стене, ведущую к "кабинке" для философских размышлений со стороны замкового помещения:

 

Если в Сутковцах нужная нам деталь действительно была машикулем/бретешем, как это предполагала О. Пламеницкая, то эта деталь скорей всего была родной, то есть изначально предусмотренной проектом, поскольку такой проект в целом должен был предусматривать, как именно будет строиться оборона. Но если это всё же был туалет, как предположил я, то тут уже могли быть разные варианты, начиная с того, что его могли спланировать изначально - поскольку угол, где эта деталь расположена, является труднодоступным и его наличие там не очень сильно ослабляло обороноспособность замка.

Но также возможно, что это уже более поздняя деталь, как, к примеру, было в случае с Бережанским замком, где выносной туалет к полукруглой башне появился уже в рамках процесса постепенного превращения замка в дворец. 

Если это был туалет, то остаётся гадать, то ли он был сделан в чисто-боевом помещении для тех, кто этот башне-бастиончик охранял, кто держал там службу, то ли помещение, с которым был связан туалет, обычно использовалось для жилых функций, и именно это объясняет то, что там обустроили "санузел". 

Так или иначе, эта деталь стала жертвой одной из поздних реконструкций, в ходе которой, как упомянула О. Пламеницкая, консоли срубили, "кабинку" разобрали, а проём замуровали. В рамках "туалетной" гипотезы сложно понять, чем это было вызвано - то ли тем, что комнату башне-бастиончика перестали использовать для жилых целей, и потому решили избавиться от туалета, то ли туалет перенесли в другое место, то ли что-то ещё. 

Загадки остаются, однако деталь всё же после всего этого выглядит куда менее непонятной, надеюсь. 

Поскольку тема уже давно стала токсичной, а обсуждения вокруг этой реставрации в соцсетях часто порождают хаос, то сразу уточню, что здесь обсуждается то, что имеет отношение к процессу и технологии реставрации, а не к проекту, который сформировал ныне видимый облик церкви. То есть данная тема не о том, в каком виде было правильно восстановить церковь, а о том, почему выбранный путь реставрации в итоге не привёл к выводу храма из аварийного состояния. То, как авторы (первый вариант проекта был разработан Евгений Пламеницкой, затем модифицирован Ольгой Пламеницкой) видели образ храма по состоянию на конец 15-16 вв. мы в деталях рассмотрим в отдельной теме (материалов и мыслей по этой теме очень много), здесь же речь о том, как были осуществлены работы в рамках выбранного проекта. 

У меня в этих спорах всегда больше всего непонимания вызывало то, что автор проекта, Ольга Пламеницкая, имея на руках явные доводы, которые бы на корню срезали многие популярные в наши дни мифы, отказывалась в публичной плоскости дискутировать на эту тему, отмахиваясь с использованием своей любимой фразы "szkoda czasu i atłasu" (отсылка к истории, когда бесталанный поэт отправил королю свои стихи, вытканные на ситце, и тот, ознакомившись с содержимым, ответил, что "и времени жаль, и ситца"). Да, у неё были редкие публикации в СМИ, которые служили ответом на критические статьи, напечатанные противниками Пламеницких, однако эти публикации зачастую были крайне поверхностными, заточенными под обычного читателя, которого не стоило грузить техническими моментами, а, кроме того, Ольга Пламеницкая по этическим соображениям не хотела выносить отдельные этапы реставрации в публичную плоскость, и тем самым, как по мне, она не опровергла, а даже снабдила ряд нелепых мифов дополнительной подпиткой. Впрочем и эти статьи вряд ли получили большой охват. 

Момент, когда мне понадобились ответы

В процессе фильтрации публикаций на фейсбуке, в блогах и на страничках сайтов я часто натыкался на посты про Сутковцы, в которых авторы заметок (подавляющее большинство которых были вообще далеки от темы реставрации, и лишь ретранслировали местные байки) лили много грязи на автора проекта. Критики временами задавали вопросы, на которые у меня не было ответов. И поскольку таких публикация я повидал немало, и они всё прибывали, в какой-то момент мне надоело, и в 2016 г. я начал задавать прямые вопросы Ольге Пламеницкой, с которой имел удовольствие общаться.

К моему удивлению, она согласилась потратить время, чтобы прояснить некоторые мутные моменты. Я задавал вопросы, получал в ответ не только слова, но и различные материалы, потом новые вопросы и т.д., пока в какой-то момент этот процесс не остановился, поскольку я, мягко говоря, впечатлённый объёмом данных, решил отложить тему в сторону, а Ольга Пламеницкая, всегда имевшая более важные дела, также переключилась на более важные для неё вопросы, и спустя некоторое время всё заглохло. Я получил только небольшую часть имевшихся в её распоряжении сведений, которых всё же было недостаточно для формирования полной картины, однако и эти данные сейчас крайне важны, поскольку многих из них нет в Сети и в ближайшее время они бы тут точно не появились, а мне хочется сделать их доступными, поскольку эти материалы раскрывают много нового о том, как протекали работы. Да, это лишь часть пазла, но и она меняет перспективу.

Субъективность мнения

Поскольку я был знаком с Ольгой Пламеницкой и склонен доверять некоторым её утверждениям и выводам, я, конечно же, являюсь не объективным источником данных. Однако это не означает, что я полностью разделяю взгляды Ольги Пламеницкой (на самом деле мы во взглядах довольно часто расходились, что видно и по многим моим публикациям в том числе и на этом форуме), и это также не означает, что я полностью одобряю проект реставрации (к которому у меня также есть много вопросов), но в то же время я полностью не согласен с тем, что лишь автор проект отвечает за качество работ. И уж тем более я не согласен с ситуацией, когда те, кто вообще мало что знает о том, как развивался и протекал проект (да и проекта они не видели, с обоснованиями не знакомились, в архитектурные загадки не вникали и ни с одним инсайдом/документом о реставрации не были знакомы), берутся рассказывать другим, как там всё было на самом деле.

Не претендую на целостность картины, поскольку эта реставрация обросла огромным количеством документов, часть из которых мне не доступна (да и пока нет большого желания далее купаться в этой бюрократической жиже), а обилие действующих лиц и организаций требует отдельной пристальной оценки ещё и их вкладов/интересов, и на оценку этого у меня также нет времени/желания, так что начнём с того что уже под рукой, а по мере поступления новых важных сведений, буду пополнять тему. В любом случае белых пятен станет меньше.
 

Некоторые задачи, которые хотелось бы решить:

• Борьба с мифами. Слишком много критиков на самом деле имеют довольно слабое представление о том, как, кем и в каких условиях велись работы, и какими сложностями они сопровождались. Отдельные критики в качестве источника информации использовали различные слухи и сплетни, другие знали много, но рассказывали не все или же попросту манипулировали данными, чтобы сконцентрировать максимум ответственности лишь на авторе проекта. Надеюсь, что новые сведения помогут вам обогатить ваши знания о проведении работ и, как минимум, сделают критику более конструктивной и менее поверхностной, а в некоторых случаях и вовсе нивелируют популярные, но при этом ложные тезисы.
   
• Введение в пьесу новых действующих лиц и обстоятельств. Картина, в рамках которой О. Пламеницкую старательно пытались сделать виновником всех бед церкви, мне кажется крайне примитивной, поскольку она не учитывает множества иных переменных и держит в тени прочих участников процесса. Потому картина реставрации нуждается в новых красках и новых углах обзора.
   
• Хронология событий. В Сети много самых разных сведений (подчас довольно противоречивых) о периоде проведения работ. Мне хотелось бы предоставить сведения, которые дадут чуть более чёткое представление о том, когда именно велись работы, где было начало, где паузы, где конец.
   
• Всё же интересно разобраться. Хоть мой взгляд и субъективен, и я далёк от того, чтобы винить автора проекта в итоговом состоянии храма, однако мне, как человеку со стороны, отстаивающего прежде всего интересы памятника, важно восстановить как можно более полную картину, которая позволит сделать более явными все факторы, повлиявшие на промежуточный итог работ, видимый в наши дни. Потому ниже будут опубликованы не только лишь доводы в защиту О. Пламеницкой, будут там и мнения оппонентов. И если появятся новые конструктивные дополнения, которые будут противоречить моим тезисам, я буду только за, если тема будет обогащаться новыми данными. Так что милости просим - если есть фото 2006-2009 гг., документы, новые подробности о ходе работ и степенях распределения ответственности, то шлите, будем рады ознакомиться. 
   
• Пища для размышлений. Дополнительные сведения должны помочь тем, кто в дальнейшем будет проводить реставрацию храма, и будет искать данные о ранее проведённых работах. Те же, кому просто интересна история архитектуры, из опубликованных ниже материалов получат ценные сведения о некоторых особенностях церкви. 

А начнём мы, пожалуй, с одной из самых интригующих деталей, благодаря которой церковь была датирована аж 1476 г. Между тем, не все источники, которые датируют постройку церкви этим годом, упоминают, откуда эта дата вообще взялась. Так вот, этот год был указан на колоколе, который некогда висел в церкви. Давайте же присмотримся к этому элементу в деталях.

В целом, если говорить о самых ранних упоминания Покровской церкви в письменных источниках, то этот разговор получится очень коротким, поскольку таких упоминаний в нашем распоряжении крайне мало, и всё они довольно поздние - относящиеся уже ко 2-й половине 16 в. В церкви сохранилось Надгробие Ивана Сутковецкого 1593 г., на котором упомянут храм "Покровы Пресвятой Богородицы". Также мы знаем, что в документе 1565 г. [1] было отмечено, что в селе имеется 1 поп, что косвенно намекает на существование в селе церкви в тот момент времени:

Вот, пожалуй, и все ранние упоминания. Но они все довольно далеко отодвинуты от того периода, с которым большинство исследователей связывают постройку церкви, а именно - с 1470-ми гг. 

Датировка по колоколу

Теперь перейдём к предмету, благодаря которому датировка храма сместилась к 15 в. В 1888 г. в Сутковцах побывал Евфимий Сецинский, который увидел церковь более-менее вот в таком виде, как показано ниже, т.е. с деревянной колокольней над притвором, которую там возвели где-то во 2-й половине 18 в.:

Источник: В. Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка (1929)

Составленное Е. Сецинским детальное описание церкви мы находим в публикации 1889 г. [1], где на с. 8 впервые был упомянут 2-пудовый колокол с датой "1476" написанной кириллицей:

На с. 15-16 автор, размышляющий о датировке церкви, снова упоминает колокол: 

Обратите внимание, что автор воспринимает храм как цельный объект, а не как постройку, сформировавшуюся в несколько этапов (как оно было на самом деле, о чём в конце 19 в. ещё не знали), и потому когда автор размышлял о датировке, то речь шла о церкви в том виде/планировке, в какой памятник можно увидеть и в наши дни, т.е. в виде каменного квадрифолия с несколькими оборонными уровнями.

Также интересно, что в то время автор вовсе не считал наличие колокол надёжным датирующим элементом. Е. Сецинский допускал, что этот колокол мог вообще изначально принадлежать другой местной церкви (т.е. более ранней версии Сутковецкой церкви, вероятно) или даже церкви из другой локации, и тут автор в пример привёл хранившееся в то время в церкви Евангелие 17 в., которое до того успело побывать в парочке других церквей, одна из которых находилась аж в с. Свистельники (ныне с. Свитанок, Рогатинского р-на Ивано-Франковской обл.). Тут, кстати, возможно, не обошлось без помощи Александра Балабана, под власть которого Сутковцы перешли в начале 17 в. Дело в том, что в 1623 г. А. Балабан занял должность рогатинского стартосты, и, быть может, при его участии была организованна передача отдельных церковных предметов из одного или нескольких храмов Рогатинщины в Сутковцы. Кто знает, может и колокол с датой "1476" был передан в Сутковцы точно так же, как и Евангелие. 

Однако в то же время Е. Сецинский привёл и пример в случае с костёлом в Сатанове (Хмельницкая обл.), у которого также имелся так сказать родной колокол с датой, близкой к фактической дате постройки храма.

На с. 17 Е. Сецинский также сообщил о другой очень важной в рамках наших размышлений детали - согласно описанию церкви 1746 г. на тот момент колокольня была отдельной постройкой. Можно предположить, что она была частью линии стен, некогда окружавших храм, возможно это была надвратная колокольня, но так или иначе важно то, что в 1-й половине 18 в. колокольня (где в то время как раз и находилось 5 колоколов) была не над притвором, а стояла отдельно, и, следовательно, тот самый колокол с датой "1476" также изначально был в этой отдельно стоящей колокольне, а не в самой церкви.

Среди сохранившихся заметок-черновиков Е. Сецинского, посвящённых родам Ярмолинецких и Сутковецких [3], мне попались на глаза и парочка упоминаний колокола, ценные тем, что тут автор от руки (а не печатными шрифтами) воспроизводил надпись и дату с колокола (напомню, что в старославянской кириллице цифры также записывались буквами). Вот на этой странице, рядом с авторским наброском Сутковецкой церкви, видим надпись:

Цитата

На колокольне колокол в 1 1/2 - 2 пуда
надпись кругом сверху внизу:
Року Божиа АꙊ0Ѕ = 1476

Эту же надпись он также приводит в уголке другого листа:

У меня создалось впечатление, что в начале 20 в. на взгляды Е. Сецинского оказывали влияние выводы Григорий Павлуцкого. Оба исследователя были знакомы, переписывались, в т.ч. и по вопросам архитектуры церкви в Сутковцах. В описании церкви, которое Г. Павлуцкий опубликовал в 1905 г. [4] мы видим, что автор использовал колокол в качестве довода о постройке храма в 15 в., и тут всё более-менее в духе поддержки гипотезы о постройке храма в 15 в.:

Однако спустя несколько лет автор резко изменил свои взгляды на датировку храма. В описании церкви, опубликованном в 1910 г. [5], Г. Павлуцкий уже отстаивает точку зрения, согласно которой церковь была построена не ранее конца 16 в. или даже в начале 17 в. При этом историю с колоколом он уже поворачивает под другим углом, мол, церковь признали древним памятником архитектуры 15 в. только лишь на основании этой детали, как бы намекая, что этой детали для такого важного вывода недостаточно:

Не исключено, что после знакомства с этим критическим взглядом, Е. Сецинский уже с ещё более возросшим подозрением отнёсся к колоколу, доказательства чему видим в его публикации 1912 г. [6], где автор уже сам называет колокол "неубедительным доказательством". Причём на этом он не остановился, и предположил, что это и вовсе мог быть колокол 18 в., поскольку его "контур и орнамент" ничем не отличались от этих деталей на колоколах 18 в., а что касается даты, то Е. Сецинский предположил, что литейщик мог в дате "1776" вместо первой семёрки по ошибке поставить четвёрку. Но как по мне, то даже не предположении об ошибке литейщика, а наблюдения, касательно внешнего вида колокола, "не внушающего полного доверия к его древности", выглядят наиболее интересно с точки зрения того, что с датировкой колокола (а вместе с ним и церкви) 2-й половиной 15 в. далеко не всё так гладко.

Тем временем, всё больше исследователей стали довольно тепло относиться к версии о постройке церкви в 15 в., и история с колоколом, как одним из доказательств постройки храма не позднее 1476 г., снова вошла в моду. Только если раньше колокол влиял на датировку и восприятие церкви, то теперь уже наоборот - датировка церкви 15 в. придала колоколу статус вполне убедительного артефакта. И вот уже в публикации Е. Сецинского 1928 г. [7] мы снова видим упоминание колокола, как датирующего элемента, и при этом все сомнения о форме, декоре или ошибке в написании самой даты уже автором были убраны и более не упоминались:

Допускаю, что сильное влияние на очередную перемену во взглядах Е. Сецинского, оказал его сын Владимир Сичинский, который пошёл по стопам отца и стал заметной фигурой в сфере исследований истории архитектуры Украины. Вклад В. Сичинского заключался не только в том, что он горячо поддержал версию о датировке храма 15 в., но также и в том, что он раскритиковал высказанные в 1910 г. Г. Павлуцким мысли о том, что церковь на самом-то деле может быть памятником рубежа 16-17 вв. Всё это, конечно же, параллельно помогло вернуть колоколу утраченную репутацию. 

В публикации 1929 г. [8] В. Сичинский использует колокол, как один из датирующих элементов, при этом дату приводит с ошибкой, причём как в кириллической версии написания, так и в цифровой, и потому вместо правильной даты "1476" видим тут ошибочную дату "1473" (в более поздних публикациях он эту ошибку исправил, вернувшись к дате "1476"). Из всех спорных моментов, связанных с колоколом, автор упомянул только версию о том, что колокол мог быть перенесён из другой церкви, но этот аргумент он посчитал не очень существенным, поскольку считал подобные ситуации редким явлением. В общем, автор закрепил колокол за церковью, а один из вероятных периодов постройки церкви поместил в районе 2-й половине 15 в.:

После этого в публикациях многих исследователей стало нормой писать, что церковь была построена ок. 1476 г., причём колокол вообще при этом могли не упоминать. Таким образом, дата, указанная на колоколе, плавно трансформировалась в дату строительства церкви. Хотя даже если принять версию того, что это действительно колокол, изначально принадлежавший Сутковцецкой церкви, и что дата "1476" верна, то это всё равно не делает эту дату датой постройки храма. Однако в дальнейшем даже В. Сечинский стал писать, что церковь "побудована коло 1476 р.". 

Вся эта история, в рамках которой дата на колоколе вдруг превратилась в дату строительства церкви, а в добавок к этому вместо "1476" в оборот по ошибке была пущена дата "1473" (+ Григорий Логвин также внёс свои коррективы, когда стал использовать ошибочную дату "1467"). И потому в более поздних публикациях можно встретить разные варианты одной и той же даты, а иногда и несколько одновременно, как вот в этой статье 2013 г. [9], автор которой попытался увязать обе даты, по итогам чего пришёл к выводу, что колокол появился ещё даже до того, как была построена церковь:

Цитата

Е. Сицинский и В. Сичинский писали, что двухъярусная церковь-замок в Сутковцах построена во второй половине XV в. (1476 г.), хотя на колоколе, изготовленном для нее, указана дата 1473 г. Возможно, что колокол был отлит в начале ее строительства.

Истории с дальнейшими исследованиями колокола не суждено было получить должного развития, поскольку в какой-то момент при неизвестных обстоятельствах колокол пропал, что исключило вероятность поступление новых материалов об анализе этой интригующей детали. Всё что у нас осталось, это те немногие приведённые выше сведения от Е. Сецинского, да текст надписи, но никакого изображения колокола (ни рисунка, ни тем более фото) в нашем распоряжении нет, хотя не исключено, что Е. Сецинский мог сделать фотографию этой детали, однако мне на глаза она не попадала.

Когда именно и при каких обстоятельствах исчез этот колокол в моём распоряжении информации нет. Так, в исторической справке о памятниках Сутковцов, которая была составлена в ходе паспортизации памятников 1991 г. [10], было отмечено, что колокол был в церкви до Первой мировой войны, т.е., вероятно, это надо понимать так, что во время Первой мировой он и исчез. Информация эта приведена без ссылки на источник, и потому непонятно, сообщалось ли где-то в каком-то источнике об этом напрямую (если так, то мне такой источник не попадался) или же автор справки сам пришёл к такому выводу, и в этом случае мы можем иметь дело с простым и не обязательно верным допущением:

В теории, утрата колокола в Первую мировую выглядит вполне логично, поскольку во время войны колокола пропадали и уничтожались довольно часто, иногда просто потому что их закапывали местные жители, чтобы сохранить, иногда их изымали военные на переплавку и т.д. Однако в этой истории меня смущает то, что в публикации 1928 г. Е. Сецинский писал, что в церкви "є колокол", а его сын В. Сичинский в публикации 1929 г. писал, что "у дзвінниці зберігся дзвін". То есть, либо оба автора после Первой мировой по каким-то причинам не знали, что колокола в церкви уже нет, то ли всё же он там был как минимум до 1920-х гг. Так или иначе, в итоге колокол всё же пропал, и на данный момент наиболее вероятным периодом его исчезновения мне кажется период 1930-х гг., особенно с 1939 по 1942 гг., когда церковь была закрыта. В годы немецкой оккупации, в 1942 г., церковь была открыта и функционировала до следующего закрытия советами в 1946 г. А в послевоенных публикациях упоминаний о колоколе, как о существующей детали, я уже не встречал.

По итогам знакомства с этим довольно скудным набором данных о колоколе, вот какие мысли вертятся у меня в голове:

• Насколько вообще корректно датировать церковь не по какой-то недвижимой детали (как, например, по надписи на каменной плите или деревянной балке, вмурованной в кладке), а по вполне себе движимой детали, которая в 1-й половине 18 в. находилась во внешней колокольне, а ещё ранее могла и вовсе находиться в другой церкви. Кажется, что не совсем корректно, и в особенности, когда к самому колоколу были вопросы. 
   
• Многие публикации упоминают о датировке колокола 1476 г., но мало кто обращает внимания на все те сомнения, которые по поводу этой датировки высказывал Е. Сецинский. Мог ли колокол принадлежать другой церкви (возможно одной из церквей Ярмолинецких, или же одной из церквей Балабанов)? Думаю, что мог, и подобные истории действительно случались - колокола могли передаваться от одного храма к другому. Тем более, что это была не единственная деталь, которая перешла в Сутковцы из другого храма (я имею ввиду Евангелие 17 в.). К тому же Е. Сецинского также смущала форма колокола и орнамент, схожие с формой колоколов 18 в., и в дате литейщиком могла быть сделана ошибка. В общем, сомнений было много. Что касается пропажи колокола, то отсутствие этого датирующего элемента в наши дни должно не укреплять веру в то, что датировка была правильной, а наоборот прибавлять скепсиса к правильности ранее сделанных выводов.
   
• Даже если допустить, что никакой ошибки нет, что колокол на самом деле был отлит именно в 1476 г., и что он изначально принадлежал Сутковецкой церкви, то всё равно остаётся вопрос - о какой именно церкви идёт речь, т.е. о каком именно строительном периоде? Ведь квадрифолий - это уже последний строительный этап, а до него существовала каменная церковь иной планировки, а до того, быть может, и вовсе храм был деревянным.
   
• Даже если допустить, что и дата правильна, и колокол местный, то это всё равно не даёт оснований ставить знак равно между датировкой колокола и датировкой церкви. Потому мне странно видеть публикации, где сказано, что церковь была построена в 1476 г., причём часто это делается вообще даже без упоминаний колокола, и потому возникает чёткое ощущение, что это именно дата постройки, дата, напрямую связанная с архитектурой, а не дата, присутствующая на одном из предметов, некогда находящихся в церкви.
   
• Ещё одна интересная тема для размышлений - была ли Сутковецкая церковь построена Сутковецким или Ярмолинецким? Нам известно, что в какой-то момент Фёдор Ярмолинецкий осел в Сутковцах, дав начало ветви рода Сутковецких. Однако как "Сутковецкий" он впервые появился в документе 1488 г., а на тот момент колокол 1476 г. уже был 12 лет как отлит и вроде как уже висел в колокольне в Сутковцах. Отсюда следует два варианта развития событий - если на тот момент Фёдор ещё не стал владельцем села, и ещё не превратился в первого из Сутковецких, то значит, что церковь была построена ещё кем-то из Ярмолинецких (возможно отцом Фёдора или его старшим братом), которые параллельно могли развивать Ярмолинцы и Сутковцы, как два важных опорных пункта своих земель. Если же мы будем считать, что строительство церкви и появление в ней колокола 1476 г. это уже были инициативы Фёдора, который начал развивать застройку в центре своих новых владений, то тогда можно сдвигать начало формирование рода Сутковецких к середине 1470-х гг. 
   
• Наткнулся на занятный сайт База дзвонів, судя по данным которого колокола 2-й половины 15 в. это вообще очень и очень редкая штука, а уцелевших до наших дней колоколов нужного нам периода сохранились буквально единицы. Эту информацию можно трактовать по разному - и как доказательство уникальности Сутковецкого колокола, и как дополнительный признак того, что всё же есть какая-то ошибка в его датировке. 

В целом же, пропавший колокол, как по мне, является слишком ненадёжной деталью, чтобы использовать её в качестве основного и якобы не вызывающего сомнений довода в датировке памятника серединой 1470-х гг.
 

Источники:

1. Aleksander Jabłonowski. Ziemie ruskie. Wołyń i Podole. Warszawa, 1889. S. 189.
2. Евфимий Сецинский. Древнейшия православныя церкви в Подолии. I. Церковь-замок в селе Сутковцах Летичевскаго уезда (1889). С. 8, 15-16, 17.
3. Євфимій Сіцінський. Чорнові записи про роди магнатів Ярмолінських і Сутковських (ХV–ХVІІІ ст.). 1888-1909 рр. // Державний архів Хмельницької області, ф. Р–3333, оп. 1, д. 6, л. 1–55.
4. Григорий Павлуцкий. Древности Украины: Выпуск I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 45.
5. Игорь Грабарь. История русского искусства, Том II [Доступ через VPN]. Москва, 1911. С. 386-388.
6. Евфимий Сецинский. Характерныя черты древнейших церквей Подолии [Доступ через VPN] // Православная Подолия, № 36. Каменец-Подольский, 1912. С. 846-847.
7. Євфимій Сіцінський. Оборонні замки Західнього Поділля XIV-XVII ст. Київ, 1928. С. 84.
8. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 146.
9. А. Трембицкий. Сутковецкая церковь-замок в работах Евфимия Сицинского и Владимира Сичинского // Замкі, палацы і сядзібы ў кантэксце еўрапейскай культуры. Мінск, 2013. С. 218.
10. Паспорт пам'яток с. Сутківці // Дослідження, інвентарізація і паспортизація історичних сіл Хмельницької УРСР. Київ, 1991. Материалы хранятся в Государственной научной архитектурно-строительной библиотеке им. В. Заболотного.

Сутковцы получили большую известность во многом благодаря своей знаменитой оборонной церкви, а вот руины местного замка несколько ушли в тень в сравнении с храмом. При этом замок часто воспринимается как цельный объект, без явных признаков того, что в истории его развития существовало несколько этапов, а между тем ещё на рубеже 1970-х - 1980-х гг., в ходе обследования сохранившегося фрагмента юго-восточной стены башенно-бастионного замка, Ольга Пламеницкая обнаружила, что эта стена не монолитная, а многослойная, и что в основе её находится стена более раннего укрепления, некогда снабженного архаическими щелевидными бойницами.

Даже тогда, в момент обнаружения, находка не вызвала большого всплеск интереса, и потому упоминание о ней содержится в совсем небольшом количестве публикаций, а в наши дни и эти публикации уже перешли в категорию малоизвестных (или же малодоступных, малоцитируемых) источников, и потому о том, что внутри уцелевших руин башенно-бастионного замка может скрываться ещё более старое каменное укрепление вам поведает не так уж и много интернет-источников, и это положение нужно исправлять.

В этой теме я приведу ключевые моменты гипотезы О. Пламеницкой, иногда снабжая высказанные ей версии своими дополнениями и комментариями.

Для подтверждения или опровержения гипотезы, высказанной О. Пламеницкой, нужны повторные исследования юго-восточной части замковых укреплений, чтобы как минимум подтвердить факт нахождения древней стены внутри более поздних укреплений, а как максимум, ещё и уточнить датировку разных слоёв замковых укреплений. Но пока этого не произошло, нам придётся ориентироваться только лишь на ту версию, которую более 40 лет назад изложила О. Паменицкая, ибо с того момента никто другой не предоставил нам ничего нового и сколь-нибудь значимого по этому вопросу. 

В рамках данной темы я ставил для себя цель извлечь из публикаций О. Пламеницкой разрозненные данные, которые касались самой старой по её мнению каменной стены замка, чтобы сконцентрировать ваше внимание именно на этом слое памятника, поскольку ранее даже сама О. Пламеницкая не считала эту находку достаточно важной, чтобы уделить ей отельную публикацию. Также мне было интересно улучшить визуализацию, чтобы вам было легче было понять, где и что было обнаружено и как это было интерпретировано, при этом данный этап строительства хотелось изолировать от этапа сооружения башенно-бастионного замка, поскольку эту тему хотелось бы рассмотреть в деталях отдельно. 

Примечательно, что Сутковцы стали одним из первых объектов, в анализе которого О. Пламеницкая активно использовала образцы растворов (всего было сделано более 50 зондажей в восточной секции укреплений замка). Для рубежа 1970-х - 1980-х гг. это была весьма передовая технология, позволившая довольно уверенно разделить кладку на разновременные слои. С того времени ни количество слоёв, ни датировка каждого из них особо критиковались по уже упомянутой причине - никто кроме О. Пламеницкой с начала 1980-х гг. и до сего дня на таком уровне детализации замком не занимался. Да и вообще мне не известны другие замки, которые +/- в тот же период были бы исследованы с таким упором на строительные растворы. 

Интересно, что на рубеже 1970-х - 1980-х гг., когда О. Пламеницкая приступала к изучению замка, он считался малоисследованным объектом, однако и сейчас, в 2023-м году, мне сложно сказать, что с тех пор что-то изменилось в позитивную сторону, и даже наоборот - никаких новых исследований на участке замчища с тех пор не было проведено, те наработки, которые были получены во время исследований 2-й четверти 20 в. во многом забыты, а руины с тех пор ещё больше "усохли", из-за чего уменьшился пласт данных, который можно с них "считать". 
 

Публикации:

Исследованиями замка в рамках дипломного проекта О. Пламеницкая занималась в 1979-1981 гг. Именно тогда было собрано большинство сведений, которые послужили основной для более поздних публикаций, анализов и выводов. Первые сведения о находке старой стены содержались в материалах этого проекта, но они не были опубликованы.

Вероятно самое первое официальное упоминание о существовании ранее неизвестных каменных укреплений было опубликовано в 4-м томе "Памятников градостроительства и архитектуры Украинской ССР" (1986), с. 233. В этой справке, авторства О. Пламеницкой, есть такой фрагмент (выделение моё):

Цитата

В середине XIV в. на замковом холме существовало мысовое городище, укрепленное с северо-западной стороны каменной оборонительной стеной. Во второй половине XV в. к северо-западу от него было начато строительство регулярного башенного замка — одной из опорных точек южной оборонительной линии на пути вторжения в южно-русские земли татарских полчищ. Древняя стена XIV в. стала основой юго-восточной оборонительной стены замка.

Спустя  6 лет О. Пламеницкая написала небольшую, но очень содержательную статью "Замок в Сутковцах", опубликованную в 39-м номере сборника "Архитектурное наследство" (1992). На основе данных этой публикации мы и можем составить представление о сделанной находке - практически все нижеприведённые цитаты взяты из этой статьи. 

Свой взгляд на первый этап развития Сутковецкого замка О. Пламеницкая также кратко изложила на 51-й с. статьи "Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі", опубликованной в сборнике Архітектурна спадщина України (1994):

Цитата

• Концепцію мурованого мисового укріплення демонструють давні ядра замків Язловця, Скали-Подільської, Жванця, Панівців, Сидорова, Бучача, Зінькова, Чорнокозинців, Сутківців, Сатанова та ін., що сягають, ймовірно, монгольських часів.
   
• Дослідження замку в Сутківцях виявлено, що первісно невеличке мисове укріплення середини ХIV ст. що було обмежене з напілля кам'яним муром з щілиноподібними бійницями, в другій чверті ХV ст. трансформувалося в ранній регулярний замок. При цьому замкове подвір'я, яке на першому етапі розміщувалося між оборонним муром, що перетинав мис впоперек, та закінченням мису, перемістилося по інший бік муру, а колишня площадка замчища перетворилася па напілля. Такі зміни були викликані необхідністю розширення замку; внаслідок цього бійниці оборонного муру, що був використаний для нового укріплення, були переорієнтовані на 180º, а сам мур потовщений і надбудований.

К сожалению, в дальнейшем О. Пламеницкая к теме архитектуры Сутковецкого замка больше не возвращалась (если не считать отдельных беглых упоминаний этого памятника в публикациях, связанных с другими объектами). Прочие авторы, насколько я знаю, если и проявляли интерес к замку, то в основном концентрировали своё внимание на его поздней башне-бастионной версии, предлагая свой взгляд на датировки, или же просто пересказывали выводы, сделанные О. Пламеницкой. Можно сказать, что с момента обнаружения находки и до сего дня (а это более 40 лет) ничего нового по теме описанной О. Пламеницкой стены сказано не было. 
 

Гипотеза о городище

В статье "Замов в Сутковцах" О. Паменицкая намекнула на то, что вполне допускает мысль о том, что каменное укрепление могло быть построено на участке более старого оборонной сооружения, о котором нам ничего не известно:

Цитата

Возможно, что ей [первой каменной стене] предшествовало более древнее укрепление.

Логика мне здесь вполне понятна - если замок имел несколько этапов развития, и если его первые каменные укрепления, согласно предположениям автора исследований, могли существовать уже в 14 в., а в качестве участка для строительства укреплений был выбран мыс, то не было бы ничего удивительного в том, если бы обнаружилось, что ранее на этом месте существовало какое-то более раннее укрепление, к примеру, славянское городище. И поляки, и литовцы в 14-15 вв. не редко свои новые укрепления строили на базе старых городищ. Эту гипотезу могли бы подтвердить или опровергнуть раскопки, однако если такие на участке и проводились, то у меня о них сведений нет. 


Типология первого каменного укрепления

Объект, оборонявшийся при помощи обнаруженной О. Пламеницкой стены, сама исследовательница довольно условно называла "укреплением" или "городищем" (к этому типу в советский период относили разные типы объектов, от городов до мелких замочков), однако исходя из скромных размеров участка, а также исходя из наличия каменных укреплений, можно предположить, что по типу это был всё же замок/замочек, т.е. укреплённая резиденция местного землевладельца. 

Участок, планировка

Хотя об этом первом гипотетическом укреплении мы мало что знаем, нам известно, что оно занимало кончик мыса (то есть располагалось как бы в тылу более позднего замка, руины которого сохранились до наших дней). С напольной стороны оно было защищено стеной, перегораживающей мыс.

Сама О. Пламеницкая об этом писала так:

Цитата

Как выглядело укрепление I периода неизвестно, однако, в расположении юго-восточной стены, отсекавшей от мыса его оконечность, отчетливо читается так называемая "односторонняя" схема обороны крепостей (восходящая к XIII - первой половине ХIV вв.) ‚ где большая часть периметра защищалась естественными преградами, а на стороне, не имевшей защиты (называемой "приступной"), сосредотачивались оборонительные средства — ров, вал, мощные стены, а нередко - башни, обеспечивавшие фланкирующий обстрел [1]. В сутковецком укреплении I периода присутствуют основные элементы односторонней крепости (существование башен гипотетично).
  -----
1. Раппопорт П. А. Военное зодчество западно-русских земель X-XIV вв. - Л.: Наука, 1967. С. 219.

Мы не знаем, какую именно площадь, по мнению О. Пламеницкой, мог занимать первый замочек, но косвенное представление об этом можем получить из её дипломных материалов. Вот где-то на этом треугольнике, по мнению автора, размещалось раннее укрепление/замок:

Источник: статья "Замок в Сутковцах" (1992)

В наши дни острие мыса, расположенное за руинами башенно-бастионного замка, занимает не такой уж и маленький участок одного из местных жителей, разбившего на территории гипотетического старого замочка огород. Условную территорию, на которой могло находиться укрепление, я выделил жёлтым контуром (это, конечно же, не означает, что старое укрепление занимало именно такую площадь, и что линия его укреплений имела именно такую планировку). Обнаруженную О. Пламеницкой секцию старой стены, которая и дала старт гипотезе, отметил красной линией:

 

А вот так всё та же обнаруженная секция старой стены расположена уже относительно объёма более позднего башенно-бастионного замка (О. Пламеницкая его датировала 2-й половиной 15 в., но я уверен, что он был построен как минимум на век позже, о чём детальней напишу в отдельной теме). Здесь уже видна особенность расположения стены по отношению к старому и новому объектам - если в случае с ранним замком стена находилась с напольной/лицевой стороны объекта, то в случае с более поздним замком эта стена уже стала частью тыльной линии укреплений.


Источник: Google Earth

Общий вид на кончик мыса на современном дроно-фото. Не приходиться сомневаться, что площадка этого участка преображалась как в период постройки башенно-бастионного замка (на подступах к укреплениям нужно было не только вырыть ров, но также выровнять склон, чтобы создать эспланаду), а также веками позднее, уже в период использования участка для сельскохозяйственных нужд. Как видим, мыс спускается в долину полого, без резких обрывов, так что сложно понять, где именно теоретически могла проходить граница оборонного периметра, ибо в рамках такого рельефа можно представить множество конфигураций, от довольно мелких по площади укреплений до весьма размашистых.

Источник

Загадочная стена:

Вот как описала свою интригующую находку О. Пламеницкая. Описание, как по мне, местами выглядит как ребус, поскольку, вероятно, это была выжимка из первоначального исследования, ссылавшегося на разные графические материалы с определёнными обозначениями и пояснениями, но в статье объём информации был ужат и потому всё выглядит несколько путанно, но в итоге всё равно основную суть уловить можно:

Цитата

Особого внимания заслуживает фрагмент примыкающей к башне юго-восточной оборонительной стены с уцелевшей бойницей (в дальнейшем называемой бойницей А). Общая толщина стены 2,4 м. [здесь речь о суммарной толщине стены со всеми её слоями разных периодов - Filin]. Со стороны замкового двора лицо кладки разрушилось, и ширина светового проема бойницы А по сравнению с первоначальной увеличилась до 22,5 см: высота его равна 72 см. С напольной стороны бойницы хорошо сохранилась. Обращает внимание, что северный наружный ее откос, находящийся в створе с южным фасадом башни, приложен: первоначальный откос заходит в толщу кладки башни на 6 см. При этом юго-восточная оборонительная стена на высоту более 5 м. (от отметки — 2,0 м дна шурфа до отметки 3,05 м, почти совпадающей с белокаменным поясом восточной башни) не имеет перевязи с башней. Сравнение растворов кладки башни и оборонительной стены до отметки 3,05 м показало, что они различны, а выше указанной отметки идентичны; прикладка северного откоса бойницы А сделана на растворе, на котором сложена восточная башня и стена выше отметки 3,05 м. Из этого следует, что стена существовала до появления восточной башни, и это обстоятельство заставило обратить на нее более пристальное внимание. 

Сопоставление проб растворов кладки юго-восточной оборонительной стены позволило определить три периода её формирования: первоначально как самостоятельного укрепления, а впоследствии как составного элемента замкового комплекса.

Первому строительному периоду принадлежит нынешняя напольная часть стены толщиной 1,76. м на высоту более 5 м. до отметки 3,06 (см. рис, 4). Примечательно, что на этом этапе напольной стороной укрепления была территория современного замкового: двора, и поэтому бойница А по отношению к нынешней была развернута в противоположную сторону [1]. Ее боевое отверстие со стороны древнего наполья имело характерную для доогнестрельных бойниц щелевидную форму: ширина наружного светового проема со стороны наполья составляла около 10 см, высота — 72 см. Бойница предположительно имела камеру [речь о камере со стороны внутреннего двора - Filin]. Толщина стены вместе с камерой составляла 1,4 м, остаток стены (36 см) приходился на обрез, служивший, очевидно, опорой конструкции боевой галереи. Площадка боевого хода располагалась на уровне обреза (отметка 0,4 см), высота от обреза до подбойничной части щелевидной бойницы составляла 90 см, а высота стены от обреза боевого хода не превышала 2,6 м. Характер оборонительных устройств стены (в частности, щелевидность бойницы) позволяет считать ее наиболее ранним каменным укреплением на холме, защищавшим городище на оконечности мыса, к юго-востоку от нынешнего замка. 

   -----

1. При разрушении в течение нынешнего столетия прикладки стены со стороны замкового двора частично сбитым оказалось и древнее лицо стены; однако, оно хорошо видно на фотографиях конца ХIХ в. [смотри ниже - Filin], фиксирующих частичное разрушение прикладки. На них же ясно читается характерная щелевидность бойницы.

Вот, вероятно, то фото, к которому нас отсылала О. Пламеницкая. Это кадр Михала Грейма конца 19 в. Хотя "ясно читающихся" щелевидных бойниц я тут не вижу, да и непонятно, как они могли читаться, если по версии автора старая стена была искажена более поздней реконструкцией, повлиявшей в том числе и на форму бойниц...

Первые десятилетия 20 в. (из-за ракурса видна только одна бойница, другая прячется за башней): 

Источник

План башенно-бастионного замка с обозначенной секцией укреплений, внутри которой О. Пламеницкая обнаружила старую стену:

Источник: статья "Замок в Сутковцах" (1992)

Сечение с отметкой условного нулевого уровня, относительно которого в статье приводятся данные о высотах:

Источник: статья "Замок в Сутковцах" (1992)

Вид на уцелевшую секцию восточной линии укреплений. Красной заливкой я отметил секцию с кладкой более старой стены:

Источник: статья "Замок в Сутковцах" (1992)

А вот на этих схемах, авторства О. Пламеницкой, показано, как именно старая стена (выделение красным моё - Filin) расположена внутри более поздней стены. Схемы, как по мне, местами не очень хорошо стыкуются друг с другом, поскольку при суммарной толщине старой стены в 1,76 м. О. Пламеницкая предполагала, что толщина основной стены была 1,4 м, а ещё ок. 36 см. обеспечивали некие внешние конструкции (контрфорсы, пилоны арок или какие-то иные подпорки?). Из-за этого на виде сбоку толщина стены показана на ширину всего напольного объёма (т.е. 1,76 м), а на виде сверху поздние слои ограждают старое укрепление (имеющее в данном случае толщину ок. 1,4 м) с двух сторон. Однако в целом схема вам должна дать общее понимание сути дела, а именно, то что изначально была более тонкая и не очень высокая стена с узкими 72-сантиметровыми бойницами, но в результате последующей модернизации увеличилась как толщина, так и высота стены, а высота бойниц наоборот уменьшилась, да и сами бойницы были сильно перепланированы:

Источник: статья "Замок в Сутковцах" (1992)

Участок с многослойной стеной (выделен белым контуром) на современном дроно-фото:

Источник

Нужный участок, вид снаружи. Из двух бойниц юго-восточной стены, видимых на фото рубежа 19-20 вв., до наших дней дожила только одна:

Источник

Слева от башне-бастиона видна та самая хорошо сохранившаяся бойница, которая, по версии О. Пламеницкой, содержит доказательства формирования стены в несколько этапов:

Источник

Бойница, которая по версии О. Пламеницкой изначально принадлежала более старому укреплению доогнестрельного периода, а позднее была переделана в более современную бойницу (что отразилось как на высоте отверстия, на планировке боевой камеры, а также на толщине стены в этом секторе). Фото сделано со стороны внутреннего двора башенно-бастионного замка, и, как мы теперь знаем, по версии О. Пламеницкой для первого замка это была основная линия обороны, а значит в данном случае мы смотрим на старую бойницу не изнутри замка, а снаружи:


Источник

В 14 в. (именно этим периодом автор датировал старый слой укреплений в Сутковцах) в Европе существовало множество вариантов невысоких каменных стен, как без бойниц, так и с бойницами, обустроенных в камерах. Супер-подходящих аналогов у меня пока для вас нет (как минимум потому что я не во всех деталях понимаю как по версии О. Пламеницкой выглядела старая стена первого укрепления в Сутковцах), но я могу привести несколько непрямых аналогов, просто для формирования общего образа. 

Вот, к примеру, стена укреплений в г. Авиньон (Франция), 14 в. Интересна небольшой высотой/толщиной, а также наличием бойниц подошвенного боя, да ещё и расположенных на разных уровнях:

 
Источник

А это также 14 в., правда, уже без подошвенных бойниц, но зато ближе к нам, в Шидлуве (Польша):
Источник

Вот что-то подобное, по версии О. Пламеницкой, было у первого Сутковецкого замочка - простая невысокая стена с боевым ходом на высоте 3-4 м. Что там было расположено выше (каменные зубцы или может какая-то деревянная галерея) мы не знаем. Когда же укрепление начали модернизировать, то была увеличена толщина и высота стены, что было определено на основе наличия в кладке слоёв, а также разных типов растворов.

Гипотетическая башня

Если в существовании внутри замка более старой каменной стены О. Пламеницкая не сомневалась, то с гипотетической башней (или даже нескольких башен) все немного сложнее (выделение жирным моё):

Цитата

• Раствор первого строительного периода был обнаружен также в штрабе юго-восточной оборонительной стены на смежных западном и юго-западном фасадах восточной башни, на отметке 4,18 м, т. е. на 1,13 м выше границы верха кладки стены первого периода. Маловероятно, чтобы древняя стена на всем своем протяжении могла возвышаться над площадкой боевой галереи на 3,78 м: в этом не было функциональной необходимости. Остается предположить, что на месте пятиугольной восточной башни существовала более древняя башня (о форме и размерах которой мы не располагаем никакими данными), частично вошедшая в новую кладку. Другая версия появления раствора первого периода в кладке восточной башни связана с вторичным использованием при ее возведении блоков разрушенной в месте примыкания башни древней стены.
   
• ... существование башен [у первого каменного укрепления - Filin] гипотетично. 

На всякий случай ещё своими словами обрисую описанную деталь. Итак, внутри стены бастионного замочка была найдена более старая стена, откуда достали образцы самых старых растворов. Для этой стены была определена её первоначальна высота, которая, по мнению авора, составляла ок. 3 м. (относительно условного нулевого уровня). Когда исследовали пятиугольный башне-бастиончик, который примыкает к этой стене, то в толще стены были сделаны десятки глубоких штраб (т.е. попросту дырок), откуда брали образцы растворов. Из одного из таких штрабов извлекли раствор, идентичный раствору старой стены, да ещё и с 4-метровой высоты, что на 1 метр выше уровня гипотетического боевого хода + в иначе расположенной плоскости. То есть, каким-то образом внутрь башне-бастиончика попал старый раствор, и здесь у автора было две гипотезы: согласно первой в объём башне-бастиончика могли включить старую вежу/башню, возведённую ещё на первом строительном этапе, одновременно с самой старой каменной стеной; согласно второй гипотезе какие-то старые укрепления разобрали, не очищенные от раствора камни использовали повторно при строительстве башне-бастиончика, и именно так старый раствор попал в объём более позднего башне-бастиончика.

Мне версия с существованием старой башни внутри башне-бастиончика кажется сомнительной, как минимум потому что сложно представить, какая должна была быть форма плана такой башни, чтобы она оказалась подходящей для включения её в планировку пятиугольного башне-бастиончика. Кроме того, наличие такой гипотетической старой башни очень бы усложнило строительство башне-бастиончика, поскольку, очевидно, что две постройки имели очень много различий, от планировок до схемы расположения бойниц и других деталей. Кроме того, О. Пламеницкая также сообщила, что старая стена на всю свою 5-метровую высоту "не имеет перевязи с башней" , но если к этой старой башне примыкала бы какая-то старая башня (включённая в объём более позднего башне-бастиона), то перевязь бы была.

Метрологический анализ:

О. Пламеницкая также обнаружила признаки того, что первое каменное укрепление могли строить используя сажени в качестве единицы измерения, что в свою очередь привело её к выводу об участии в постройке ранней каменной стены местных мастеров:

Цитата

• Существенным дополнением к натурным исследованиям служит метрологический анализ остатков замка. Толщина юго-восточной оборонительной стены первого периода (176 см) равна мерной маховой сажени: эта толщина распределяется между стенкой, в которой устроена бойница с камерой (141 см) и обрезом боевого хода (35 см), соответственно как малая сажень (141 см} и четверть малой сажени. Высота древней щелевидной бойницы (72 см) составляет половину малой сажени, Ширина в осях между щелевидными бойницами составляла 3,5 м, что равно двум мерным маховым саженям [4].
  -----
  4. Перечисленные сажени относятся к древнерусским мерам, см.: Пичлецкий А. Система размеров и их соотношений в древнерусской архитектуре // Естественно-научные знания в Древней Руси, — М., 1980. — С. 63—72.
   
• ... древнерусская метрологическая основа сооружения убеждает в том, что строительство велось местными мастерами с использованием приемов, традиционных для древне-русского оборонного зодчества

Датировка:

В "Памятниках градостроительства" стена была датирована серединой 14 в. В статье "Замок в Сутковцах" упоминался чуть более широкая датировка периодом середины - третьей четверти 14 в., а постройку укреплений автор связывала либо со строительной инициативой короля Польши Казимира III или литовцев из рода Кориатовичей:

Цитата

• ... первый период может быть датирован серединой — третьей четвертью ХIV в.
   
• Появление в середине — третьей четверти ХIV в. в Сутковцах каменного укрепления можно связывать с деятельностью либо польского короля Казимира III (который по словам Густынской летописи "мурами многие грады омурова”), либо князей Кориатовичей.
   
• О существовании Сутковцов ранее 1407 г. говорят остатки каменного укрепления мысового городища — стены со щелевидными бойницами, датируемой серединой — третьей четвертью XIV в.

Тут стоит отметить, что первое письменное упоминание Сутковцов относится к 1407 г., когда его упомянули как одно из сёл, приписанных к Ярмолинцам. Таким образом, в нашем распоряжении нет никаких документов ранее этой даты, которые могли бы подтвердить существование укреплений времён Казимира III или Кориатовичей, не говоря уж о более раннем гипотетическом городище.

Второй строительный период

История с наличием двухслойного укрепления сама по себе уже довольно сложна, однако О. Пламеницкая считала, что между первым каменным замком и башне-бастионным укреплением был ещё один строительный этап. То есть, если первое каменное укрепление было условным замком №1, то башне-бастионное укрепление было замком №3, а между ними существовал также замок №2, причём этот замок уже занимал участок укрепления №2, но, вероятно (по версии О. Пламеницкой), имел другую конфигурацию укреплений, а может даже и не был достроен. С этим замком №2 всё ещё более непонятно, чем с первым укреплением. 

Вот как О. Пламеницкая описывает строительство этого условного замка №2 (у неё это "второй строительный период"), а также то, как это повлияло на старую стену замка №1:

Цитата

• Второй строительный период был связан с включением древней оборонительной стены [замка №1 - Filin] в новое укрепление [замка №2 - Filin], переместившееся к северо-западу от городища [замка №1 - Filin], на территорию нынешнего замка [замка №3 - Filin]. При этом древняя напольная сторона [замка №1 - Filin] оказалась обращенной внутрь замка [как замка №2 так и №3 - Filin], а оконечность мыса с городищем [замка №1 - Filin] превратилась в наполье [как замка №2 так и №3 - Filin]. Переориентация напольной стороны укрепления повлекла реконструкцию юго-восточной оборонительной стены. ... 
   
• Группу [кладочных растворов] I составляют растворы первого строительного периода юго-восточной оборонительной стены [замка №1 - Filin], группу II — растворы второго периода [замка №2 - Filin]. Эти группы характеризуют два начальных этапа, предшествовавших регулярному замку [замка №3 - Filin].
   
• Бесспорно, что растворы I-II групп выделяются по общности состава в самостоятельную группу и характеризуют наиболее ранние фазы в общей строительной биографии замка, в которой на основании натурных исследований можно определить пять основных этапов: 1 — строительство юго-восточной оборонительной стены первого периода (толщиной 1,76 м); 2 — утолщение стены до 2,4 м с переориентацией ее напольной стороны; ...
   
• Сходство состава и технологии приготовления растворов кладки I и II строительных периодов (несмотря на некоторые различия в пропорции вяжущего и заполнителя) дает основания полагать, что временной разрыв между ними был невелик, и что работы обоих периодов выполнялись одной артелью строителей.

Как видим, и без того сложную картину ещё больше усложняют авторские выводы, сделанные на основе анализа растворов. Согласно этим данным растворы замка №1 и замка №2 довольно схожи, причём настолько, что их автор выделила в некую общую группы. Получается, что замок №1 и №2 возникли в рамках какого-то единого периода, между этими двумя строительными периодами был небольшой разрыв и может даже оба укрепления сроили одни и те же мастера. Странно только то, что при система укреплений была развёрнута на 180 градусов. Получается, что вначале был построен замок №1, со стеной, защищавшей кончик мыса, а вскоре после этого укрепление переместилось на соседнюю площадку, вглубь напольной стороны, однако это не было расширением площади укрепления путём добавления нового двора, а перемещение замка на соседний участок с параллельным превращением кончика мыса, где ранее находился двор замка №1, в напольную линию, откуда ждали нападения врага (судя по тому, что в случае с замком №2 бойницы уже были обращены в сторону кончика мыса). Сложно понять, как так могло получиться, что одни и те же мастера в на протяжении относительно непродолжительного периода вначале возвели укрепление, ориентированное в одном направлении, а потом перенесли укрепление на соседний участок, превратив старый двор в предполье на подступах к новому замку.

О связи церкви с замком

Интересно, что в истории Сутковецкой церкви ещё Евгенией Пламеницкой было выделено два основных строительных периода, которые я условно назову ранним и поздним. Так вот интересно, что растворы раннего строительного этапа церкви и растворы раннего строительного этапа замка, согласно данным Е. Пламеницкой и О. Пламеницкой, оказались идентичными, что намекает на более-менее одновременное строительство двух объектов и их параллельное сосуществование.

Вот так кратко об этом написала О. Пламеницкая в статье "Церква-донжон в Сутківцях" (2008). Выделение жирным моё:

Цитата

Дослідженнями встановлено відмінність груп розчинів, на яких зведено четверик з апсидою, перекритою кам’яним склепінням, та бічні напівкруглі об’єми з цегляними склепіннями. Розчини четверика та апсиди мають світло-сірий колір і належать до типу вапняно-карбонатних, зі значною кількістю заповнювача (карбонатного піску), рівномірно розподіленого у полі вапняного в’яжучого. На ідентичному розчині змуровано південно-східну стіну сутковецького замку, яка ідентифікується як первісне укріплення городища на замковому мисі. 

На какой же период по мнению упомянутых исследователей приходится первый/ранний строительный этап церкви? Здесь О. Пламеницкая опирается, на датировку своей матери, разделяя её выводы. В статье Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии (2017) она писала об этом так (выделение жирным моё):

Цитата

• Она [Е. Пламеницкая - Filin] передатировала первый строительный этап сооружения сначала XIV веком, а затем концом XIII в.
   
• Появление квадрифолия как результата реконструкции первоначального оборонительного сооружения было связано с формированием в укрепленном поселении Сутковцах в ХV в. мощного оборонительного комплекса. Начальная его фаза связана, очевидно, с расположенными на соседних мысах оборонительной башней ХІІІ в. и городищем ХIV в.

Если соединить в одно целое данных двух публикаций, то получим общее представление о гипотезе Е. и О. Пламеницких, согласно которой церковь и замок имели общее происхождение ещё на первом строительном этапе. Однако в датировках есть некоторый рассинхрон, поскольку первую каменную стену замка О. Пламеницкая была склонна датировать 3-й четвертью 14 в. (допуская, что она могла быть построена чуть ранее, в середине 14 в.), а вот датировка первого этапа церкви сместилась с 14 в. к концу 13 в. Это уже порождает вопросы к синхронизации двух датировок, поскольку сложно усмотреть единство строительных этапов двух объектов в ситуации, когда между ними появляется временной пробел длинной как минимум в пол века, а может даже и в целый век. 

Впрочем, тот факт, что нет чёткого совпадения датировок строительства двух синхронно возникших (по версии Е. и О. Пламеницких) объектов не отрицает вывода о сходстве растворов первой версии замка и первой версии церкви, т.е. объекты действительно могли быть синхронными, возведёнными одновременно, вопрос лишь в том, когда именно это произошло?

Другие вопросы, мысли, сомнения, гипотезы:

• Как мы знаем из документа 1407 г. на тот момент Сутковцы были одним из сёл, входящих в кластер с центром в Ярмолинцах. При этом в самих Ярмолинцах замок был построен где-то ближе к 1450-м гг. (что дало основание для предоставлению Ярмолинцам городского статуса), и потому кажется немного странным, если бы ещё в 14-м веке замком уже могли похвастаться подчиненные Сутковцы, и при этом, чтобы упоминание этого замка не было запечатлено в источниках конца 14 - середины 15 в. 
   
• Большой стимул в развитии Сутковцов, судя по документам, могло дать отделение от рода Ярмолинецких ветви, которая в дальнейшем стала родом Сутковецких. Начало процесса зарождения нового рода связывают с Фёдором Ярмолинецким, который, получив Сутковцы в свою собственность ок. 1488 г., стал именоваться Сутковецким. Такие смены фамилий часто опирались на появление у представителя/основателя нового рода своей личной родовой резиденции. Таким образом, на основе этой детали меня тянет предположить, что именно появление в последней четверти 15 в. первого представителя рода Сутковецких является первым косвенным свидетельством в пользу появления в селе укрепления, гнезда нового рода. К слову, Е. Сецинский как раз с деятельностью Фёдора связывал возведение замка, и потому датировал появление памятника 15 в. 
   
• Датировка О. Пламеницкой обнаруженного ей старого укрепления 14 в. во многом базируется на её общей датировке всех строительных периодов замка, но дело в том, что в датировке строительства башенно-бастионного замка автор, как мне кажется, допустила значительную ошибку, когда отнесла этот этап ещё к 15 в., что в свою очередь сдвинуло к 14 в. появление более старой каменной стены. Если же датировка башенно-бастионного замка О. Пламеницкой всё же ошибочна (мысли по этому вопросу собраны в данной теме), то это даёт основание для "омоложения" и самой ранней каменной стены.
   
• Если допустить, что старая каменная стена, которую О. Пламеницкая датировала 14 в., на самом деле была стеной первого замка, построенного Фёдором Сутковецким в последней четверти 15 в., то это порождает неудобный вопрос - неужели в конце 15 в. в новом укреплении могли использоваться архаические бойницы щелевидного типа? С одной стороны это действительно выглядит анахронизмом (и тут я вполне солидарен с О. Пламеницкой, которая уже только на основании формы бойниц посчитала стену очень старой), с другой стороны у нас довольно мало сведений о том, какие именно бойницы были популярны у небольших пограничных замочков 2-й половины 15 в., а кроме того для Подолья даже в более позднее время было характерно использование уже устаревших на тот момент (с точки зрения свежих фортификационных трендов Западной Европы) фортификационных планировок и деталей, так что может и со щелевидными бойницами была та же история. 
   
• Даже если у меня вызывают сомнения ряд датировок от Е. и О. Пламеницкой, я на данный момент не вижу никаких оснований в том, чтобы сомневаться в факте самой находки старой стены внутри более поздних укреплений. Эта находка, насколько мне известно, никогда не оспаривалась и не подвергалась сомнениями другими исследователями, включая тех, которые в целом были склонны к критике гипотез упомянутых авторов. 
   
• Обнаружение в основе более поздней стены кладки более ранних укреплений не является чем-то уж очень необычным, поскольку это была довольно распространённая практика использовать старые укрепления в качестве основы для новых, что было выгодно как минимум с экономической точки зрения. А вот что очень необычно, это то, что одна и та же стена для двух укреплений разных периодов служила для обороны противоположных направлений. Радикальная переориентация сектора обстрела стены - это та особенность, которой следовало бы посвятить отдельное исследование. 
   
• Загадочная щелевидная бойница в системе укреплений башенно-бастионного замка, судя по её расположению, была бойницей нижнего уровня (подошвенной), однако если посмотреть на ту же бойницу с точки зрения раннего укрепления, то увидим, что со стороны мыса площадка находится уровнем ниже и потому нужная линия с бойницами оказывается на приличной высоте. К сожалению, О. Пламеницкая не оставила нам своей версии истории формирования участка, так что пока (в рамках гипотезы о нескольких версиях замка) остаётся предположить, что участок на кончике мыса (территория старого укрепления) был сильно изменён в процессе строительства башенно-бастионного замка, а точнее - верхний слой террасы на глубину нескольких метров был выбран и удалён (что было логичным шагом, поскольку нужно было организовать ров и эспланаду), из-за чего линия бойниц старой стены как бы поднялась в воздух. Эта версия, конечно, порождает новые вопросы, к примеру, о том, насколько устойчивой могла быть старая стена при такой процедуре, если такие работы наверняка бы обнажили бы её вплоть до фундамента, а также возникает вопрос, могла ли эта старая линия укреплений быть защищена с напольной стороны рвом (который в таком случае оказывался во дворе более позднего башенно-бастионного замка), но эти вопросы пока остаются без ответов. 
  
  
   

Будем ждать новых исследований загадочной многослойной стены и примыкающей к ней секций замковой террасы в надежде, что они дадут нам более точное представление о том, что там происходило и когда именно. 

Источник фото: Tadeusz Polak. Zamki na Kresach (1997)

Тут сразу уточню, что согласно исследованиям Ольги Пламеницкой замок в Сутковцах был возведён в течение нескольких строительных периодов, так что, в идеале, нужно разобраться с датировкой каждого из этих строительных слоёв. А поскольку тема первого каменного укрепления (замка?) уже есть на форуме, то здесь хотелось бы сосредоточить внимание на последнем строительном периоде, в ходе которого появился четырёхугольный в плане замок, с пятиугольными угловыми артиллерийскими башнями, одна из которых уцелела до наших дней. Собственно, когда речь заходит о датировке замка, в основном имеется ввиду датировка того укрепления, пятиугольная башня которых уцелела до наших дней.

Спектр датировок для этого укрепления, предложенный разными исследователями, впечатляет и способен удовлетворить любой вкус - самый нижний порог покоится на уровне середины - третьей четверти 15 в., а самый верхних достигает отметки 1620-х гг. 1,5 вековой разнос в датировке памятника такого типа намекает, что задача по определению даты, которая была бы признана всеми исследователями, всё ещё не решена. 

Авторов, затрагивавших в своих публикациях вопрос датировки замка, можно условно разделить на две категории: на тех, кто действительно размышлял над вопросом датировки и выбрал один из вариантов после этапа некоторой аналитики, а также на тех, кто просто использовал в своих работах датировки, раннее высказанные какими-то другими авторами. К сожалению, иногда краткость описаний не всегда даёт возможность определить, насколько долго автор размышлял и колебался, прежде чем выбрать один из вариантов датировки, так что ниже я приведу все более-менее интересные варианты из тех, которые мне встретились, и в том виде, в котором их встретил в публикациях. Также интересно, что некоторые авторы с течением времени радикально меняли свои взгляды на датировку замка, и потому в работах, написанными ими в разное время, можно найти практически весь возможный спектр датировок.  

Авторов также можно разделить на некие условные группы на основе того, как именно они анализировали укрепления Сутковцов. Одни исследователи анализировали и высказывали свои мысли по датировке как церкви, так и замка, при этом эта группа авторов делилась на тех, кто анализировал объекты как два самостоятельных памятника, а также тех, кто в этих двух объектах видел части одной строительной программы, составные части одного комплекса. Были также авторы, которые детально анализировали церковь, а замок упоминали лишь бегло. Были также те, кто церковь упоминали, а замок игнорировали полностью. В целом, церковь привлекала внимание исследователей куда чаще, чем замок, и с одной стороны такой перекос внимания вызывает сожаление, ибо замок не менее интересен, однако с другой стороны очевидно, что если бы не внимание к церкви, то список публикаций, в которых бы рассматривался вопрос датировки замка был бы намного более коротким. 

Вообще версий по датировкам замка было предложено так много, что высказать здесь какую-то радикально новую версию крайне сложно, да и нет такой цели, а вместо этого я набросаю доводов на чашу весов той версии, которая кажется наиболее правдоподобной мне, а также постараюсь нивелировать значение/вес части доводов, которые лежат на чаше весов с другими датировками.

Вообще в идеале стоило бы рассмотреть вопрос датировок замка и церкви в одной теме, поскольку объекты тесно связаны, и поскольку ряд известных исследователей высказывались на счёт датировки двух памятников в одних и тех же работах. Однако внушительное количество публикаций о памятниках Сутковцов, а также масса пока не разрешённых вопросов, связанных с датировкой церкви, привела меня к мысли, что начать всё же стоило бы с замка, как с куда более однозначного и лично мне куда более понятного объекта, а в дальнейшем, поразмышляв в отдельной теме (или даже нескольких темах) над вопросами датировки церкви, можно будет снова вернуться к тому, чтобы увязать это всё в каком-то одном выводе. 


Обзор спектра датировок на любой вкус

Начать стоит с того, что Сутковецкому замку не повезло с источниками - у меня нет сведений об упоминании замка в документах, относящихся к периоду, когда он функционировал в качестве укрепления (17 в. или ранее) или резиденции (18 - 1-ая половина 19 вв.). Не встретил я упоминания таких источников и в публикациях исследователей, которые с 19 и до начала 21 века изучали памятники и историю села. 

Одним из первых, кто заинтересовался достопримечательностями Сутковцков был генерал-майор Флиге, военный губернатор Каменца и гражданский губернатор Подолья. В 1842 г. он собрал коллекцию различных материалов, среди которых были кое-какие сведения о памятниках Сутковцов. О замке там было кратко сказано, что "неизвестно кем и когда строенный" [1].

Через 33 года после этого произошёл резкий сдвиг, когда в подписи к гравюре с видом на Сутковцы (1875 г.), сделанной на основе акварели Наполеона Орды [2], было уже чётко указано, кто и когда построил укрепление: "По возвращении в страну [Александр Балабан] построил в Сутковцах оборонный замок в 1623 г."

Откуда именно автор подписи к гравюре узнал о том, что замок строил именно А. Балабан, и откуда была взята дата "1623" - это тема отдельного разбирательства. В просмотренных мной источниках, к сожалению, ответа на этот вопрос найти не удалось, потому пока есть только предположения (кратко ситуацию описал здесь).

В статье 1885 г. [3] Юзеф Ролле приписал А. Балабану не только строительство "обширного замка", но и "церковки". Возможно, что в этом выводе Ю. Ролле опирался на данные подписи к гравюре Н. Орды, но также возможно, что к такому выводу он пришёл независимо, поскольку здесь не упоминается дата "1623", а с деятельностью А. Балабана связан не только замок, но и церковь, тогда как у Н. Орды таких деталей нет. Или же имела место быть комбинация из нескольких источников, включающих в т.ч. сведения подписи гравюры. Также в справке Ю. Ролле важен ещё один важный маркер - там сказано, что А. Балабан стал владельцем Сутковцов "в начале 17 века", а это означает, что если замок был его детищем, то строительство не могло начаться ранее этой границы.

Евфимий Сецинский, известный исследователь истории и архитектуры Подолья, в своих работах поднимал вопрос о датировке памятников Сутковцов в течение около 40 лет. По этим публикациями можно проследить, какую сильную трансформацию претерпевали взгляды автора, наверняка менявшихся не только под воздействием его собственных размышлений, но также и под давлением взглядов множества других исследователей, которые выбрав одни датировки, как бы тем самым наложили табу на другие.

В ранней публикации 1889 г. [4] Е. Сецинский связал замок с А. Балабаном. Интересно, что он тут не приводит дату "1623", так что скорей всего в своих выводах исследователь опирался на статью Ю. Ролле (на этот источник у него есть прямая ссылка), а не на сведения подписи к гравюре Н. Орды.

В 11-м томе "Географического словаря Королевства Польского" (1890), в справке о с. Сутковцы [5], составленной неким "Dr. M.", находим уже как бы слияние версий "от Орды" и "от Ролле". От первого тут упоминание даты "1623", от второго упоминание А. Балабана в качестве основателя как замка, так и церкви (впрочем, в случае с храмом есть приписка, что он мог быть построен и до Балабана). 

В 1905 г. в "Древностях Украины" [6] Григорий Павлуцкий ретранслировал уже знакомые нам данные:

 


В 1911 Е. Сецинский, уже упоминавшийся выше, в "Исторических местностях Подолии" [7] опубликовал справку о Сутковцах с несколькими странностями. Во-первых, он сообщил, что село принадлежало роду Сутковецких "в 16-18 вв.", хотя автор прекрасно знал, что последний представитель рода Сутковецких по мужской линии умер в 1593 г. Во-вторых, замок он также приписал Сутковецким, однако без указания датировки, и потому тут уже непонятно, то ли он Балабанов также причислил к Сутковецким и потому датировка замка тут ещё может относиться к району 1623 г., или же автор уже склонился к выводу, что замок был построен до Балабана кем-то из Сутковецких, и в этом случае дело было не позднее конца 16 в.

Уже упоминавшийся выше Г. Павлуцкий в "Истории русского искусства" (1911) довольно радикально изменил свои взгляды на датировку церкви - если в публикации 1905 г. он ещё был склонен считать её памятником 15 в., то в публикации 1911 г. [8] уже смело отрицал эту версию, причём с опорой в том числе и на датировку замка: "... свидетельство архитектурных форм и стиля опровергают предположение, что сохранившийся храм принадлежит к 15-му веку. ... способ кладки стен церкви, тождественный способу кладки стен Сутковецкого замка, построенного в 1623 году, все это заставляет предполагать, что Покровская церковь в Сутковцах построена никак не ранее конца 16 или начала 17 века ...". 

Тут важно отметить, что Г. Павуцкий, вероятно, был первым, кто опубликовал информацию о схожести кладки стен и замка, использовав эти данные для того, чтобы указать на необходимость синхронизации датировок двух памятников вместо рассмотрения их по отдельности. Было бы интересно узнать, был ли вывод о сходстве кладки его собственным или же об этом он узнал от Е. Сецинского, с которым был знаком лично, состоял в переписке и обменивался информацией.

В 1910-х - 1920-х гг. вышло больше десятка публикаций разных авторов, которые примечательны тем, что там большое внимание уделялось церкви при почти полном игнорировании замка, и уж тем более вопросам его датировки. При этом вопрос датировки церкви поднимался постоянно, и всё больше чаша весов клонилась в сторону того, чтобы признать в церкви памятник даже не 16, а 15 в. К этим же авторам присоединился и Владимир Сичинский, сын Е. Сецинского, который, пойдя по стопам отца, стал довольно известным и влиятельным историком архитектуры. У меня создалось впечатление, что Е. Сецинский, изначально острожный в своих датировках памятников Сутковцов, в итоге примкнул к лагерю тех, кто датировал церковь концом 15 в. Однако как же быть с неудобными деталями по типу аналогичной кладки церкви и замка? Выход был один - датировку замка также нужно было двигать прочь от 17 в., причём минуя 16 век сразу в век 15-й. 

И вот в 1928 г. в книге "Оборонні замки Західнього Поділля XIV-XVII ст" [9] Е. Сецинский уже высказывает свою финальную версию, в рамках которой вариант с постройкой замка А. Балабаном в 1623 г. переводится в категорию маловероятной гипотезы, а замок уже датируется 15 в., а его строительство связано с деятельностью Фёдора Сутковецкого (о нём есть письменные упоминания от 1488 и 1494 гг.), причём в качестве единственного аргумента такой резкой смены датировки замка указано тождество кладок двух памятников, а раз к тому времени почти все уже утвердились во мнении, что церковь построена в конце 15 в., то датировка замка просто не могла быть оставлена в районе 1-й четверти 17 в. Также обратите внимание, что схожесть кладки двух памятников Е. Сецинскому казалась такой явной, что он не стал, например, отрицать это сходство, чтобы не трогать датировку замка. 
 

Это очень интересный и в некотором роде переломный момент. Поскольку если Г. Павлуцкий, рассматривая те же аргументы, в итоге решил переместить строительство церкви из 15 в. ближе к началу 17 в., то Е. Сецинский поступил ровно наоборот, поддержав версию датировки храма концом 15 в. и переместил к этому же периоду замок. 

В следующем 1929 г. Владимир Сичинский, сын Е. Сецинского, публикует свою мощную работу о Сутковецкой церкви [10], где, помимо всего прочего, автор раскритиковал выводы и датировки Г. Павлуцкого, касающиеся церкви, а поскольку эта датировка Г. Павлуцким была связана с датировкой замка, то В. Сичинский раскритиковал и эту версию. Он отметил, что происхождение даты "1623" не установлено, не совсем понятно о каком именно сходстве кладки двух памятников идёт речь, и в финале сослался на работу своего отца 1928 г., где замок, как мы знаем, уже был датирован 15 в. 

Критика эта, как по мне, довольно слаба. Отсутствие у автора данных о происхождении даты 1623 ещё не означает, что дата не верна или ошибочна. Что касается кладки стен, то тождество кладок В. Сичинский не отрицает, и даже более того - упоминает, что и его отец в своей работе о сходстве кладки также писал. Е. Сецинский не использовал кладку, как датирующий элемент, он её упоминал как деталь, которая связывает обе постройки, а поскольку датировка церкви была смещена к 15 в., то замок никак не мог оставаться в 17 в., и его датировку также нужно было сместить. Г. Павлуцкий также не использовал кладку для датировки, но при этом ровно таким же способом двигал датировку одного объекта к другому (в его случае как раз наоборот датировка церкви была перемещена ближе к началу 17 в.). Ну и, как по мне, то на самом деле двойную ошибку мог допустить не Г. Павлуцкий, а Е. Сецинский и В. Сичинский, о чём речь ещё пойдёт ниже. 

В общем, В. Сичинский, поддержав версию отца, оба укрепления отнёс к 15 в.:

Эта работа В. Сичинского, как по мне, также была в некоторой степени переломной, поскольку здесь не только поддерживалась версия датировки как церкви, так и замка 15 в., но была раскритикована и фактически отброшена в сторону версия о постройке замка в 1623 г. 

В. Сичинский был верен версии о строительстве обоих памятников в 15 в. до конца. Так, например, в его работе 1949 г. [11] замок всё также датировался 15 в.

А между тем, уже наметился очередной перелом во взглядах, формировавшихся у отдельных исследователей нового поколения. Впрочем, для этого нового периода был характерен винегрет, когда то использовали уже известную датировку 15 в., то всё же вносили коррективы и сдвигали появление замка к 16 в.


Так Юрий Асеев в публикации 1957 г. датировал замок 16 в. [12]. 

Григорий Логвин в своей ранней работе 1959 г. о памятниках Сутковцов [13] церковь и замок отнёс к 15 в. Но, как увидим ниже, этот известный исследователь своё мнение изменит. 

Как памятник 15 в. замок прописался в постановлении "Про впорядкування справи обліку та охорони пам'ятників архітектури на території Української РСР" [14].

В "Списку стародавніх міст, селищ і сіл Української РСР ..." 1968 г. [15] наблюдается некоторая аномалия - тут внезапно была приведена размашистая датировка: "Руїни замку 14-17 вв.". Если верхний порог, установленный на уровне 17 в., вполне объясним, поскольку ещё с 1870-х гг. существовала версия о постройке замка в 1623 г., то откуда взялся нижний порог пока чётко не ясно, но возможно этот перенос датировки аж в 14 в. было следствием самого раннего этапа исследования замка Евгенией Пламеницкой, в ходе которого впервые был сделан вывод о существовании на участке замка многослойного укрепления. 

В 1968 г. в книге "По Україні. Стародавні мистецькі пам’ятки" [16] Г. Логвин датировку датировку церкви оставил всё в том же 15 в., а вот период появления замка корректирует, на этот раз датируя его 16 в. и отмечая, что замок представлял собой "новий тип регулярних у плані оборонних споруд" облик которого был связан "з появою й удосконаленням вогнепальної зброї". И хотя датировка 16 в. всё же была достаточно широкой, тем не менее акцент на новом типе планировки и новых формах, связанных с развитием огнестрельного оружия, явно даёт нам понять, что автор всё же решился перенести замок из средневековья в ранее новое время, что было значительным сдвигом.

В "Історії міст і сіл Українскої РСР" (1971) [17] церковь и замок отнесли к памятникам 14-15 вв. Опять же появление в датировке 14 в. я пока могу объяснить только влиянием выводов Е. Пламеницкой.

Юрий Нельговский в статье "Каменные замки Западной Украины конца XVI — первой половины XVIII в." (1986) [18] также как и "поздний" Г. Логвин датировал замок 16 в., однако, кажется, Ю. Нельговский пошёл даже несколько дальше Г. Логвина, поскольку в названии статьи видим, что нижняя планка группы исследованных объектов находится на уровне "конца 16 в.", а на с. 133 публикации отмечено, что интересующий автора процесс формирований новых типов укреплений начался во 2-й половине 16 в., а появление в Западной Украине первых примеров бастионных форм он относил к 1580-м гг. Таким образом, косвенно Сутковецкий замок был датирован Ю. Нельговским периодом не позднее 2-й половиной 16 в.

В каталоге "Памятники истории и культуры Украинской ССР" (1987) верхняя планка также была поднята - замок там датировали 15-16 вв. [19]

Однако тут подоспел момент очередного перелома. Результаты исследований замка, проведённых Ольгой Пламеницкой в конце 1970-х - начале 1980-х гг. были опубликованы в "Памятниках градостроительства и Архитектуры Украинской ССР" (1986) [20]. В этой публикации в кратком виде был приведён авторский взгляд на датировку регулярного замка, который, по версии О. Пламеницкой, начали строить в середине 15 в., а закончили в 3-й четверти 15 в.:

В более поздних работах 1990-х - 2000-х гг. [21, 22, 23, 24] О. Пламеницкая продолжала использовать эту датировку, сообщая, что во 2-й четверти 15 в. замок уже был завершён. Правда, в последних работах автора встречались немного другие вариации: в статье 2017 г. было сказано, что "протобастионный сутковецкий замок" был датирован "второй половиной XV века" [25], а в статье 2018 г. приведена самая поздняя вариация - "построенный в конце XV в. регулярный замок с башнями-пунтоне" [26], однако в целом датировка не сильно изменилась 40 лет исследовательской работы автора. Что касается вклада А. Балабана и даты "1623", то О. Пламеницкая не отрицала проведение работ в этот период, но поскольку в рамках её концепции замок к этому периоду уже давно был достроен, то на счёт А. Балабана автор зачислила только ремонт и фрагментарную реконструкцию укреплений. Таким образом, версия О. Пламеницкой с одной стороны подтверждала выводы "позднего" Е. Сецинского, а с другой стороны легализировала участие А. Балабана в формировании внешнего вида замка, правда, только в качестве автора ремонта/реконструкции, но никак не создателя.

Версия формирования замка и датировка его строительных этапов, предложенная О. Пламеницкой, насыщена множеством интересных моментов, а влияние предложенных датировок на последующие публикации других исследователей было весьма значительным, и потому более детальному обзору взглядов/версий/доводов О. Пламеницкой я чуть более подробно коснусь в следующем посте данной темы.

Обратите внимание, что приведённом здесь списке крайне мало ссылок на работ польских исследователей, и вовсе не потому, что их трудно достать или потому что это результат избирательного использования только лишь источников из наших краёв. На самом деле причина в том, что польские исследователи практически не касались вопросов истории архитектуры памятников Сутковцов. Во многом это происходило по той же причине, по которой Сутковцы привлекали внимание наших исследователей, а именно благодаря тому факту, что как Сутковцецкие, так и Балабаны придерживались православия. 

Возможно первая польская справка, кратко описавшая историю и архитектуру замка, была опубликована Тадеушом Поляком в его книге "Zamki na Kresach" аж в 1997 г., но даже в этой справке видно, что автор во многом опирался на данные публикаций украинских исследователей, в частности, О. Пламеницкой, и потому в этой справке мы видим уже знакомую версию о постройке замка во 2-й половине 15 в., а на счёт А. Балабана была занесена только перестройку/реконструкцию [27].

В целом, с момента, как О. Пламеницкая в 1980-х гг. высказала свою версию датировки, по этому вопросу вплоть до нынешнего времени (т.е. около 40 лет) не было каких-то значительных сдвигов. Просто одни авторы поддержали эту датировку, а другие иногда использовали версию об А. Балабане и 1623 г., однако зачастую без особой аргументации. 

В 2008 г. Олег Мальченко в монографии "Укріплені поселення Брацлавського, Київського і Подільських воєводств (XV - середина XVII ст.)" [28] привёл справку по Суковцам, но та опиралась всего на один источник - книгу о замках Е. Сецинского - и потому в справке фактически видим версию от Е. Сецинского о постройке замка в "ймовірно, у другій половині 15 ст.", но при этом также не сбрасывается со счетов версия с А. Балабаном, который, по версии автора, мог как построить новый замок, так и перестроить уже существующий.

Я ожидал встретить критику датировки замка 15 в. в работах Виктора Вечерского, поскольку этот автор с одной стороны довольно много внимания в своих работах уделял фортификации, а с другой стороны он также он известен своей критикой ряда гипотез Е. и О. Пламеницких, однако его справка о замке, составленная в 2002 г. [29] практически слово в слово пересказывает версию строительной истории, предложенную О. Пламеницкой. И даже более того - если у О. Пламеницкой дата "1623" и А. Балабан упоминаются в рамках одного из строительных этапов, то из справки В. Вечерского этих данных нет, там лишь упомянуто, что "потім [після руйнування у 1567 р.] під час ремонту мури були понижені, деякі бійниці розтесані під вікна", но без упоминаний дат/имён. Таким образом, в этой пубикации В. Вечерского датировка замка 15 в. получила косвенную поддержку, а версии о строительстве замка в 16 или в 17 в., как и имя А. Балабана, не упоминались, и потому значение этой версии было понижено.

Без малого 10 лет спустя, в 2011 г., В. Вечерский в монографии "Фортеці і замки України" [30] публикует ещё одну справку о замке. Здесь уже автор сообщил, что "Датування цього замку є дискусійним. Г. Павлучький і Є. Сіцінський вважали можливими датами будівництва 1623 р. або XV ст. О. Пламеницька вважає вірогіднішою ранню дату". Но не смотря на то, что дата "1623" в этой справке уже имеется, основной её текст всё равно пересказывает версию строительных этапов, предложенную О. Пламеницкой. При этом про А. Балабана сказано только то, что в 1-й половине 17 в. он был владельцем Сутковцов. В целом, по косвенным признакам (например, по количеству внимания, уделённому в тексте разным версиям датировок), можно определить, что В. Вечерский больше склонялся к датировке замка 15 в., чем в 16 (о существовании версий датирования замка этим веком вовсе не упомянуто) или 17 в. 

На фоне того, как в Украине датировка замка 15 в. получал всё большее признание и распространение, интересно выглядит справка польского исследователя Яна Лешека Адамчика, опубликованная им в каталоге "Fortyfikacje stałe na polskim przedmurzu od połowy XV do końca XVII wieku" (2004) [31]. Тут видим пример описанной выше проблемы с малым количеством публикаций об этом укреплении авторства польских исследователей, и в результате Я. Л. Алдамчик в качестве источника смог использовать только лишь справку Т. Поляка 1997 г., текст которой я привёл выше. Но вот что интересно - Т. Поляк в своей справке привёл датировку с опорой на данные исследований О. Пламеницкой, т.е. датировал постройку замка 15 в., но Я. Л. Адамчик то ли принял эту дату за ошибку, то ли просто с ней не согласился, но так или иначе, в его версии справки вместо 15 в. постройка замка уже датирована 2-й половиной 16 в., а также упомянута перестройка А. Балабана 1623 г. В целом, логику Я. Л. Адамчика можно понять - он отнёс замок к категории "бастеевых", угловые башни он также назвал "бастеями" (а поскольку бастеи - это от Альбрехта Дюрера, то такие штуки не могли появиться ранее конца 1520-х гг.), т.е. классифицировал замок как развитое артиллерийское укрепление раннего нового времени, и уже одно это помешало ему применить датировку постройки всего этого 15 в.

Тем временем уточнённая датировка замка 15 в. от О. Пламеницкой продолжала оказывать влияние на взгляды как украинских, так и зарубежных исследователей. 

Так, российский исследователь Евгений Килимник в монографии "Эволюция замковой архитектуры ХІѴ-ХѴІ вв. в Центральной Европе" (2008) [32], в разделе об укреплениях ВКЛ, пересказывает версию строительства замка от О. Пламеницкой, датировав замок третьей четвертью 15 в., правда не упомянув, что в исходной версии строительство первой половины замка с двумя башнями было датировано серединой 15 в, а третья четверть 15 в. - это момент финала стройки, когда была завершена вторая половина укреплений. План башен он назвал "предбастионным", что, как по мне, выглядит несколько странно, учитывая то, что план-то как раз уже полностью бастионный. Возможно автор имел ввиду не столько план, сколько башни в целом, таким образом относя их к периоду, предшествовавшего тому, когда уже появились бастионы.

Александр Глушок в магистерской работе "Еволюція фортифікації на Правобережжі під впливом змін у тактиці облоги (XV-XVII ст.)" (2009) описал историю и архитектуру нужного нам укрепления в разделе "Бастейові замки" [33]. Несмотря на то, что в своей работе автор даёт ссылки на публикации Г. Логвина и Ю. Нельговского, которые склонялись к датировке Сутковецкого замка 16 в., А. Глушок эти версии датировок не приводит, сосредоточив своё внимание на довольно подробном пересказе версии датировок строительных этапов от О. Пламеницкой, с основным акцентом на 15 в., тогда как А. Балабан был упомянут только в качестве владельца, а версия о том, что он мог построить или перестроить замок, не упомянута вовсе, как и дата "1623". 

Мне было интересно узнать, какие мысли по теме датировки замка встречались в публикациях Катерины Липы, но, к сожалению, только в одной её работе 2016 г. [34] встретил упоминание Сутковецкого замка в группе объектов, "які будували, або реконструювали протягом XVI-XVII ст.", однако упомянутый двухвековой период слишком широк, чтобы подобные данные можно было посчитать полезными в деле выяснения более конкретного периода строительства замка.

Зеновий Федункив, много лет занимающийся исследованием укреплений Прикарпатья, в статье "Еволюція оборонних укріплень бастіонних регулярних замків Західної України" (2016) [35] касался темы датировки Сутковецкого замка. Автор в качестве источника использовал публикацию Ю. Нельговского 1986 г., а также справку из книги В. Вечерского 2005 г., а в этих источниках упомянуты, в принципе, все варианты датировок от 15 в. до 1623 г. Так вот, из всего этого ассортимента З. Федункив остановился на последнем, передав статус строителя замка от представителей рода Сутковецких образца 15 или 16 в. к А. Балабану и уже известной нам дате "1623", а сам замок разместил в группе наиболее ранних бастионных замков Украины:

Но, как показывает справка из свежей монографии Дмитрия Антонюка "Замки і резиденції в Україні, пов'язані із польскими родами" (2023) [36] популярность версии о постройке замка в 15 в. не ослабевает. Здесь автор также допустил, что замок мог быть построен раньше церкви, а её постройка в книге датирована 1467 г. (впрочем, тут речь может идти о строительстве того малоисследованного укрепления, которое предшествовало регулярному замку). Что касается А. Балабана, то на его счёт записана перестройка:

Подведём итог. В конце 19 в. единственная версия датировки приписывала постройку замка А. Балабану в 1623 г. Однако уже к концу 1920-х гг. постройку замка, минуя 16 в., резко сместили к 15 в., что в значительной степени было связано с тем, что к тому же периоду была отнесена и постройка церкви. В 1950-х - 1970-х гг. ряд исследователей датировали постройку замка 16 в., но при этом параллельно использовались датировки 15 в. В начале 1980-х гг. О. Пламеницкая по результатам проведённых исследований поддержала датировку постройки замка 15 в., предложила много новых доводов в защиту этой версии, тогда как с А. Балабаном в рамках новой концепции была связана одна из поздних перестроек. В дальнейшем в работах других исследователей чаще всего встречалась датировка замка 15 в., хотя отдельные украинские и польские исследователи всё же предпочитали связывать постройку с А. Балабаном. Единства мнений как не было, так и нет. При этом совершенно очевидно, что когда разброса датировок одного и того же памятника достигает более 150 лет, то это означает, что кто-то сильно заблуждается, либо те, кто клонят чашу весов к 15 в., либо те кто наоборот совершает то же действие в направлении 1-й четверти 17 в.


Источники:

1. Атлас Подольской губернии [Доступ через VPN] // Журнал министерства внутренних дел. Санкт-Петербург, 1843. С. 340.
2. Napoleon Orda. Sutkowce [подпись к гравюре]. Warszawa, 1875.
3. Józef Apolinary Rolle. Jarmolińce i Malejowce // Kłosy: czasopismo illustrowane, tygodniowe. T. 40, nr 1039. Warszawa, 28 maja 1885. S. 345.
4. Евфимий Сецинский. Древнейшия православныя церкви в Подолии. I. Церковь-замок в селе Сутковцах Летичевскаго уезда (1889).
5. Sutkowce // Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom XI. Warszawa, 1890. S. 610.
6. Григорий Павлуцкий. Древності Украины: Выпускъ I. Деревянные и каменные храмы [Доступ через VPN]. Киев, 1905. C. 45.
7. Евфимий Сецинский. Историческия местности Подолии и их достопримечательности. Каменец-Подольский, 1911. C. 8.
8. Игорь Грабарь. История русского искусства, Том II [Доступ через VPN]. Москва, 1911. С. 386-388.
9. Євфимій Сіцінський. Оборонні замки Західнього Поділля XIV-XVII ст. Київ, 1928. С. 80.
10. Володимир Січинський. Сутківська твердиня // Записки Наукового Товариства ім. Шевченка, Том 150. Львів, 1929. С. 149, 166.
11. Володимир Січинський. Готика і ренесанс // Енциклопедія українознавства. Загальная частина. Том 3. Сарсель, 1949.
12. Юрій Асєєв. Нариси історії архітектури Української РСР (Дожовтневий період), Список пам'яток. Київ, 1957 р.
13. Григорій Логвин. Оборонні споруди в Сутківцях (1959). С. 3, 7. 
14. Постанова № 970 Ради міністрів Української РСР від 24 серпня 1963 р.  Про впорядкування справи обліку та охорони пам'ятників архітектури на території Української РСР . Об'єкт №1710.
15. Постанова Держбуд УРСР від 5 серпня 1968 року про "Список стародавніх міст, селищ і сіл Української РСР, проекти планіровки і забудови яких повинні погоджуватись з органами охорони пам’ятників культури".
16. Григорій Логвин. По Україні. Стародавні мистецькі пам’ятки. Київ, 1968. С. 277.
17. Історія міст і сіл УССР. Хмельницька обл. Київ, 1971. С. 673.
18. Юрий Нельговский, Елена Годованюк. Каменные замки Западной Украины конца XVI — первой половины XVIII в. // Архитектурное наследство, Том 34. Москва, 1986. С. 125.
19. Памятники истории и культуры Украинской ССР: Каталог–справочник. Киев, 1987. С. 560.
20. Ольга Пламеницкая. Сутковцы, замок и церковь // Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР, Том 4. Киев, 1986. С. 232-233.
21. Ольга Пламеницкая. Замок в Сутковцах // Архитектурное наследство, №39. Москва, 1992. С. 148–155.
22. Ольга Пламеницька. Початок мурованого оборонного будівництва на Поділлі // Архітектурна спадщина України, Випуск 1. Київ, 1994. С. 51.
23. Ольга Пламеницька. Церква-донжон в Сутківцях (До питання типології середньовічного оборонного будівництва Поділля) // Українська академія мистецтва. Дослідницькі та науково-методичні праці, № 15. Київ, 2008. С. 155. 
24. Ольга Пламеницька. Castrum Camenecensis. Фортеця Кам'янець. Кам'янець-Подільский, 2012. С. 331.
25. Ольга Пламеницкая. Оборонительный квадрифолий в Сутковцах на Подолии // Arta, Vol. XXVI, nr. 1. Chișinău, 2017. P. 18.
26. Ольга Пламеницкая. Башни типа пунтоне в замках Подолии // Patrimoniul cultural: cercetare, valorificare, promovare. Chișinău, 2018. С. 188.
27. Tadeusz Polak. Zamki na Kresach. Warszawa, 1997. S. 201.
28. Олег Мальченко. Укріплені поселення Брацлавського, Київського і Подільських воєводств (XV - середина XVII ст.). Київ, 2001. С. 264.
29. Віктор Вечерський. Втрачені об'єкти архітектурної спадщини України. Київ, 2002. С. 389-391.
30. Віктор Вечерський. Замки та фортеці України. Київ, 2005. С. 53–55.
31. Jan Leszek Adamczyk. Fortyfikacje stałe na polskim przedmurzu od połowy XV do końca XVII wieku [тема книги на форуме]. Kielce, 2004. S. 212.
32. Евгений Килимник. Эволюция замковой архитектуры XIV-XVI вв. в Центральной Европе [Доступ через VPN]. Екатеринбург, 2008. С. 111-112.
33. Алексей Глушок. Еволюція фортифікації на Правобережжі під впливом змін у тактиці облоги (XV-XVII ст.). Київ, 2009. с. 23-27.
34. Катерина Липа. Теорія архітектури, містика і війна. Київ, 2016. С. 76.
35. Зеновій Федунків. Еволюція оборонних укріплень бастіонних регулярних замків Західної України // Сучасні проблеми архітектури та містобудування, Вип. 43 (1). Київ, 2016. С. 332-342.
36. Дмитро Антонюк. Замки і резиденції в Україні, пов'язані із польскими родами. Вінниця, 2023. С. 180-181.

Скриншоты:
         

Во Львове, в "Парке миниатюр", есть макет Сутковецкой церкви, показывающй, как выглядел храм до начала реставрационных работ:

Источник

Сейчас церковь выглядит несколько иначе:

Источник